Путь домой

Майк решает, что непрерывное занятие насущными делами и полное погружение в текущий момент помогут отвлечься и отдалиться от воспоминаний, от которых сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Если в должной степени не разбирать произошедшее и фокусироваться лишь на том, что лежит на поверхности — спасение Дастина от потери зубов и ножа Троя, то с этим можно жить. Если зайти чуть глубже, там встретят зыбучие пески, которые точно засосут, и не ясно удастся ли выбраться из них. Поэтому в данном случае лучше развернуться и убежать. Как минимум на ближайшее время. Сейчас они втроём в безопасности в доме Уилеров. Майк помогает Оди отмыть лицо — хоть и маленькая, но благодарность за то впечатляющее спасение. Это самое меньшее, что может сделать Майк. Он понимает, что Оди достойна получить большее, и постарается придумать, как её отблагодарить. — Так лучше, — Майк улыбается, разглядывая уже чистое лицо девочки. Оди с видимым дискомфортом касается короткого ёжика волос вместо парика, и мальчик спешит её заверить: — Тебе он не нужен. Майк не так уж много знает о девочках, даром что живёт с двумя сёстрами. Платья, длинные волосы и косметика — наверняка то, что подходит большинству, и поэтому он вместе с друзьями старался подогнать Оди под обычную девочку, чтобы не вызвать подозрений. С учётом того, как Оди сейчас переживает из-за волос, это могло быть не лучшим решением. Для неё очевидно теперь, что она совсем не «обычная девочка». — Всё ещё хорошо выгляжу? После «преображения» Лукас и Майк одобрительно сказали, что Оди выглядит хорошо, а Дастин — что она хорошенькая. Майк понятия не имеет, что делает девочку «хорошенькой». — Да! Хорошо. Очень хорошо. По крайней мере, она целая и невредимая. Это уж точно делает её выглядящей «хорошо». Ну, не парик же, в самом деле. По правде говоря, с каждым днём Майку становится всё более стыдно за своё поведение в начале знакомства. Ему стоило относиться к ней добрее и больше видеть в ней человека, а не средство достижения цели. Может быть, так бы он больше знал о новой подруге. И ей бы сейчас как минимум не было дискомфортно без парика. Конечно, его первый приоритет был и есть это спасение Уилла, но то, как Майк себя вёл, было попросту некрасиво. Оди ведь так помогала ему в поисках. — Я… Оди, я сожалею. В начале нашего общения я вёл себя нехорошо по отношению к тебе. Мне не следовало так срываться на тебя каждый раз, — скомкано и негромко просит прощения мальчик. — Ты переживал, — Оди поджимает губы и чуть улыбается. — Да. Все постоянно говорят, что я слишком эмоциональный и драматичный, — Майк неловко усмехается, нервно дёргая пальцами. — И всё же. Друзья не должны вымещать злость друг на друга. Прости. — Мы друзья? — её глаза расширяются, и в них есть проблеск надежды. — Да! Ты так помогаешь мне. И ты добрая и классная. Я бы хотел быть твоим другом. Я извиняюсь, потому что хочу, чтобы между нами было всё хорошо, — с улыбкой заверяет её Майк. — Я тоже хочу быть твоим другом, — уже куда более радостно отвечает Оди. В ванну врывается Дастин, всё это время старавшийся связаться с Лукасом по рации: — Ребята! Я думаю, что Лукас в беде! По рации ребята узнают, что плохие люди знают, где Оди, и они хватают велосипеды и уезжают вместе, стараясь оторваться от преследования и спасти подругу. По пути они встречаются с Лукасом. Им кажется, что всё потеряно, за Оди впечатляющая погоня, но вдруг девочка запускает машину в воздух, та буквально пролетает над головами детей. Выглядит фантастически. Это почти как сцена из фильмов о супергероях, только в десятки раз круче, потому что происходит в реальности. Им удаётся оторваться. Партия останавливается