You are love

— Мы лежали на дамбе и целовались, — я хлопнул дверцей микроволновки, мечтательно смотря в окно. — Он рассказывал мне историю ГЭС. Это было мило. Потом смотрели на облака, спорили, похожи ли они на шпицев. Я считаю, что нельзя говорить о форме облака "шпиц", потому что шпицы слишком похожи на облака и без этого! А потом он отвёз меня обратно и... — мои пальцы дрогнули от воспоминаний, телефон начал выскальзывать, зажатый между плечом и ухом. В голове в тот же момент всплыли события, произошедшие буквально несколько часов назад. Мы останавливаемся напротив гаража. — Как тебе? — он ложится грудью на байк, опуская голову на сложенные на руле руки. Он улыбается, но я вижу, что он немного нервничает. Неужели, боится, что мне не понравилось? — Великолепно, — я отвечаю быстрее, чем успеваю подумать, чувство лёгкой невесомости в теле явственно напоминает мне о моём восторге. Мои руки сами собой мягко проходятся по его спине, разглаживая складки на куртке, пока я думаю о том, что нужно было ответить, и как плотно и интимно мы соприкасаемся. Он выглядит невероятно, когда так прогибается в пояснице, позволяя мне оценить его задницу с этого ракурса. — Я рад, — его пальцы скользят по моему колену, задерживаются на бедре. — Нужно загнать его обратно. Я уже увереннее слезаю с байка, разминая затекшее плечо, и снимаю с себя его перчатки. Пока я занят, Арчи забавно порхается, пытаясь аккуратно перевести его через порожек. — Подожди, я тебе помогу! — стоит мне сделать шаг к нему, как он уже и без меня справляется с этим. Я захожу за ним, чтобы вернуть перчатки. Арчи шуршит чем-то под столом, но выпрямляется, увидев меня. — Перчатки, — я протягиваю их ему, видя его лёгкую нервозность. — Точно, я уже забыл, — он берёт их, но я не отпускаю слишком долго, и наши глаза встречаются. Он осматривает меня сверху вниз. — Часто у тебя стоит на технику? Рассмеявшись, я отпускаю перчатки, отворачиваюсь от него к двери. Это возбуждение от адреналин, слабое и не окрашенное сексуально — просто физическая реакця. А он явно заметил это раньше, когда член упирался между его ягодиц. Почти уверен, что он собирался потереться о мой член. Не случайно же он тогда поёрзал на байке. Намереваюсь выйти, чтобы не дать ему ещё подшутить надо мной по этой теме. Просто хочу его поддеть. — Эй, я же шучу, не уходи, — он зовёт меня слишком ласково, меня передёргивает от странного чувства внутри. Развернувшись на пятках, я с напускной серьёзностью смотрю на него, полусидящего на байке в темноте гаража. Арчи наклоняет голову, пытаясь прочитать моё выражение лица. Видимо, почти купился на мою оскорбленную физиономию. Молча протягивает мне руку, я уже привычно кладу свою ладонь поперёк его, и он притягивает меня ближе не настойчиво, но уверенно. Его пальцы расстёгивают мою куртку, оглаживают грудь, затем пресс. Он смотрит на меня, ожидая реакции, но я ничего не предпринимаю. Я тоже могу быть язвительным. Молча. Его ладонь медленно скользит от низа моего живота до шеи, вызывая мурашки, пока вторая продолжает ощупывать грудные мышцы. Он притягивает меня для глубокого поцелуя, отклоняясь назад, чтобы вынудить меня опереться руками на байк, нависнув над ним. Хочет дать мне ощущение доминации, хотя явно ведёт. Кусая губы, расстёгивает свою куртку, стряхивает её с плеч на локти и откидывается назад сильнее. Соблазняет. Я решаю не поддаваться. Интересно, как далеко он может зайти? Смотря мне в глаза, он неторопливо поднимает худи и футболку, демонстрируя мне голую кожу, гладит себя кончиками пальцев. Склоняет голову набок, всё ещё рассчитывая получить ответную реакцию. Я ничего не делаю, продолжаю стоять над ним, чувствуя, как он ведёт коленом по внутренней стороне бедра, но потом останавливается, осознавая, что это уже нарушение правил этой маленькой игры, и переводит колено на внешнюю сторону, ненавязчиво притягивая к себе. — Потрогай меня, — его шёпот заставляет меня ликовать. Я выиграл. Он сдаётся. Через секунду я уже сомневаюсь, что выиграл в этой игре, потому что низ живота сводит приятной судорогой возбуждения. Мои руки сами тянутся к его талии, чтобы легко коснуться живота, огладить рёбра. Он резко вдыхает, стараясь отклониться ещё ниже, чтобы мне было удобнее, но начинает соскальзывать с кожаного сидения. Его рука движется по моему плечу, обнимает за шею, чтобы не упасть. Я жадно трогаю каждый сантиметр его тела. Он прогибается, впиваясь пальцами в мою куртку, чтобы окончательно не соскользнуть. Он так смотрит, так льнёт ко мне, что я понимаю — он хочет больше. Не могу сопротивляться. Опускаюсь ниже, лишая его опоры, и он ложится поясницей на байк, оказываясь, по