You are love

Перекинувшись парой будничных фраз со мной, Арчи, вопреки своей любви как можно дольше находиться рядом со мной, торопливо поцеловал меня куда-то в уголок губ и исчез за дверью. Я был рад, что меня оставили одного. Это чувство вины и перегруженности эмоциями легче переносилось в одиночестве. Его стало слишком много в моей жизни, мне нужно было об этом подумать. Казалось, он это понимал, но... что-то было не так. Возможно, он сам был не готов, хотя не похоже, что пожалел. Возможно, он правда сам чувствовал ту же перегруженность мной. В любом случае, я был рад, что в тот вечер смог остаться один и никто не отвлекал меня от моих дел. Хотя, когда было пора ложиться спать, он написал мне. Почему-то простое пожелание спокойной ночи вызвало у меня приступ раздражения и нервозности. Сначала я даже не хотел отвечать, но потом понял, что иду на поводу у неоправданных эмоций, и ответил тем же. На следующий день мы привычно кивнули друг другу в коридоре школы. Но весь день я не мог смотреть на него. Если взгляд случайно падал в его сторону, в груди неприятно жгло. Это злило, я старался избегать визуального контакта, да и просто взгляда на него. "Как прошёл день?" Кинув спортивную сумку на кровать после тренировки, я раздражённо закатил глаза. Почему-то его сообщения постоянно меня бесили, даже если это было что-то обычное. Мой психотерапевт сказал бы мне найти корень проблемы, но проблема была во мне. Дальше копать решительно не хотелось. "Нормально." Наверное, обычно я отвечал иначе. Хотел перечитать переписку, но рука не поднялась. Чтобы сбросить фоновое напряжение, я пошёл в душ, забывая об этом. Разберусь с этим как-нибудь потом, решал я каждый раз. Так проходили дни. С каждым из них он писал всё чаще. Всё больше вопросов. Всё больше напряжения. Я старался вести себя нормально, но плохо умел скрывать эмоции. Иногда мне казалось, что он потерял свой навык улавливать изменения в моём настроении быстрее, чем я, и теперь не улавливает моего нежелания говорить. Хотя я понимал его тоже. Он пытался понять, что происходит, хотя напрямую не спрашивал. В целом он вёл себя так, словно ничего не произошло. Вся проблема была у меня в голове, я это знал. Но одно его существование иногда меня раздражало, как и каждое сообщение, напоминающее мне о моей вине. Джейк звал на тусовку. Это поможет отвлечься. «Я приеду». Закидываю таблетку под язык, надевая джинсы.

***

Я уже не помню ничего, даже себя. Не соображаю. Музыка, мерцающий свет стробоскопа, толпа людей. Хорошо, как никогда. Диван невероятно комфортный, и виски-кола в руке неописуемо вкусная даже тёплой. Сознание плывёт, в голове почти тихо от окружающего шума. Так наплевать, когда я пьяный и молодой. На деревянном столе посреди комнаты Рицли, уже почти голый. Но внимание привлекает к себе Джейк. Он сияет в этой толпе. Оживает в окружении людей. Рядом с ним тоже хочется веселиться, танцевать, говорить. Просто смотреть на него тоже приятно. Танцует с Рицли так, словно весь мир обязан на это смотреть. Словно он и есть центр этого мира. Мечтаю быть таким же. Телефон вибрирует. Я рефлекторно смотрю. Сообщение, но не от него. Убираю телефон обратно в карман. Раздражает. Рик садится уверенно, словно мы очень близкие друзья. Кивает на мой почти пустой стакан. Я глупо пожимаю плечами. Он переливает жидкость из своего стакана в мой, улыбаясь. Удивительно, его лицо впервые на моей памяти такое счастливое. Он хочет поговорить, это понятно. Не то чтобы я хочу, но я и не против. Готов отвлечься от того, как те двое кружатся в свете стробоскопа. Если этот диалог будет интереснее. — Рад, что ты приехал. Ты в последнее время редко появляешься. — Да, тренировки. Хочу попасть на следующий турнир, — кручу в руках стакан, жидкость красиво переливается в неоновом свете. — Так ты боец? — толкает меня плечом игриво. — А я уже грешил на генетику. — Типа того. — Подпольные бои? — он кладёт руку на спинку дивана за мной, смеётся. — Нет-нет, — почему-то начинаю нервничать. Только не это! Я же только расслабился! — Только официальные турниры. Недавно прошёл отбор, теперь вот... — Я тоже недавно прошёл отборочные... — он неловко отводит взгляд. — Ты тоже боец? — отвечаю его словами, хочу подразнить. — Ну, с натяжкой... — смотрит в свой стакан. — Стрельба. — Это же очень круто! — улыбаюсь. Почему я этого не знал? — Не так, как боевые искусства, — он смотрит на меня. Льстец. — Неправда, если случится зомби-апокалипсис, ты будешь самым ценным кадром, — я тоже умею быть лизоблюдом. — Стрелять охуенно. У меня никогда не получалось. Он