в местности с ржавыми и разобранными машинами, чтобы отдышаться и придумать дальнейший план. Майк видит, что Лукас тоже извиняется перед Оди за обидные слова, и у мальчика в груди разливается тепло от мысли, что отношения между ними всеми налаживаются. Однако он не знает как бы поговорить с Лукасом. Может быть, он хочет улучшить отношения только с Оди, а с Майком мириться не хочет. Ты ослеп, потому что эта чокнутая — единственная возможная на данный момент нить к твоему Уиллу, и ты слишком доверяешь её словам! Приди в себя, Майк! Сказанное Лукасом «к твоему Уиллу» мучает Майка всё это время, он весь извёлся. Лукас точно имел в виду особые чувства Майка к лучшему другу. Лукас всё заметил и, наверняка, не хочет больше дружить. Майку ужасно хочется узнать правдивы ли собственные догадки, но ему очень страшно. Тут ещё и Оди и Дастин. Если что — они могут услышать и тоже не захотят больше дружить с Майком. — Прости меня, — Майк собирает всю храбрость и решается протянуть руку Лукасу, чувствуя, как от нервов всё внутри скручивается. Надо начать хоть с чего-то. Хотя бы просто чуть проверить, что сейчас между ними. Майка едва не сносит волна облегчения, когда Лукас всё же пожимает его ладонь и чуть улыбается. В его глазах видна искренность, и это значит для Майка многое. Хорошо. Значит, Лукас либо не узнал про чувства Майка к их общему другу, либо они не являются сильной проблемой. Любой из этих вариантов — отличный, и Майк не хочет копаться в них дальше. Лукас рассказывает, что ему удалось увидеть, и это очень, очень плохо. Много военных, оружия. За ними сейчас охотятся столько людей, домой им путь заказан. В рюкзаках едва ли что-то есть: там только то, что они брали на вылазки, надолго этих припасов не хватит. В довершение ко всему этому они слышат вертолёт и быстро прячут велосипеды, а сами забегают в старый автобус. Ох, долго им в таких бегах точно не пробыть. У противников несравнимо больше ресурсов. Минуты тянутся как часы из-за того, что ребята должны прислушиваться ко всем звукам вне автобуса. Любое изменение может стать сигналом, что их засекли, и нужно бежать. Майк понятия не имеет, сколько прошло времени в этом болезненном ожидании, и вдруг знакомый голос прерывает тишину: — Майк? Ты там, Майк? — Вы слышали это? — в смятении спрашивает Дастин. — Майк, это Нэнси, — мальчик роется в своём рюкзаке, стараясь поскорее найти рацию. Он никогда не использовал её для общения с семьёй. — Ты там? Ответь. Майк, нам нужно, чтобы ты ответил. Все члены Партии, находящиеся в автобусе, в удивлении смотрят на рацию. Нэнси, наверное, последний человек, которого они могли услышать в такой ситуации. Это порождает бурное обсуждение, не ясно, стоит ли отвечать. Может быть, её взяли в заложники? Почему она использует эту частоту для связи? Ни черта не понятно. Майку точно не хочется подставлять членов Партии. Тем временем повторяющиеся просьбы Нэнси ответить сменяются голосом шерифа полиции: — Послушай, парень, это шериф. Если ты там, ответь. Мы знаем, что ты в беде, и знаем о девочке. Мы можем защитить тебя, мы можем помочь тебе, но ты должен ответить. Ты там? Ты слышишь? Приём. Майк с тревогой переглядывается с друзьями, нервно кусая губу. Это всё просто чертовски странно. Что Нэнси делает вместе с шерифом? Может ли быть так, что они вышли на эту частоту из-за того, что у них с собой рация Уилла? Если да, то Нэнси явно вместе с Байерсами. Если так, то они их лучшая надежда в текущей ситуации. Майк обменивается кивками с остальными членами Партии и отвечает: — Да, я слышу. Это Майк. Я здесь, — он крепче сжимает пальцами рацию. — Мы здесь. Хоть бы только он сейчас не подвёл своих друзей этим решением.

