Не потеряй (Мэри)

Сон начался не с темноты, а с запаха — едкого, соленого запаха морской воды, смешанного с гарью и дешевым дезинфицирующим средством. Нил стоял на берегу, но песок под ногами был серым, как пепел, который они развеяли прошлой ночью. Она сидела на складном стуле у самой кромки воды. Мэри Веснински выглядела именно так, как он запомнил её в последний день: костлявая, с выцветшими рыжими волосами и кожей, похожей на пергамент, исчерченной глубокими морщинами усталости. В её руках не было оружия, но сама её поза — напряженная, готовая к рывку — была опаснее любого ножа. Она не обернулась, когда он подошел. — Ты сжег его, — её голос был сухим шелестом, лишенным тепла. Это был не вопрос, а обвинение. — Я сжег всё, мама. Весь Марсель, — Нил остановился в трех шагах. Сон заставлял его чувствовать себя снова тем двенадцатилетним мальчиком, который учился метать ножи в крыс, чтобы не остаться без ужина. Мэри медленно повернула голову. Её глаза — два ледяных осколка — пронзили его насквозь. Она окинула взглядом его лицо, задержавшись на шрамах, на его осанке, на его руках. — Ты стал мягким, — выплюнула она. — Ты перестал оглядываться. Ты спишь в комнате с открытой дверью и доверяешь человеку, который может перерезать тебе горло, пока ты видишь сны. — Он не перережет, — ответил Нил. В его голосе не было сыновней покорности. В нем была твердость человека, который сам выбрал свою сторону. — Он — причина, по которой я всё еще жив. Не потому, что я бегу, а потому, что мне есть куда возвращаться. Мэри резко встала. Её движения были рваными, полными той самой дерганой энергии, которая заставляла их менять города каждые две недели. Она подошла вплотную и больно схватила его за подбородок, вглядываясь в зрачки. — Ты играешь в мяч, Натаниэль. Ты носишь его фамилию, ешь его хлеб и веришь в «завтра». Ты забыл, чья кровь в тебе течет? Она не отмывается огнем. — Я Нил, — он не отвел взгляда. — И я не забыл. Я помню каждый твой урок. Но ты учила меня выживать, а он учит меня жить. Есть разница. Мэри смотрела на него долго. В её взгляде на мгновение промелькнуло нечто, похожее на узнавание — она увидела в нем ту искру, которую сама пыталась сохранить в Марселе, пряча фотографии в старый кейс. Ту самую искру, которую она считала мертвой. Она медленно отпустила его лицо. Ветер усилился, и её фигура начала размываться, становясь прозрачной, как дым от костра. — Ты выбрал свой ад, — бросила она, отступая к набегающим волнам. — Но если ты ошибаешься... если он предаст... — Он не предаст, — отрезал Нил. Она уже почти исчезла, превращаясь в соленый туман. Но перед тем как окончательно раствориться в темноте его подсознания, Мэри Веснински сделала то, чего никогда не делала при жизни. Она посмотрела на него не как на беглеца, а как на то единственное, ради чего она сгорела заживо на том пляже. — Не потеряй, — донес ветер её последний, резкий приказ. — То, ради чего ты перестал бежать. Не потеряй. Нил резко открыл глаза. В комнате было тихо. Над ним склонился Эндрю, чья рука крепко сжимала его плечо, удерживая в реальности.