почти сияет. Такой здоровый и крепкий, но всё ещё нуждается в чужом одобрении. Забавно, я тоже. Не хочу об этом думать. — Приходи к нам в стрелковый клуб. Мы тебя научим, — он улыбается. Кажется, впервые вижу его настоящую улыбку. — Спасибо, — вежливо отвечаю такой же улыбкой. — Так, тебя Рицли позвал сюда? Как заманил? — Да, знаешь, у меня какое-то тяжёлое чувство, я хотел расслабиться. Не Рицли, Джейк первым успел. Они с Рицли давно дружат? — Дольше, чем кто-либо здесь. Они с пелёнок вместе. С серебряной ложкой во рту росли в соседних домах, — чувствую в его голосе лёгкое презрение. Может, кажется сквозь музыку, но на лице то же самое. — Тяжело найти друзей, когда ты слишком богат для обычных людей. В его словах столько яда. Даже забавно. Джейк и Рицли не такие. Они богаты, да, но без избытка напыщенности и пафоса. Хотя Рицли и правда лицемер. Но не специально, просто так воспитан. — Вы с Джейком близки в последнее время. Он часто говорит о тебе, — Рик выглядит спокойным. Видимо, не имеет притязаний на "моё место". — Наверное, просто Дерека нет, вот он и со мной, — неловко улыбаюсь. Джейк говорит обо мне? Интересно, что. — Он всегда находит кого-то, — Рик пожимает плечами, будто это ничего не значит. — С кем ему сейчас… удобно. Он на секунду смотрит на Рицли, и взгляд становится жёстче. Не то чтобы я не замечал этого сам, очевидная информация во всех сферах жизни Джейка. — Просто не все умеют быть… запасным вариантом, — говорит тихо, словно тот может услышать, хотя музыка буквально оглушает. — Почему? — правда не понимаю. Может, Рэя была права, и Рицли ищет способ столкнуть меня с "пьедестала". Он странный в последнее время. Не хочу в это вникать совершенно. — Не знаю, — его взгляд на Рицли слишком пристальный. — Ревнует? Я усмехаюсь. Кто кого к кому ревнует? Ничего не понял. А может, я схожу с ума, раз сам поверил в эту "иерархию"? Не хочу в ней участвовать, мне плевать. Рик недолюбливает Рицли? Или Джейка? Недолюбливает богатых? Это волнует меня только сейчас, когда я сильно пьян, потом мне снова будет это всё безразлично. А пока эта драма меня забавляет. "Главная шестёрка" уехала, и все вдруг встрепенулись. — Рицли и так его лучший друг, я ни на что не претендую, — оправдаться кажется просто необходимым. — Рицли? Ну уж нет, Джейк не верит ему совершенно. Не знаю, что там случилось пару лет назад, но теперь Джейк с ним очень осторожен. Мне тоже стоит быть с ним осторожным. Джейк классный, он мне нравится. С ним всегда можно смеяться и ни о чём не думать. А Рицли... сложный. Иногда. — Тогда Дерек? — усмехаюсь собственному праздному интересу. — Ну, тоже не думаю. Они реально близки, но Дерек в их тандеме — "грубая сила", — да Рику самому смешно от нелепости нашего разговора. — О, Джейк так одинок в окружении людей, — театрально иронизирую. Ему, скорее, просто никто не нужен. Он мог бы дружить с любым человеком на планете, так что ни Рицли, ни Дерек ему, скорее всего, не нужны, просто удобны. Рик смеётся. Это хорошо. — Ты странный, — беззлобно говорит он, смотря на меня как в первый раз. — А ты за сегодня сказал больше слов, чем за год знакомства со мной, — отвечаю ему в тон. — Ты тоже странный сегодня. — Да, просто... — он вдруг грустнеет и надолго замолкает. — Время уходит... Хочу отвлечься и повеселиться, пока мы всё ещё здесь. — Звучишь очень депрессивно, братан... — хлопаю его по плечу, ободряя. — Время ещё есть. Расслабься. — Свой момент я уже упустил, — он отводит взгляд, рассматривая всех в гостиной. — Тебе не нравится Джейк? — переводит тему. — Наоборот, — смеюсь. — Он всем нравится так сильно, что аж бесит. Мне тоже. Отпиваю из стакана, на секунду задумываясь. — Так почему я странный? — теперь мне реально интересно. — Не знаю, взгляд у тебя такой... — он пристально всматривается в мои глаза. — Как будто тебе всего мира мало. Тут есть всё, о чём можно и нельзя мечтать, а ты сидишь на диване и смотришь. Не умею я в глубокие разговоры... Хотел просто сказать, что я вижу, что тебе плохо. Он резко допивает содержимое бокала и наливает себе и мне что-то из бутылки, найденной у дивана. От его участливости резко начинает тошнить. Хочется сбежать. Мне плохо. Но его это не касается. Никого не касается. Кроме... Не важно. — Если ты думаешь, что всё это фикция, лишённая смысла, то я согласен, — он садится чуть дальше и отворачивается от меня. Я удивлён его проницательностью. Почти первый наш диалог за всё время. Он всегда молчал, наблюдал. Ему явно есть что сказать, почему он молчит? Но он больше ничего не говорит. Даже не смотрит на меня, словно