***

Партия правильно сделала, доверившись шерифу. Он спас их, а после отвёз к дому Байерсов. Догадки про рацию Уилла оправдываются. Из дома вместе с Джойс и Джонатаном выходит Нэнси. — Майк. О боже мой. Майк! — девушка бежит к брату и крепко обнимает его. Майк настолько ошарашен, что даже забывает поднять руки и обнять сестру в ответ. Он совершенно не помнит, когда в последний раз они обнимались. Нэнси, кажется, не выглядит расстроенной из-за того, что младший брат немного тормозит. — Я так волновалась о тебе! — Да, я… я тоже, — неровным голосом отвечает он. В голову Майка бьёт мысль, что они оба совершенно не говорили друг с другом о произошедших событиях, хоть и находятся они по сути в одной лодке: их лучшие друзья бесследно пропали. Если бы ситуация была обратной — вместо Уилла пропал Майк — Уилл бы точно говорил с братом. У них совершенно другие отношения. Майк чувствует себя странно, словно он потерял то, что никогда не имел. И он не может отрицать, что, на самом деле, оказаться в объятьях старшей сестры на пару секунд приятно и несколько успокаивающе. Об этом Майк, конечно, ей не скажет ни за что. Теперь, когда две команды слились в одну, всё стало куда лучше. Они могут объединить полученные знания и быстрее продвинуться к цели. Майк вносит свой вклад, объясняя, что узнала Партия: — В общем, в этом примере, мы акробат, — мальчик держит перед собой схематичный рисунок. — Уилл и Барбара, а так же это чудовище — блоха. А это — Изнанка, где прячется Уилл. Мистер Кларк сказал, что единственный способ попасть туда — через дыру в пространстве и времени. Если бы только эти врата были в более доступном месте, Майк бы точно пересёк пространство и время, лишь бы найти Уилла. Но, как верно дополняют друзья, дыра находится в лаборатории Хоукинса, и это сильно усложняет их положение. Перед тем, как идти в опасное измерение, необходимо попробовать связаться с Уиллом и Барбарой. Удостовериться, что с ними всё в порядке, и узнать их примерное местоположение. Оди — единственная возможность сделать это, и она получает фотографии пропавших, однако у девочки не выходит найти их с помощью рации. В прошлый раз с этим также были проблемы, и помогло оборудование в радиоклубе, сейчас же такой возможности нет — даже если бы они смогли добраться до школы, вся электроника перегорела. Тем не менее Оди вспоминает, как у неё получалось сделать то же самое другим способом — с помощью ванны с солью, которую учёные постоянно умно называли «камерой сенсорной депривации». Майк, как и остальные, восхищён и воодушевлён этой отличной идеей, осталось только соорудить нечто подобное.

***

Хоть и связаться с Уиллом с помощью оборудования в радиоклубе сейчас нельзя, события всё равно приводят всех в школу — там можно раздобыть большое количество соли, которую обычно используют для посыпки дорог на территории. Группа разделилась, чтобы параллельно найти всё необходимое, и Майк несколько неожиданно оказывается вместе со своей сестрой. Она явно хочет поговорить. — Что она вообще ела? — недоумённо спрашивает Нэнси, везя тележку. — Что? — Одиннадцать. — Конфеты, остатки еды, вафли… — скомкано отвечает Майк, удобнее перехватывая замотанные шланги. Чёрт, когда он это озвучивает, это становится ещё более неловко. Совершенно негостеприимно, их мать хватил бы удар, если бы она узнала. Впрочем, не то чтобы у Майка был большой выбор, с учётом того, что он прятал у себя девочку из лаборатории, которую искали плохие люди. — Ей нравятся вафли, — он пытается поправить ситуацию. — Я так и знала, что ты ведёшь себя странно, просто… думала, что это из-за Уилла. — Я тоже думал, что ты ведёшь себя странно. Думал, что это из-за Стива. В глазах Майка Стив не лучший человек. Очевидно популярный, что уже несколько отталкивающе, ещё и этот его безумный причесон, не говоря уже о том, что он — фу, боже — целуется с Нэнси. — Эй, — Нэнси вдруг останавливается и ставит тележку. — Больше никаких секретов, ладно? С этой минуты мы говорим друг другу обо всём. Это предложение обескураживает Майка. Они не то чтобы близки с Нэнси, особенно сейчас, когда оба стали подростками, и их зоны интересов разошлись. Нэнси предлагает улучшение отношений. На этой территории Майк давно не был, хотя в детстве он втайне восхищался старшей сестрой. Она казалась умной и крутой, но со временем, когда они стали взрослеть и меняться, это восхищение стало восприниматься как нечто немного постыдное. Периодически это восхищение снова загорается в нём, как несколько минут назад, когда Нэнси просто сбила камнем замок на двери — выглядело круто. Ладно. Может быть, Майк себя накручивает, и не подразумевается никакого сильного улучшения отношений. Может быть, просто момент сподвиг её сказать такие слова. — Хорошо. Так, значит, Стив тебе больше не нравится? — сразу решает прямолинейно спросить он. Нэнси общается с Джонатаном, и очевидно проводила с ним много времени в эти дни, а ещё и смотрит на него так… ну, как девушки в фильмах смотрят на парней. — Что? Я… — она морщит нос, очевидно, не ожидавшая вопроса об отношениях. — Пока всё сложно. Сейчас я думаю о других вещах, — с дискомфортом отвечает Нэнси, решив не давать заднюю сразу же после собственного же предложения, и тоже загоняет Майка на неудобную тему: — Тебе нравится Одиннадцать? — Что? Нет. Фу. Гадость. Майк корчится так, словно услышал самое странное предположение в своей жизни и готов прямо сейчас идти промыть уши, а Нэнси даже не повела бровью, услышав ответ. Словно она и не ожидала ничего другого.