моему мнению, в ужасно неудобном положении, но он не пытается выпрямиться. Ощущая возбуждённый тремор в своих руках, я крепче сжимаю его талию, прикасаясь губами к низу его живота. Арчи судорожно дышит, стискивая пальцы на сидении, его колени начинают дрожать, то ли от возбуждения, то ли ему просто неудобно. Плавно поднимаюсь поцелуями выше, прикусывая кожу на рёбрах. Его пресс рефлекторно напрягается, но Арчи тут же расслабляется, окончательно стекая по байку, откидывая голову. Если бы его волосы были чуть длиннее, они бы уже касались пола. Как у него не кружится голова, когда он практически перевёрнут? Он отпускает одежду, путая освободившуюся руку в моих волосах. Худи соскальзывает вниз под собственным весом, обнажая грудь, но футболку мне приходится поднять самому. Скольжу языком по его груди, задерживаясь на сосках, нежно обвожу их, и Арчи закрывает глаза, подаваясь навстречу. От похоти я не могу думать, всё моё существо сосредотачивается в моменте, в соприкосновении тел. Не могу остановиться. Хочу больше. Пальцы сами скользят к застёжке его джинс, он выгибается навстречу, закидывая ногу за мою спину. Рука оказывается неудобно зажата и я сдаюсь — даже без ремня в таком положении мне не расстегнуть их левой рукой. С усилием оглаживаю его бёдра. Перемещаю руки на его задницу, плотно обтянутую джинсами. В порыве страсти сжимаю немного грубо, жёстко, царапая ткань ногтями, прикусываю кожу под ключицей. Сам не понимая, что делаю, закидываю вторую его ногу себе за спину. Едва успеваю схватиться за стол одной рукой, когда байк шатается. Он бы не упал, стоя на подкате, а вот я бы да. Его пальцы не направляют меня, просто гладят по волосам, пока я покрываю его тело следами страсти. Он впивается второй рукой в моё плечо — я стал его основной опорой. Тихий судорожный стон, словно его душат, а не ласкают, подстёгивает меня. Мы слишком близко, его член упирается в мой живот сквозь ткань, когда он сжимает меня коленями, скрестив ноги за моей спиной. Мой — грубо трётся между его ягодиц, как и пять минут назад, когда он выгнулся на байке, но теперь полностью вставший. Куртка на его локтях сковывает движения, не давая ему упереться рукой в стол для устойчивости. На секунду задумываюсь, что ему, должно быть, ужасно неудобно в неустойчивом положении. Но по его лицу не скажешь. Он часто дышит, кусая губы, на лице проявились пятна возбуждения, как и на груди. Хочу его раздеть. От желания судорогой сводит пальцы. Он выглядит так, словно я не просто ласкаю его, а держу на грани оргазма минимум вечность. Мысль об этом резко отрезвляет. Сердце сжимается, когда я понимаю, что творю. Шум в голове резко прошёл, возвращая звуки окружающего мира. Его всхлипы сквозь частые вдохи заставляют меня почувствовать себя мудаком. Я говорю о любви, а потом почти трахаю его в гараже, где всё настолько покрыто грязью и соляркой, что байк был буквально единственным местом, куда можно его уложить, не запачкав. Да, он сам позвал меня. Да, сам попросил приласкать. Но я-то должен был подумать, что это какая-то грязь? На секунду мне стало его невыносимо жаль. Он льнул к теплу, доверчиво прижимался ко мне и, кажется, был готов на всё, даже здесь. Настолько меня любит? Настолько хочет секса? Или настолько нуждается просто в нежности? Он приподнимает голову, смотрит на меня сквозь пелену страсти. Мой взгляд сразу заставляет его забеспокоиться. Мы смотрим друг на друга пару секунд, пытаясь отдышаться. — Что-то не так? — он нежно проводит ладонью по моему лицу, его встревоженный взгляд направлен только на меня, словно больше он ничего не видит. Опускает дрожащие ноги на пол. — У меня есть презервативы, — он пытается выдавить усмешку, но слишком нервничает, выходит жалко. — Нет, — звучит слишком резко и громко в ответ на его полушёпот. Он сразу понимает, что это не ответ на вопрос. — Арчи... Упираюсь лбом в его плечо, приподняв его за спину, собираюсь с силами. — Я не могу так. Не могу здесь, — мысли слишком путаются, я чувствую себя глупо. Нет, я не просто не хочу заниматься сексом в этом месте. Внутри меня слишком много вины. Я чувствую себя последней тварью, когда милуюсь с теми, кто причиняет ему боль. Я не могу переспать с ним, когда не пренадлежу ему полностью. Когда он делит меня с ними. Неужели он не чувствует этой угрозы? Не боится, что я выберу их? Боится. Я вижу это в его взгляде прямо сейчас. Пытается привязать меня к себе таким образом? Точно нет, это не в его стиле. Он словно сам не придаёт себе той ценности, которая нужна для этого. Ластясь ко мне, он словно никогда не ждёт, что я приласкаю его в ответ. Оставшиеся варианты заставляют меня