смущён тем, что сказал. Не проходит и пары минут, как Джейк отвлекается от Рицли и переводит взгляд на меня. Будь я чуть трезвее, я бы отказался, но он жестом зовёт меня к ним на стол, а я даже не хочу отказываться. Маленькая сцена на ножках. Рицли приходится слезть, чтобы дать мне место. Он явно недоволен, но быстро об этом забывает, уже вешаясь на какого-то парня. Это легче, чем кажется. Танцевать при всех. Джейк поднимает мои руки, призывая раскрепоститься. Хотя я и не был закрепощён. Так вот, кто всех раздевает... Мысль пришла запоздало, когда он уже снял с меня рубашку через голову. Ну вот, теперь я окончательно растрёпан. И зачем старался уложить волосы? Зато девчонки восторженно визжат. Пытаюсь сопротивляться, когда он задирает мою водолазку тоже, но он говорит, что все уже раздеты, а я нет. Конечно, они раздеты, это же он их агитировал раздеться пять минут назад! Каждая тусовка с ним — голая тусовка. Почему красивые парни так любят раздеваться? Ему явно нравится веселить толпу. Смеюсь от мысли, что он пытается применить "эффект чирлидерш". Нужно ему рассказать, что он работает только с женщинами... Но девушки в восхищении пытаются нас трогать. Наверное, на пьяных женщин это тоже работает. Крепко сжав моё запястье, он что-то кричит сквозь музыку, но я не слышу. Почти бегу за ним, поздно понимая, куда он ведёт. Крытый бассейн. Успеваю снять джинсы перед тем, как он столкнёт меня. Уже в воде думаю, что люблю свою жизнь. Я очень люблю свою жизнь в такие моменты. Музыку слышно тише, но вода вибрирует от басов в доме. Лежу на спине, пока Рицли и какой-то парень плещутся рядом в воде. Люди идут за Джейком, даже если он идёт в бассейн. Завидую. Рицли нашёл занятие на ночь — парень явно на крючке. Они мило болтают, стоя в воде. Шатен обвивает шею незнакомца и шепчет что-то ему на ухо, как буквально недавно делал со мной Арчи. Арчи. Не хочу даже думать. Сразу портится настроение, и я подгребаю себе за спину надувной матрас, чтобы расслабиться и отвлечься. Джейк подплывает ко мне, вынуждая перевернуться к нему и облокотиться на матрас. — Ты чего такой серьёзный? — он лучезарно улыбается, но его вопрос не имеет значения, очевидно, ему не то чтобы правда интересно. — Рицли кого-то склеил, и некому меня больше веселить, — ответ я придумал соответствующий. — Да ладно, порадуйся за него. У него спермотоксикоз будет, если он сегодня не потрахается, — смеётся. — Они хорошо смотрятся вместе. Ну или Рицли хорошо умеет отыгрывать. Оборачиваюсь. Парень уже держит шатена за бёдра, пока тот продолжает его охмурять, скрещивая лодыжки за его спиной. Оба мокрые, оба в джинсах. Выглядело бы мило, если бы не было так похотливо. Тошнит от пошлости. Уверен, Рицли не такой. Он ищет настоящую любовь. Просто не совсем понимает, как её найти. Да и я ни черта не понимаю, как это сделать... — Реально, — тоже смеюсь, хотя это и не смешно. — Та рыжая, — он кивает на девушку, сидящую на краю бассейна, опустив ноги в воду, — сегодня уйдёт со мной. Он улыбается. Гордый. Хотя тут мало его заслуги, он просто симпатичный. — Удачи, — ухмылка вышла грубой. Почти жестокой. Я за него рад, но не от всей души. — Все куда-то делись, и я сейчас останусь один, — опускаю голову на сложенные на матрасе руки. — Твой шанс подцепить кого-то, — он подмигивает и исчезает в воде, торопясь к новой пассии. Усмехаюсь ему вслед. Как это всё скучно. Со временем музыка становится тише. Всё вокруг немного успокаивается. Мысли про Арчи крутятся в голове, нагнетая атмосферу внутри. Хочется опустить лицо в воду, чтобы прийти в себя, но слишком не хочу двигаться. Руминация. — Привет, — замечаю лицо парня над собой. Он лежит на краю бассейна, подперев голову рукой. Плывущее изображение вдруг становится чётче, когда смотрю на него. Красивые русые волосы. Зелёные глаза, широкие зрачки. Гармоничное лицо, но совершенно не в моём вкусе. Слишком худой, слишком хрупкий. — Привет, — поднимаю глаза, поворачиваю голову на другую сторону, не поднимая её с матраса. — Мигель? Ты тут у всех на слуху, — улыбается, словно знает меня тысячу лет. — Такое бывает, когда танцуешь голым на столе, — тоже почему-то улыбаюсь. Интересно, что он от меня хочет? Смотрит на меня сверху вниз. Изучает, как вещь. Молчу. Хочу, чтобы он сам сказал, что ему от меня нужно. — Ты выглядел грустным, я решил тебя развлечь, — щурится, как бродячий кот на солнце. — Вовсе нет, — отвожу взгляд, хотя не хотел показывать напряжение. — Не хочешь сказать мне своё имя? — А ты его запомнишь? Сомневаюсь. Смеюсь. Атмосфера разряжается. В нём так много харизмы, что я