***

Майк наблюдает, как вода из шлангов наполняет бассейн, и внутри мальчика всё горит от предвкушения. Он верит и надеется, что Уилл жив. Осталось совсем немного, они в лучшем положении, чем были за всё это время: все вместе, а ещё с ними Оди, которая вот-вот найдёт Уилла, скажет где он, и взрослые точно достанут его. Хоппер даже знает, где искать врата. Майк перекатывается с пятки на носок от предвкушения, что всё скоро кончится. Самая страшная неделя будет позади. Он не моргая, с грохочущим в груди сердцем, смотрит на воду с теперь уже отрегулированной концентрацией соли и сглатывает. Майк включает радио и ставит его рядом с бассейном. Вот-вот всё закончится. Оди сейчас заберётся в бассейн и скажет, что Уилл жив и прячется, к примеру, в доме Байерсов. Майк представляет себе это так живо, словно это уже происходит, он не может дождаться. Свет в помещении гаснет почти сразу, как Оди погружается в воду. Время тянется ужасно медленно, и вот густая тишина прерывается неуверенным голосом Оди: — Барбара? Майк видит, как сестра сразу вздрагивает и сглатывает, с тревогой переводя взгляд обратно на подругу в воде. Барбара — лучшая подруга Нэнси, они вместе долгие годы. Познакомились ещё, кажется, в начальной школе. Майк понимает, как много та значит для сестры. И ведь за всю эту неделю Нэнси ничего не слышала о Барб. Майку удалось услышать голос Уилла по рации с помощью Оди, но сестра была лишена этой возможности. Оди морщится и сильнее двигает руками, а свет начинает вновь мигать, что тревожит Нэнси: — Что происходит? — Я не знаю, — тут же отвечает Майк с волнением. Ох, это не выглядит как хороший знак, точно не выглядит. — Барб в порядке? Она в порядке? — переспрашивает Нэнси, поворачивая голову к Оди. — Мертва, мертва, мертва, — повторяет Оди, её очевидно потрясывает от ужаса, а голос неровный. Нэнси прижимает ладонь ко рту, Майк видит, как в её глазах что-то разбивается на много кусочков, и ему становится тяжело дышать. Он слышит, как миссис Байерс пытается успокоить Оди, переживающую стресс, и сам начинает волноваться ещё сильнее. От новости, что Барбара погибла, внутри Майка всё сжимается. Теперь ему уже не настолько очевидно, что всё будет хорошо. Больше всего ему хочется услышать следующие слова Оди, но вместе с тем — безумно страшно. — Замок Байерс, — говорит она так же тяжело. — Разрушен. Майк прерывисто выдыхает и сжимает ладонями предплечья, впиваясь ногтями в кожу. Нет, нет, нет. Это не может… Это ещё ничего не значит. — Уилл… ты видишь Уилла там? — спрашивает Джонатан подрагивающим голосом. — Нет, — девочка поджимает губы, Джойс успокаивающе гладит её по голове. — Ищу. Свет вновь мигает, Майк пристально следит за каждым изменением мимики девочки. Тревога затапливает весь его разум, его тело сковывает от страха. — Уилл… — голос Оди дрожит и наполнен отчаянием. — Уилл! — Что ты видишь? Оди, что ты видишь? — не выдерживая, спрашивает Майк. Что она видит? Что там такого, из-за чего сейчас свет в спортзале мигает как сумасшедший? Что там?! Тишину прорезают наполненный болью и ужасом крик Оди, звук лопающихся ламп и рычание из рации. Девочка бьёт руками по воде, словно пытаясь быстрее выбраться из видения, и срывает с себя очки, плача. Случившееся настолько сильно пугает присутствующих, что они полностью замолкают на долгие секунды, боясь узнать правду. Джойс прижимает к своей груди бьющуюся в отчаянии Оди и гладит её по коротким волосам, стараясь успокоить: — Дорогая, что ты увидела? Пожалуйста, скажи, что ты увидела. Уилл в порядке? Никогда прежде Майк не видел настолько потерянного взгляда у Джойс. Она словно знает ответ до того, как услышит его. Майк почти не дышит из-за нервов, его голова гудит, он вообще не видит ничего, что происходит по сторонам. Мальчик страшно боится отвести взгляд от Оди в руках Джойс. Рычание, которое он услышал по рации лишь на пару секунд, сейчас словно фоново повторяется в его голове и вызывает животный ужас. — Д-демогоргон, — негромко говорит Оди, сильно жмурясь, слёзы текут по её щекам. — Добрался до него, — сбивчиво говорит она, крепко сжимая пальцы на кофте Джойс. — Мне так жаль, мне так жаль… Рыдания и вскрики обрушиваются на Майка со всех сторон, а он так и сидит не шелохнувшись, пытаясь обработать в голове услышанное. Демогоргон? Добрался