Меня носит метро

На следующий день, Серёжа и взглядом с Олегом не встретился, не то что подойти поговорить. Даже его лицо, стало другим. Злее. И Олег винил в этом себя. Он взлетел слишком близко к солнцу, и разбился о воду. О воду океана в глазах Разумовского. Он понимал, что Серёжино отношение к нему полностью справедливо. Парня достаточно замучали беспричинной травлей, а тут ещё и он. Но ему было всё ещё больно, даже спустя неделю, он не переставая оглядывался назад. Оглядывался на худую, сгорбленную фигуру в конце класса. За эти семь дней, на лице Разумовского, расцвело пара синяков. Ранее тихий пацан, влезал в драки, но физически оставался слаб. Эти попытки дать сдачи, сделали его объектом еще большей травли. Сколько бы он не пускал когти, его все равно загоняли в угол.

***

Олег шёл по серой улице, в тот самый парк, где он совершил фатальную ошибку. Дождь только что закончил моросить, и в воздухе пахло отчаянием. Пока мерзкие капли не начали падать снова, Волков зажёг сигарету, и затянулся. Он обернулся проверить много ли людей вокруг, но его внимание привлекла малиновая шевелюра непонятно откуда взявшейся одноклассницы. Она тоже курила. — Культурно ли, юным леди курить? — Культурно ли, вот так подходить к юным леди, — она изящно изогнула бровь. — А, Волков? — Признаю свою ошибку. Можно? — он кивнул на лавку. — Да садись уже. Что стряслось, то? — Да вот, Юль, тут такая ситуация, — Олег вздохнул. — Ты ток, в паблике своем не пиши, ладно. Девушка молча кивнула. — Так вот, знаешь пацана в нашем классе, такого рыжего, с длинным волосами? Короче, я его на прошлой неделе, увидел в метро, и ему явно плохо было. Ну я подошёл, воды там предложил, полегчало. И я ещё заебанный был такой, родаки поругались, домой не хотелось. Я ему и предложил, типо давай погуляем, на свежем воздухе полегчает. И вот, иду я а он в моей кожанке, рядом затирает мне про то, насколько в грязи погрязла наша страна. И я понимаю, — он сделал театральную паузу. — Пизда рулям. — Пока все класс, — проговорила Пчёлкина, выпуская дым. — Он тебе чё, куртку не вернул. — Не, тут я виноват, — Олег задумчиво посмотрел на тлеющий кончик своей сигареты и продолжил. — Я его на следующий день, в парк позвал. Ляпнул кое-что не подумав. А тут, его паничка накрыла. И я за руку беру, присаживаюсь на корточки, волосы за ухо убрал. А он дрожит весь, видно страшно человеку. Я не знаю, из-за или нет, надеюсь нет. Вот он и сбежал. Сейчас уже неделю игнорирует. Как будто, агрессивнее стал. — Объективно, ты в пизде, — Волков закатил глаза, типо "Спасибо капитан очевидность." — Но, странный вопрос — были ли у него золотистые глаза? — Нет, хотя подожди. Блять да, вот по этому мнн казалось странным его лицо. — Я не знаю, что это такое, но мне кажется, что его панички не спроста. Мой в какую-то хуйню влип, и я у него такое заметила. Короче, не дрейфь, может ещё все норм будет. — Надеюсь...— он затянулся последний раз и затушил сигарету.

***

На душе кошки не скреблись. Они ебашили перфоратором. Юля дала Олегу надежду, но шанс был столь мизерный, что его считай не было. Даже, если Серёжа был не в себе, то он бы все равно, свёл их общение на нет, просто более плавно. Олег даже не знал, что было больнее. Срывать пластырь и отходить от острой боли, или медленно отрывать его от кожи. Он шёл домой, петляя по узким улицам, пробираясь дворами. Музыка в наушниках орала на полную громкость, и почти заглушала музыку, но только почти. Он не видел куда шёл, он видел только испуганные голубые глаза Серёжи, и его рыжие волосы закрывающие лицо. За такими, не очень счастливыми думами, Олег забодал какого-то пацана. Он кинул короткое "Простите.", и было пошел дальше, но его потянули обратно за капюшон, вырывая наушники. — Куда пошёл, приятель? Ты не видишь, ты мне телефон разбил щенок. — Отъебись, — все знали, что у Кирилла было достаточно денег, чтобы менять телефон каждый месяц, и его аргумент на Волкова не подействовал. — Повтори? Вместо слов, Гречкину прилетел удар. Они начали пиздиться. Один Олег против Гречкина и трех его кентов, было хуевым положением дел. Бежать уже было нельзя, все равно догонять. Олег старался как мог, но его зажимали в угол, и постепенно прижимали к земле. Когда он уже сидел на земле и ловил удары практически лицом, боженька видимо сжалился. — Отойдите от него! Олег еле поднял голову, и что он увидел? Правильно — Серёжу. Он был ему одновременно архенеть как благодарен и в то же время "Блять что он тут делает?". Серёжа подбежал и попытался оттолкнуть парней, но в итоге пнули его. Свои намерения он осуществил — Олега колотить перестали, но Гречкин и его свита переключились на него самого. — Пришёл парня защитить, пидор? В школе, перед учителями, колотить тебя было не выгодно, но здесь, — он нахально улыбнулся. — Здесь меня никто не остановит. Серёжу повторил судьбу Олега, только его ещё и всячески обзывали. Под громкие ругательства, парень отчаянно пытался себя защитить. Волков пытался встать, но с каждым движением какой-нибудь пинок давал о себе знать. Смотреть на избиение Разумовского было физически больно, ведь Олег был уверен, что все так сложилось из-за него. Но, всё закончилось довольно быстро. Кириллу наскучило колотить, ничем уже не отвечающего, Разумовского и он убрался восвояси. Из последних сил, он подошёл к Олегу и рухнул рядом. В этом взгляде, был весь Разумовский. Разумовский, который носил майки а три раза больше его самого; Разумовский, который мог есть шаурму с видом на финский залив и трещать про то, насколько прогнила система; Разумовский, который ввязался в драку из-за друга(?); Разумовский, который любил Олега. Разумовский с голубыми глазами. — У тебя снова голубые глаза, — Волков приложил ладонь к его щеке. — Да... Прости меня! — Он уткнулся лицом в плечо брюнета. — Я... Я сдался. Ты ни в чем не виноват. Прости меня. Если ты не захочешь дальше общаться с таким психом, я пойму. Его голос дрожал, и слова прерывались всхлипами, он трясся толи из-за холода толи из-за эмоций. Олег сжал его худые плечи, так крепко, как мог. Он хотел отгородить парня от всего мира, он хотел забрать себе всю его боль, лишь бы увидеть снова его улыбку. Волков не заметил, как ручейки потекли из его собственных глаз. — Я же сказал, ты мне нравишься таким, какой ты есть. Серёжа медленно поднял голову с его плеча, в его глазах всё ещё теплилась надежда. Он протянул руку к лицу Олега, но остановился в паре сантиметров, мучаясь сомнениями. Волков до последнего был уверен, что он все неправильно понял. — Тогда... Можно я... Да чё ты пиздишь, Олег. Всё ты понял правильно. — Да. У Разумовского закончились мысли, остались только действия. Он аккуратно накрыл сухие губы Олега, в самом отчаянном поцелуе, где оба не верили в происходящее. В этом моменте, между ударами сердца, они были готовы остаться вечно, но они услышали шаги, и им пришлось разорвать поцелуй, ещё жо того, как закончится воздух. Но они знали, что у них впереди, будет ещё много таких моментов.