покупаюсь. — Ладно, не говори. — Так, что у тебя стряслось? — от него сквозит ненормальной участливостью на грани с полным безразличием. Смотрит мне в глаза, кажется, не моргая. — Ничего интересного, — хочется утонуть в этом же бассейне, чтобы не думать. — Хочешь отвлечься? — Каким образом? — Каким хочешь? Вопросом на вопрос. Мы уже в этой игре. Я чувствую острую необходимость согласиться на что-то. — Какие варианты? — Молли? — он достаёт из кармана зиплок с несколькими розовыми таблетками с оттиском каких-то животных. Не вижу с такого расстояния. — Однозначно нет, — почти теряю интерес. — Тогда тебе нужно выпить ещё, — он демонстративно кладёт на язык одну. Должно выглядеть пошло, но на деле почти красиво. — Тебе нужно расслабиться. Тянет ко мне руку. Не могу сопротивляться порыву. Он вызывает чувство невесомости внутри. А я хочу веселиться. Невыносимо. Он уводит меня в гостиную, там почти пусто. Оставляю мокрые следы на дорогущем паркете. За кухонным островком он находит все свободные стопки, делает набор шотов. — Дай угадаю, бармен? — хочу продолжить диалог. — Бывший, — наклоняет голову набок. Во взгляде столько тепла и интереса, что я теряюсь. Он просто пьян и объёбан, это интерес не ко мне, просто абстрактное желание взаимодействовать. У меня тоже, но по другой причине. — Мой бывший был барменом, — уточняет. Да, было совершенно не очевидно. — Почему расстались? — облокачиваюсь на островок, так же пристально смотрю на него, как и он на меня. — Ничего интересного, он ушёл к другому. Более красивому и интересному, — он закатывает глаза, но продолжает улыбаться. — А вы? — Что? — удивляюсь. Почему он так решил? — Ладно, сначала шоты, потом разговоры, — он толкает поднос ближе ко мне. Взяв один, он кивает мне. Я боюсь, что ещё больше алкоголя сделает меня слишком... свободным. Слишком раскрепощённым. — Не переживай, я прослежу, чтобы ты ничего не натворил, — склоняет голову. Почему-то я ему верю. — Скинь мне адрес, верну тебя домой, если что. Или сюда. Киваю и беру шот. Он даже не убеждает, но я ведусь. — Cheers! — он протягивает стопку и аккуратно касается моей, быстро выпивает первую. Берёт вторую. Я медлю, сам не знаю почему. Набираюсь сил и тоже опрокидываю в себя первую. Вторая уже легче, мозг перестаёт сопротивляться. Сливочно-алкогольный вкус затмевает боль, страх, усталость, тревогу. Становится лучше. Третья закрепляет эффект, заставляя облокотиться на стол уже от лёгкого головокружения. Нет ничего хуже, чем тревога, когда начинаешь трезветь. И он меня от неё спас. — Если хочешь что-то конкретное... — смотрит на меня мягко, почти ласково. — Делай на свой вкус, мне без разницы, — я не умею быть таким же милым. Он на секунду залипает на меня. Не пошло, просто рассматривает. — Так что там с твоими отношениями? — наконец отводит взгляд, сосредотачиваясь на шотах. Без взгляда гораздо проще говорить. Да и с незнакомыми людьми, которых больше не увидишь, тоже. — Не знаю. Уже ничего не знаю, — подпираю голову рукой, ложась грудью на поверхность. — Мы переспали, или нет... Петтинг. А потом... я захотел сбежать. Сразу же. Мне ужасно неловко, — закрываю лицо рукой. — Я не понимаю, что я творю. Как будто всё переворачивается... — Вы поговорили об этом? — поднимает глаза на меня, чувствую это, и заканчивает сет. — Нет, — не могу видеть его лицо. Он тоже меня осудит. — Эй, — он касается моего запястья, наклоняясь через столешницу, — всё нормально. Опускаю руку. Он не осуждает, наоборот. Выглядит так, словно он меня понимает. Словно чувствует то же самое. — Да, я просто... — слова вдруг кончаются, и я только смотрю на понимание в его взгляде. — Хочешь мнение, чтобы тебя послушали, или совет? — он всё ещё держит мою руку. — Хочу решение, — тянусь к стопке, и он отпускает мою руку. — Чтобы в голове стало тихо. — Решение у меня тоже есть, — смотрит так честно и открыто, что я верю, что оно есть. — Допивай, одевайся. Безоговорочно следую за ним. Он выпивает один и оставляет остальные шоты мне. Возвращается уже в кедах и куртке. Не могу найти половину одежды, но уже не важно. Надеваю джинсы и водолазку, кроссовки на босую ногу. Хватаю чью-то куртку с вешалки, решив, что оправдаюсь потом, что был сильно пьян и перепутал. Он сажает меня в машину, я понимаю, что ему нельзя за руль, но не могу остановить его. Хочу адреналина. Чтоб мысли в голове заткнулись. В машине начинает сильнее брать алкоголь. Не могу сфокусировать взгляд ни на чём. Он едет удивительно аккуратно. Даже жаль, что мы не разбились. Не пришлось бы ничего решать. Меня ведёт от опьянения, но он держит