до Уилла? В смысле? — Он… ты уверена? — шёпотом спрашивает Майк, быстро пересекаясь взглядом с полными слёз глазами Дастина. Рядом у Лукаса дрожат плечи, и он закрыл лицо обеими ладонями, плача. Нет. Этого не может быть. Они ведь… Он не… Воспоминание о рычании в голове Майка воспроизводится вновь. — Он лежал на земле. На нём столько крови… — потеряно отвечает Оди, сглатывая. — Одежда порвана. Демогоргон подходил к нему, и… Майк слышит надрывные рыдания старшего брата Уилла рядом и с каждой секундой видит всё меньше из-за слёз. Он не слышит, как сам начинает кричать, не чувствует, как остальные обнимают его со всех сторон и практически все собрались в один большой ком объятий. Как они могли оказаться в этой точке? Они же столько всего сделали, приложили столько сил, а Уиллу так долго удавалось выживать в том месте. Они узнали о существовании Изнанки, о местоположении портала, у них девочка с суперспособностями, которая может переворачивать машины и находить людей в других мирах. У них было всё, как этого могло оказаться недостаточно? Уилл же вот-вот недавно только был жив! Им удалось найти его в кабинете радиоклуба, а до этого по рации, и… Они опоздали буквально на какой-то чёртов день. Может быть, на несколько часов или минут. Уилл находился там шесть дней. Скрываться столько времени, стараться выжить, и всё равно умереть… умереть в страхе, видя монстра рядом с собой? Нет. Нет, нет, нет. — Нет, этого не может быть, нет-нет-нет… — продолжает говорить Майк, не соображая, и покачивается в чьих-то руках. Ему хочется сорваться с места и бежать, бежать, бежать, подальше от этого бассейна с солью, от людей, от слов Оди о том, что Уилла больше нет. Майк пытается вырваться, но его держат, стараются успокоить. В первый раз, после обнаружения ненастоящего тела, Майк едва собрал себя заново — и основная заслуга в этом лежит на Оди, которая смогла связаться с помощью рации с Уиллом в Изнанке. В этот раз ему явно не светит подобного чуда. Оди страшно напугана и надломлена увиденным, нет и шанса, что то видение можно интерпретировать двояко. Она увидела что-то поистине кошмарное. Майк воет, хватаясь пальцами за ткань куртки на чьей-то спине, и вжимается лицом в плечо человека, крепко держащего его. К острому желанию убежать примешивается противоположное: распластаться на полу этого проклятого спортзала и перестать существовать, просто исчезнуть, лишь бы не чувствовать, как боль пожирает изнутри, потому что кажется, что скоро останется только она. Майк не знает, сколько времени прошло, прежде чем в его голове что-то перемыкает, и он понимает, что испортил своими слезами куртку Нэнси. Как она оказалась так близко, и как долго он… К противоречащим друг другу желаниям бежать и исчезнуть добавилось ещё чувство стыда перед сестрой, и от этого смесь эмоций точно не становится проще. Он встречается взглядом с заплаканными глазами Нэнси и прерывисто выдыхает, инстинктивно обнимая её сильнее. В её глазах он видит то, что чувствует сам. Боль, утрату, незнание, что сейчас делать. Нэнси потеряна и полностью разбита. Майк не особенно погружен в жизнь сестры, но знает, насколько Барбара была важна для неё. Она её единственный настоящий друг. Не просто подруга, с которой можно обсудить домашку или скоротать время. Они часто вместе и всегда были очень близки. У Нэнси нет других таких подруг. Они оба потеряли нечто весомое, критично важное этим вечером. Тех, кто наполнял их жизни теплом, делал каждый день более весёлым и интересным. Майк потерял лучшего друга, которого любит бог знает сколько лет, а Нэнси свою единственную и лучшую подругу. Ему кажется, что в его жизни выключился свет, и это не имеет отношения к лопнувшим лампам в спортзале. — Мне нужно на воздух, — хрипло говорит он, ища взглядом выход, и поднимается, нетвёрдо стоя на ногах. Майк наконец может сфокусировать взгляд на людях вокруг себя, и это только сильнее бьёт его под дых. Абсолютно каждого добили новости, все с красными опухшими глазами, на их плечах и сердцах словно висят грузы весом в тонну. Вместе с надеждой их глаза покинул огонь, и видеть это физически больно. Он широким шагом направляется к ближайшему выходу, слыша, как следом за ним пошли ещё несколько человек. Майк шумно вдыхает холодный воздух и откидывает голову назад, чтобы посмотреть