вздрогнуть. — Прости, я не готов, — стараясь не смотреть на него, я осторожно поднимаюсь вместе с ним, поддерживая его за спину. Поднимаю на него взгляд, не готовый увидеть разочарование в его глазах, всё ещё держа его в руках. Но он не выглядит разочарованным. Скорее растерянным и смущённым. — Прости, — Арчи мягко берёт мою руку в свою, словно приходя в себя, оглядывается вокруг. — Оказывается, это я дикий. — Не извиняйся, я же ведусь, — я прижимаюсь лбом к его лбу, закрывая глаза, чтобы успокоиться. — Я тоже немного дикий. Его узкая ладонь бережно скользит по моей груди, он прижимается теснее. Не пошло, просто ласкается ко мне. — Я буду ждать столько, сколько будет нужно, — он шепчет, закрыв глаза. От воспоминаний об этой фразе всё внутри сжалось. Я не тот человек, ради которого стоит ждать. — Так что там дальше? Мигель! — голос Рэи вернул меня в реальность. — Да, бля... — я сжал ручку микроволновки до боли в пальцах. — Он... Мы провели несколько довольно горячих минут вместе. Он лежал на байке, позволил мне себя трогать... — Вы переспали? — её голос был полон возбуждения. — Нет. Это слишком грязно, — я опустил взгляд, задумываясь, как выразить мысль. — Я не могу просто переспать с ним, пока я играю за обе стороны. — Даже не знаю, дурак ты или джентльмен, — гордость за меня слышалась за её иронией. — Я просто честный, — я облокотился на подоконник. — С ним и с собой. Не верю, что это реально со мной происходит... — Почему? — Он невероятный. Я схожу с ума от его голоса. Не могу спать, если подумаю о нём. Его присутствие заставляет меня делать глупости, постоянно смеяться, — я вздохнул. — Но все вокруг его ненавидят. А я... — Ты во всём разберёшься, — Рэя явно пыталась ободрить меня. — Скоро всё наладится. — Скоро... — я посмотрел на небо, словно ожидая, что там будет ответ на немой вопрос «когда?», но это было уже исключительно на моих плечах. Я знал, что должен сделать. Я уже был готов. Отступать некуда. Рэя права, скоро я всё решу. Или умру. Поболтав с ней, попутно собираясь, я дошёл до спортзала. Демиан уже был там и весело поприветствовал меня. Я же был словно в слое ваты, реагировал заторможенно и тихо. Наблюдая за мной, брат усмехнулся, что-то говоря остальным парням. Наверняка что-то в духе «Наш малыш влюбился», он часто это говорил в последнее время. Я был немного парализован страхом и ожиданием, но никак не любовью. Футболка неприятно липла к телу, пропитанная потом, но я обязан был выкладываться на сто процентов. Осознание, что скоро я явно получу пизды, приводило меня в чувства, заставляя делать на подход больше. Лучше на два. — Мигель, что-то случилось, — Деми не спрашивал, утверждал. Подошёл сбоку и сложил руки на груди. — Что? — я снял наушник, поворачивая к нему голову, но не двигая корпусом, чтобы не потерять концентрацию. Понял, что музыку всё это время и не слышал. — Что-то случилось, а ты мне не говоришь, — звучал слишком серьёзно, не похоже на него. — Ага, я скоро жёстко получу по ебалу от толпы парней. А так всё как обычно, — я продолжил наносить удары сильнее с каждым разом, стараясь не давать панике растекаться по телу, сосредотачивая эту энергию в своих руках. — Похоже на твою обычную жизнь, — открытая подъёбка, но я не злился. — Собираешься драться? — Нет, блять, просто получить по ебалу, — звучало слишком зло, хотя на самом деле я боялся. — Не дай ему там присутствовать, — его проницательность заставила меня замереть с занесённой для удара рукой. — Если он будет там, то вся их агрессия будет направлена на него. Затем, с тобой или без тебя, они будут злее. Я посмотрел на него, отмирая. Он иногда говорит умные вещи. Мой вопросительный взгляд заставил его улыбнуться. — Перенаправь их агрессию на себя, — он склонил голову набок, как когда готовит меня к бою. — Если собираешься драться, то его там быть не должно. Эмоции — главная слабость. Концентрация и спокойствие — главная сила. А он для тебя — эмоция. Резко выдохнул, собирая концентрацию обратно. — У тебя есть шансы. Покажи им силу, и они отступят. Тебе нужно не победить всех, тебе нужно победить самого сильного. Без лидера толпа почти всегда бессильна, — тренеры не должны так говорить. Не должны поощрять драки. Он это знал, я это знал. Но ещё он знал, что меня ни за что не остановит. — А теперь на ринг, Скотт Пилигрим. План тренировок изменился. Шевелись. Тебе ещё нужно победить семь злых бывших. Окликнув парней, он кивнул на площадку. — Сегодня твои противники дерутся нечестно. Разыгрываем «гипотетическую» драку на улице для общего развития, — пояснил он. — Бьём ебало Мигелю, как в последний раз. — Блять... — иногда его помощь хуже попытки помешать.