меня за руку. На свежем воздухе так хорошо, что кружится голова. Это самый грязный клуб, который я видел. В хорошем смысле. Музыка оглушает, он ведёт меня на танцпол, и я теряю ориентацию в пространстве и времени. Только его огромные зрачки. Только ритм музыки. Мы слишком близко, неприлично. Его ладони на моём лице. Всё ощущается слишком остро. Не пытается целовать, не переходит границ. Почти верю, что ему просто весело со мной. Он молчит. Так хорошо, наконец-то от меня ничего не нужно. Наконец-то никто не лезет мне в душу со своей болтовнёй. Почему-то в голове всплывает Джейк. Лежу спиной на барной стойке, он стоит на моём стуле коленом, чтобы дотянуться. Одной рукой убирает волосы с моего лица, другой заливает в меня шот. Девушки рядом хлопают нашей слаженной работе. С каждым шотом я всё дальше от чувств и ближе к эмоциям. Он смеётся, прижимая голову к моей груди. Девушки просят повторить шоу. Не понимаю, что им в этом так нравится, но я не против. Я весь мокрый от пролитого в прошлых попытках алкоголя. Он уже сидит на мне, о чём-то болтая с девушками. Берёт стопку зубами, словно делает так каждый день. Они хлопают, но явно не верят в успех. А я верю. Чуть приподнимаюсь, чтобы ему не пришлось совсем наклоняться, чтобы перелить содержимое стопки в меня. Выходит так легко, словно и я это делаю каждый день. Он смеётся, возвращая стопку бармену. Лежит на мне. Неудобно, но я уже не ощущаю тело своим. Чувствую его сердцебиение собственной грудью. Бьётся так быстро, что даже страшно. Он резко оборачивается. Пропускаю начало перепалки с парнем сзади него. Неловко встаёт на пол, споря с ним, но тот явно уже злится. Понимаю только то, что мудаку приспичило шлёпнуть его. Когда он буквально сидит на мне. Какого хуя? Дыхание замедляется. Мудак в два раза больше него. Моя весовая категория. Сердцебиение становится предельно ровным. Мудак делает шаг к моему незнакомцу. Триггер спущен. Встаю. Молча толкаю его в плечо, возможно, слишком сильно. Хочешь подраться? Давай. Мы выходим из клуба. Он идёт за нами. Не пытается остановить, но и не подначивает. Чувствую его руку на своём запястье, но не слушаю, что он говорит. На улице отпускает. Так странно смотрит на меня, но я не могу сфокусироваться на нём в ответ. Всё внимание цепляется за мудака. Я никогда по-настоящему не дрался вот так. Адреналин бьёт в голову. Почему-то улыбаюсь. Мудак много болтает. Испугался, придурок. Не дослушиваю его, бью первым. В голове в секунду становится совершенно пусто. Тишина. Настоящая. Наношу удары. Привычно. Только больше не на ринге. Мысли исчезли. Подбегают какие-то парни, растаскивают нас. Лицо мокрое, собираюсь вытереть, но замечаю кровь на руках. Вытираю лицо рукавом. Теперь на нём тоже кровь. Успел меня ударить, сука. Не могу понять, откуда идёт кровь. Нежные руки обхватывают моё лицо. Тянусь за ними, как цепной пёс. Дрессированный. — Дай вытру, — он улыбается мягко, почти любяще. Вытирает моё лицо салфетками с бара. — Ты как? — Охуенно, — в голове так тихо, что над ответом не приходится думать. Лучшее чувство в жизни. Почти невесомость от отсутствия шума мыслей. Хочу ещё хотя бы пару минут этого ощущения свободы от собственной головы. Получаю гораздо больше. Заводит обратно в клуб. Адреналин покалывает электричеством в пальцах. Молчи, просто танцуй со мной. Толпа немного расступается, давая нам пространство. Он кладёт круглую таблетку на язык. Тянется ко мне. Предлагает. То ли себя, то ли таблетку. Смотрит так долго, что меня затягивает чернота его глаз. Таблетка начинает растворяться цветными разводами. Ждёт, но я не целую. Арчи. Имя вспыхивает внутри, как что-то последнее болезненно-трезвое во мне. Пол подо мной проваливается. Я падаю в бесконечную тьму. Так хорошо. Так сладко. Не хочу продолжать. Не могу остановиться. Бесконечные шоты. Он за всё платит. Всё сливается в один момент. Длинный, путаный. Арчи. Я явно трезвею. Сознание возвращается только в машине. — Ты проебал лучший минет в своей жизни, — он смеётся. Уже выглядит совершенно трезвым. Конечно, он же не пил, только поил меня. — Был бы таким же хорошим мальчиком, я мог бы... впустить тебя дальше. Мне не интересно. Внутри нарастает болезненная пустота. Мне не нужен никто рядом, чтобы её закрыть. Нужна только тишина. — Отвезу тебя домой, красавчик, — шарит по моим карманам. — Только дай мне телефон. Находит мобильник. Я отвлекаюсь на деревья за окном. Рассвет. Ветрено. Резко чувствую холод, словно ощущение тела вернулось. Такое тяжёлое. Всё болит. Разве я уже не напечатал адрес в заметках на его телефоне? Он даёт