в тёмное небо. Ему кажется, словно его сердце только что вынули и прокрутили через мясорубку. — Как… Как могло случиться так, что мы сделали всё, и этого оказалось мало? — шёпотом озвучивает он мысль, бьющуюся в его голове последнее время, стеклянным, почти неживым взглядом оглядывая подошедших друзей. Не всё. Нет. Они могли искать лучше. Они могли связаться с Байерсами и объединить силы раньше. Они могли изначально сильнее убедить Оди, что в данном случае собственное благополучие можно отодвинуть на второй план — что они готовы подвергнуть себя риску, чтобы пройти через портал. Все возможные «если бы» крутятся в голове Майка безостановочно, из-за чего он даже не замечает, когда слёзы вновь льются из его глаз. Он чувствует, как Дастин сжимает его плечо в поддерживающем жесте, и в его груди что-то надламывается ещё сильнее, и Майк раскрывает руки, чтобы притянуть в объятия измученных друзей, и надрывно плачет. — Он выживал там столько дней, но тот монстр… — негромко и сломлено произносит Лукас, крепко сжимая пальцами куртки на спинах друзей. — Не могу поверить, что демогоргон действительно добрался до него, — потеряно продолжает Дастин. — Уилл должен был уже сегодня быть дома… Слова всё льются и льются, потому что эмоции переполняют мальчиков и не могут больше оставаться внутри. Чувства несправедливости, потери и ужаса от случившегося собираются внутри в бесформенный ком, из-за которого становится сложно дышать. Майк находится в той точке, где, как ему кажется, хуже быть не может — худшее, что этот мир мог выкинуть, уже произошло, и в данный момент он абсолютно бессилен и беспомощен. Этот факт напрочь вышибает все фильтры Майка. — Я люблю Уилла, — голос Майка чуть громче шёпота. — Я люблю его, я не представляю, что делать без него. Никогда прежде он не говорил этого вслух, даже сидя в одиночестве в комнате. Не говорил бы и дальше, но в данный момент в голове Майка пусто, и теперь ему уже на всё наплевать. Больше ничего не важно. Дастин прижимает Майка к себе крепче. — Я знаю, но ты обещал, что то не повторится, помнишь? Ты обещал, — сдавленно напоминает он, а Лукас в непонимании переводит взгляд с одного друга на другого. В отличии от Лукаса, Майк прекрасно понимает о чём сейчас говорит Дастин — о случившемся на карьере, когда рядом с ними не было Лукаса. Больше всего ему сейчас хочется выключить эмоции внутри или перестать существовать, словно его никогда и не было. Это желание захватывает мальчика, но мозг напоминает о правилах Партии. Не врать и держать обещания. Майк не может нарушить свои же собственные правила и своё же обещание, как бы ему того не хотелось. — Я помню, — говорит Майк и закрывает глаза. — Я не нарушу обещание. — О чём вы говорите? Что случилось? — подаёт голос Лукас и всхлипывает, проводя раскрытой ладонью по спине Майка. — Майк, у тебя есть мы. Мы есть друг у друга. Не ищи выход в одиночестве. Майк нервно и измученно смеётся, стирая слёзы, и откидывает голову назад. Его столько времени мучил страх, что Лукас узнал о чувствах к Уиллу, и не хочет с ним дружить. Майк старался прятать свой секрет годами, и в итоге из-за стресса просто кинул его в лица друзей. И они ничего не говорят. Не акцентируют внимания на том, что Уилл — мальчик. Для них этот секрет не оказался мерзким и постыдным, а наоборот чем-то, что вполне возможно принять. Прокомментировать так, словно вся беда лишь в том, что Уилла больше нет, а не в том, что Майк влюблён в мальчика. Словно во второй части беды нет совсем. Майк открывает рот, не зная, как ответить на вопрос друга, и вдруг дверь на улицу открывается, и из здания выходит печальная и взволнованная Оди. — Мне так жаль. Мне очень сильно жаль. Простите меня, — девочка не приближается, стоит в нескольких шагах от ребят, словно боится, что теперь ей здесь не место. Майк не может выкинуть из головы то, что она всегда знала, где портал, но старалась держать друзей в относительной безопасности — это оказало своё влияние на результат. Но больше всего он винит себя и свои решения. Где-то он мог поступить лучше, где-то стараться сильнее. Искать дольше и меньше спать, придумывать лучшие планы, объяснить Оди, что добраться до Уилла жизненно необходимо, да даже связаться с Джойс и Джонатаном раньше — они же прекрасные люди, надо было идти к ним до