мобильник обратно мне в руки. — Если ты такой верный хороший мальчик… — он говорит тише, почти без усмешки. — Странно, что сбегаешь. Я не отвечаю. Он просто ведёт монолог, я тут не нужен. Он какое-то время молчит, потом выдыхает: — Когда становится слишком близко… — ведёт пальцами по рулю, будто подбирает слова. — У меня тоже так. Хочется исчезнуть. Просто выключиться и не возвращаться. Фары встречных машин размазываются перед глазами. — Просто… в какой-то момент понимаешь, что тебе не всё равно. И всё. Этого уже достаточно, чтобы стало страшно. Меня мутит сильнее. — Я обычно ухожу раньше, — тихо добавляет он. — Пока ещё можно сделать вид, что ничего не было. Что это секс без обязательств. Что мы друг другу ничего не должны... Он бросает на меня короткий взгляд. — Но ты не сделал вид. Я поворачиваю голову, хотя не уверен, что фокусируюсь на нём. Хоть на чём-то. Просто хочу показать, что слушаю. — Ты его любишь, — грустно усмехается. — Поэтому и не смог сбежать по-настоящему. Не узнаю город. Словно впервые здесь. Всё кажется каким-то незнакомым и пустым. Его фраза на повторе крутится в голове. — Иначе ты бы сейчас так отчаянно не пытался о нём забыть, — уже мягче добавляет он. — Не сидел бы в моей тачке. Минуту молчит, словно перебирая мысли в голове. Я чувствую, как высохший алкоголь приклеил одежду к коже. — Это дерьмовое чувство, — он устало смотрит на меня. — Но… настоящее. Он снова смотрит на дорогу. — Я бы, наверное, хотел уметь так. Его руки осторожно усаживают меня на ступеньки дома. Он оценивающе оглядывает меня. Прикидывает что-то. Я почему-то отчаянно пытаюсь запомнить его лицо. Острые скулы, тонкие губы, бледную кожу. Хочу зафиксировать его в своей памяти, сам не знаю почему. Мозг отказывается. Перед глазами стоит Арчи. Раз за разом. О ком бы ни думал. Я так ненавижу свою жизнь в такие моменты. Парень гладит меня по волосам, звонит в дверь и убегает, как будто его наругают за возвращение блудного сына домой. — Блять, Мигель! — голос Демиана звенит в трезвеющем сознании. — Весь в крови, так ещё и в чужой куртке! Я это снимаю.

***

— Дай угадаю, — Рэя сидела, вытянув ноги на соседнюю скамейку, смотря вдаль. — Ты хочешь что-то рассказать? — Вовсе нет, — я перевёл взгляд на свой стакан. Утреннее похмелье ещё не отпустило, тело и голова продолжали болеть. — Ого, Мигель, ты был очень близок к тому, чтобы меня обмануть, — она лениво отпила из своего стакана, забыв добавить интонации в свой сарказм. — Правда? — усмехаясь, я посмотрел на неё. — Нет, — она смерила меня сердитым взглядом. — Так что, выкладывай. — Он уже тебе всё рассказал? — мне стало неприятно, что он пожаловался на меня. — Ни слова. Просто у него на лице абсолютно всё написано. Капсом, — вернув взгляд на что-то вдалеке, она затянулась электронкой. — И что там написано? Я не смотрел на него всю неделю. Если и было написано, я не читал. — Что он на пределе и скоро свихнётся, — оценив меня взглядом, словно и на мне было что-то написано, она снова отвернулась. — Ты отстранился. Тяжело вздохнув, я закатил глаза. Защитная реакция. Мы замолчали. Я был удивлён, что она вообще сама начала диалог об этом. Обычно она не спрашивала ни о чём личном просто так. Видимо, у меня правда на лице было написано, что у меня проблемы. — Он странный, — говорить было тяжело, словно всё вылетало из головы. — Поздравляю, ты тоже, — она выдохнула дым мне в лицо. Издевается. Это её язык любви. — Ты телефон положи хоть на секунду, он уже не напишет. — Что? — я вздрогнул от её слов, заметив, что включаю экран каждые пару минут. — Ты ждёшь его сообщения, — начала она, словно объясняла совершенно очевидную вещь, — но он уже не напишет сегодня. — Почему ты так уверена? — Я два последних урока наблюдала, как он набирает и стирает сообщение. Но, судя по твоей реакции, так ничего и не написал. Мне стало почти смешно от того, что я видел боковым зрением, как он печатает, и задавался вопросом, с кем он так усердно переписывается. Я не знал, есть ли у него друзья вне школы. Никогда не спрашивал. Поэтому почти приревновал, когда это увидел. Я молчал слишком долго. Она решила продолжить. — На сегодня у него уже не осталось ресурса на имитацию диалога с тобой. — Почему "имитацию"? — Потому что ты ведёшь себя как мудак, — она усмехнулась. — И он всё равно не уходит. Вот это тебя и бесит. Всё внутри бунтовало против её слов, я замер на секунду. — Опять я виноват, — прошипел я притворно обиженным голосом. — Типа того. Почему ты охладел к нему? — наконец-то настоящий интерес ко мне. — Его слишком много... Он везде, всегда. Это меня душит. — Это называется не “его слишком много”, — она лениво затянулась и расслабленно облокотилась на спинку. — Это называется: тебе некомфортно, когда кто-то реально рядом. — Это называется "я устал", — в голове всплыли тонны сообщений, которые зарывали меня всё дальше. Не давали выдохнуть. — Нет, это не усталость, — от её уверенного тона в груди поднялось недовольство. — Он проявляет к тебе базовый человеческий интерес. — Слишком много, — меня сердила необходимость постоянно отвечать на будничные вопросы. — Нет, просто ты даже столько не в состоянии вынести. Он не делает ничего особенного, — она покачала ногами на скамейке, наблюдая за бегунами в поле под нашей трибуной. — Это не его вина, что тебя это раздражает. Я промолчал, понимая, что мне не оправдаться. Она была права. Мы сидели молча пару минут. Рэя дала мне время подумать. — Не отталкивай его, — неожиданно проникновенно начала она. — Он слишком остро это чувствует. Я посмотрел на неё, пытаясь понять, что она скажет дальше. — Чем сильнее ты его отталкиваешь, тем сильнее он тянется к тебе, — она подняла взгляд к небу. — Даже если ему самому от этого плохо. Несколько секунд она молчала, словно задумалась. — Ему тревожно, — Рэя затянулась, не смотря на меня. — Сначала подпустил, теперь морозишься. Ты же сам видишь. В горле резко пересохло. Я уставился в пол. — Он не понимает, что у тебя в голове, и его от этого ведёт. — И что мне делать? — обречённо подняв на неё глаза, я искал ответ в её спокойном лице. — Тебе не понравится мой ответ, но в итоге ты так и сделаешь, — она отвернулась от меня. — Говори уже. А то к психотерапевту дорого ходить. — Да, я выгоднее психотерапевта, — Рэя вздохнула. — Подпусти его к себе. Знаю, знаю. Это тяжело и всё такое, но ты там договорись с собой. Он расслабится, если перестанет чувствовать, что ты отдаляешься, и перестанет тебя "душить". Тебе тоже станет легче, если ты перестанешь бояться. — Я не боюсь. — Боишься, — твёрдо ответила она. — Ты можешь не говорить, что произошло, но у тебя на лице написано, что ты людей на километр к себе не подпускаешь. А он лезет к тебе в душу, и тебя напрягает. А как ты хотел? — Я просто чувствую себя виноватым. — За что? — Я был уверен, что не стану спать с ним до того, как разберусь в ситуации. Но... нарушил своё слово. Теперь чувствую себя уёбком. Она посмотрела на меня, как на конченого идиота, пару секунд. — Ты сам это придумал? — Да. — Он тебе что-то подобное говорил? — Нет. — То есть, — она подняла бровь разочарованно, — ты сам придумал, сам сделал и сам из-за этого чувствуешь вину... перед ним? Да, когда она озвучила это, это прозвучало крайне по-идиотски. Я сам почувствовал себя самым тупым в мире. Она, конечно, утрировала мой внутренний конфликт, но... в целом была права. — Теперь понятно. Тебе кажется, что он должен презирать тебя, а он, наоборот, идёт на контакт, вот тебя и корёжит, — с видом профессионального коуча она снова затянулась, о чём-то думая. — Ты сегодня в ударе, — я пытался взаимно поддеть её. — Ты сегодня прозрачный, — спокойно ответила она. Солнце давно село. — Возьми телефон и напиши ему, — она, запрокинув голову, выдыхала в небо дым. — Что? — от одной мысли у меня начинали дрожать руки. — "Как прошёл день? Увидимся?" Я разблокировал телефон и долго смотрел на наш чат. "Да" в ответ на длинное сообщение с попыткой перейти в полноценный диалог. Ответил только на последний вопрос, хорошо ли я написал пробный экзамен. Я правда мудак. Он явно ждал подробностей. Что я поддержу диалог. Хотя бы спрошу что-то о его экзамене. Но больше он ничего не написал. В носу защипало от чувства вины. Палец завис над клавиатурой. "Как прошёл день?" Слишком тупо. "Прости". Слишком поздно. "Увидимся?" Слишком просто… как будто ничего не произошло. Я заблокировал телефон. — Не могу, — прошептал я, отворачиваясь. Рэя смотрела в телефон и, уже всё прочитав, сочувственно меня оглядывала. — В реальности будет проще поговорить. Там хоть обняться можно, — приободрила она. Так на неё непохоже. — Прекрати винить себя, он вообще не воспринял твоё поведение тогда плохо. А вот сейчас ты заставляешь его нервничать. Сам себя грызёшь, хотя для него ничего не изменилось. — Почему он так ведёт себя? — слёзы предательски подступали, и я опустил голову на руки, пряча их. — Как? Не уходит? Она поняла, что я не отвечу, поэтому просто продолжила. — Неужели думал, что он сбежит после первой проблемы? Тормоз ты. Он переживает, что это он что-то не так сделал, — она неожиданно усмехнулась, смотря на успокаивающегося меня. — Тебе хоть