того, как всё стало совсем плохо, и прошло много времени. Столько всего можно было сделать лучше, но Майк не привёл Партию к победе в самой их важной миссии. — Ты нам помогала. За это не просят прощения, — Дастин уверяет её и поднимает руку, чтобы девочка могла подойти ближе. Майк чуть улыбается дрожащими губами, соглашаясь с такими правильными словами друга, и кивает. Группа вновь разделяет объятие, хватаясь друг за друга, как за спасательные круги. У дороги Майк видит женщину и, если он правильно разобрал в не лучшем освещении, это мама Троя. Её нередко вызывают в школу из-за проделок сына. Сейчас она пристально смотрит на компанию друзей, и когда они размыкают объятия, то женщина буквально буравит взглядом Оди, а после чего поспешно направляется к телефонной будке у школы. Это не к добру. Прямо точно не к добру. — Ребят… Думаю, нам надо уходить, — с тревогой говорит он и разворачивается, быстро двигаясь обратно к дверям. Что случилось? Почему она так на них смотрела, и кому пошла звонить? Майк вместе с остальными врывается обратно в спортзал, взволнованно оглядывая присутствующих. Они начинают тараторить о странном поведении женщины, увидевшей их на улице, и Хоппер довольно быстро понимает что к чему: та приходила в полицейский участок вместе с Троем, хотела заявить на странную девочку с бритой головой, сломавшую руку сыну — как тот потом добавил «силой мысли». Она наверняка звонила в полицию. Хоппер, с его паранойей по поводу прослушки, думает, что люди из лаборатории вполне могут прослушивать линию, и все поспешно — насколько могут из-за дезориентированности после пережитого горя — собираются, чтобы бежать. Группа не успевает уйти далеко, потому что агенты прочёсывали город вдоль и поперёк, чтобы найти Оди, и им удалось быстро добраться до школы. От преследования удаётся оторваться, но ненадолго, и вот уже все оказываются в ловушке с направленными на них пистолетами. Хоппер и Нэнси целятся в ответ, а Байерсы заслоняют собой детей. Однако всё завершается за считанные секунды благодаря Оди, которая с помощью способностей смогла убить своих преследователей. Хоппер подхватывает потерявшую сознание девочку и пытается привести её в чувства. Майк с друзьями рядом с подругой, в ужасе зовёт её, а Дастин касается шеи и щупает пульс. Оди едва дышит, к тому же сильно истощена: сначала поиск двух людей в другом мире, а после — убийство как минимум пятерых человек. Майку дурно от мысли, что он может потерять сейчас следом ещё и её. Это просто невыносимо. Майк слышит шаги, и становится до боли очевидно, что всё будет не так просто. Теперь Оди не сможет защитить их, и они остались один на один с угрозой. Впереди идёт взрослый седой мужчина, и по тому, как он себя держит, можно сказать, что он — главный среди этих людей. — Оставьте её, — твердо говорит он. — Отойдите от неё. — Да иди ты к чёрту, — Хоппер только сильнее прижимает к себе ребёнка одной рукой, уверенно держа пистолет направленным на седого мужчину. — Если она тебе так нужна, то тебе придётся убить нас, — заступается Майк, не готовый больше никого терять. — Валите отсюда! — кричит им Лукас. Оди едва разлепляет глаза, морщась от дискомфорта, и с болью в глазах смотрит на Бреннера — источник знакомого ей с детства голоса. — Папа… — она быстро отворачивается, словно пытаясь скрыться, и жмётся к Хопперу в поисках защиты. — Ты больна, тебе плохо, но я могу отвезти тебя домой. Мы всё исправим, и больше никто не пострадает. Ты никому больше не навредишь, а мы оставим этих людей в покое. — Плохой… — слабым голосом отвечает она. — Плохой, плохой… Свет начинает мигать. Точно так же, как когда Оди пыталась установить контакт с Изнанкой. Кто-то пытается установить контакт. Пробиться сюда. Глаза Майка расширяются, когда он вновь смотрит на пол, на котором лежат безжизненные тела работников лаборатории. — Кровь… — говорит он одновременно с Нэнси и переглядывается с ней в понимании. — Кровь! Раздаются громкие звуки, словно по стене позади Бреннера и его людей бьют чем-то действительно мощным. Как будто нечеловечески сильное существо пытается пробиться к ним. Стена деформируется и крошится, и уже через секунду Майк видит голову монстра, отнявшего у него самое дорогое. — Демогоргон! — кричит Дастин, в то время как внимание агентов теперь полностью