понравилось? — Просто петтинг, — я ответил на пропущенный вопрос, явно интересовавший её. — Мне пиздец как понравилось. — Ну так и всё. Просто поговори с ним. Можешь даже аккуратно сказать ему правду, — она задумчиво почесала подбородок. — Хотя, может, ещё рано прям всё ему говорить. Технически ты даже не нарушил свой сугубо личный договор. Петтинг большинство не считает сексом. Просто сбросили сексуальное напряжение между вами. — Он сомневался. Пытаясь понять её удивлённую реакцию, я завис. — Арчи? Сомневался? — она моргнула пару раз. — Ага, я спросил, и он задумался. — А ты молодец... На него не похоже. Но не думаю, что он задумывался об этом в принципе, поэтому вопросом ты его сбил, — усмехнувшись, она потянулась расслабленно. — У вас двоих всё-таки есть шансы. — Шансы? — Не бери в голову. — У меня есть вопрос, раз ты сегодня психотерапевт, — мне было неловко, я сомневался. — У меня ощущение, что он слишком на меня бросается. Как будто секс ему нужен прямо сейчас, иначе он умрёт. Мне аж страшно. — А вот это на него похоже, — она ухмыльнулась, что-то вспоминая. — Не думал, что он так ищет любовь? Что только во время секса чувствует себя нужным? Желанным? От её слов к лицу пришла кровь, но сразу отлила, заставляя лицо покрыться пятнами. Я сам не понял, что почувствовал. Смесь горечи и вины уже непонятно за что накрыла меня. — Он тоже ебанат, — она вздохнула, словно вся тяжесть мира легла на её плечи. — Вам бы обоим на терапию. Один боится близости, другой только во время секса её чувствует. Меня окружили долбоёбы... — Рэя страдальчески закатила глаза. — Охуительно, что вы друг друга выбрали. Не убейте друг друга в конце. Закинув ногу на ногу, она снова потянулась, зевая. — Поговори с ним. Просто поговори. Её взгляд пригвоздил меня к скамейке. — Он ничего не сможет скрыть, не сможет тебе соврать. Тебе нужно просто спросить. Рэя посмотрела на экран своего телефона, лениво качая ногой. Быстро начала что-то печатать. Мне было не видно, но я просто надеялся, что она не пишет Арчи ничего. — Поздно, поехали домой, — она допила свой стакан и кинула в мусорку через несколько скамеек. — А, и со своей мордой что-нибудь сделай. Смотреть больно, — она пространно обвела моё лицо пальцем. Выныривая из своих мыслей, я почувствовал промозглый ветер. Солнце больше не грело. Где-то вдалеке под нами болтала группа подростков. Бегун заканчивал очередной круг. А я словно застрял в этом разговоре, снова и снова прокручивая его в своей голове. Ночь была невыносима. Я словно горел в аду в этом ощущении беспомощности. Выпив таблетку, я подождал полчаса. Но она не сработала, я не успокоился. Сердце колотилось сильно и как-то неправильно. Глубокое дыхание, душ, музыка. Ничего не помогало. Я выпил вторую. Перевернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. Попытался зацепиться за что-то привычное — мысли о тренировке, о завтрашнем дне, о чём угодно. Но мозг всегда возвращал меня к его взгляду, от которого на долю секунды внутри возникала тишина, словно вокруг был вакуум. Арчи был так открыт ко мне, что было страшно. Будто, подойди я ближе, могу ранить его. Хотелось оттолкнуть и сбежать. Или проникнуть глубже. Стало чуть лучше, но всё ещё далеко от "нормально". Даже лёжа я чувствовал, как болезненно отдаются удары сердца в груди. Что-то скреблось о рёбра, намереваясь вырваться наружу. Разговор с Рэей ощущался так же медленно и липко, как и молчание с ним. Я не мог заснуть, не мог встать, просто лежал в одежде, глядя в потолок. Экран мигнул. "Спокойной ночи". Сердце пропустило удар от его сообщения. Провёл рукой по лицу, задержавшись на глазах, будто это могло как-то остановить поток мыслей. Выпил третью. Это сразу затерялось в памяти, расслабляя тело и мозг. Что-то сделать могу только я. Никто за меня это не решит. Меня раздражает не он, не его сообщения, не то, что он остался. Меня раздражает, что он слишком близко, внутри. Настолько, что хочется оттолкнуть. Раздражает, что я не могу ответить ему той же открытостью. Что не могу выкинуть его из головы. Что не могу подобрать слов, чтобы написать ему уже несколько часов. Моё слабое внутреннее ядро не выдержит, если я покажу кому-то слабость. Я просто не смогу вынести. Уже не могу вынести это принятие. Таблетка подействовала даже слишком хорошо. Вдруг мозг решил, что, если мы не можем говорить, можно замолчать и начать действовать. Иначе я потеряю его. Потеряю позорно, из страха открыться. Действовать. Я встал с кровати, хватая с тумбочки ключи. После паники внутри повисла спокойная пустота, медленно наполняющаяся решительностью.