переключилось на монстра в опасной близости от них. Раздаются звуки выстрелов вместе с вызовом подкрепления по рации. Джойс вместе с Джонатаном выводят за собой остальных, пока их противники отвлечены, и появляется шанс сбежать. Майк слышит рёв демогоргона и поворачивает голову, и у него кровь в жилах стынет от разворачивающихся событий. Этот монстр оказывается выше любого человека, его совершенно не берут пули, у него гигантские устрашающие когти и голова как из фильмов ужасов. Демогоргон набрасывается на седого мужчину, разрывая когтями ему шею и грудь одним движением. Вот от этого существа Уилл прятался в Изнанке почти неделю? Вот это его преследовало? Как ему удалось так долго… Майк не успевает сформировать мысль, шумно выдыхая. Лукас тянет его за руку за собой, и мальчик ускоряется, пока свет мигает как сумасшедший. Уилл не выжил из-за этого монстра. Он жил в ужасе почти неделю и умер из-за этого ужасающего монстра. Умер совсем недавно… Больше всего на свете Майку сейчас хочется разорвать это чудовище так же, как то разорвало “папу” Оди. Но из всего, что может быть полезно, у него самого сейчас есть разве что есть ярость от потери и мучительное желание отомстить за всю боль, которую перенёс Уилл. Выстрелы в коридоре школы за короткое время становятся всё более редкими, пока полностью не стихают. Времени, которое чудовище тратит на людей лаборатории, не хватает Майку и его группе, чтобы покинуть школу, и они прячутся в одном из кабинетов. Однако, по мнению Майка, прятаться у них выходит значительно хуже, чем у Уилла, потому что демогоргон быстро выламывает дверь к ним. Хоппер несколько раз стреляет по монстру в попытке защитить людей за своей спиной, но быстро переключается на стрельбу по лампам — они падают, но этого веса оказывается недостаточно, чтобы остановить чудовище, как и, очевидно, других предметов, которые остальные люди кидают в него. Резко ситуация меняется: демогоргон, до этого шедший напролом, оказывается моментально прижат к стене силой Одиннадцать. Её глаза налиты кровью, а тело крупно дрожит, но она делает всё, что в её силах, лишь бы спасти дорогих ей людей. Пусть Оди сейчас и максимально истощена, но она будет стараться удержать монстра так долго, как сможет. — Хватит, — тяжело дыша говорит девочка. — Бегите. Майк в отчаянии смотрит на Оди, не собираясь оставлять её здесь одну, и вдруг Джонатан кричит, хватая Нэнси за руку и выбегая из кабинета: — Стойте здесь! Дастин и Лукас наперебой пытаются убедить Оди не заходить слишком далеко, буквально умоляют продержаться чуть-чуть, и обязательно что-нибудь придумают, чтобы убежать всем вместе и не оставить никого позади. Майк судорожно старается придумать, как поджечь демогоргона — зажигалка у них точно есть, ведь миссис Байерс курит. Но горючего уж точно не собрать, они находятся в кабинете, где одни тетради да парты! Из коридора слышно, как одну из дверей выбивают. Вскоре после этого Джонатан и Нэнси врываются в кабинет обратно, в их руках некрупные бутылки из тёмного стекла — в таких хранятся вещества для демонстрации опытов и практических занятий. — Закройте нос и не дышите! — кричит Нэнси, а следом Джонатан бросает бутылку прямо в монстра. Стекло разбивается, и жидкость попадает на плотную кожу монстра, из-за чего та громко шипит и от неё идёт плотный пар. Чудовище вопит, пока его тело пузырится и словно тает, и Нэнси забрасывает вторую бутылку прямо в раскрытую пасть монстра. Это самое невероятное, что Майк только видел в своей жизни, и он испытывает чувство глубокого удовлетворения, смотря на страшно деформированного монстра, который теперь больше не двигается и не кричит. И он знает, что Нэнси с Джонатаном испытывают нечто схожее, только ещё более сильное — им удалось выместить свой гнев в этом акте отомщения, получить хотя бы толику справедливости в этой ужасно несправедливой и безнадёжной ситуации. Но, как бы то ни было, даже если они убьют хоть десять демогоргонов, это не вернёт им тех, кого они всем своим сердцем хотят видеть в своих жизнях, и этот факт жутко ломает что-то внутри них. — Нужно поскорее уходить отсюда, идём, дети, идём, — поспешно говорит Джойс, стараясь вывести всех подальше от кабинета с опасными парами в воздухе. Им в любом случае нельзя больше оставаться в этом здании. Нужно бежать.