Ангел на поводке

В прокуренном полумраке клуба, где тяжелый бас вибрировал где-то в груди, а разноцветные лучи скользили по потным лицам, появление этого человека было словно вызов. Ли заметил его сразу. Сначала дверь распахнулась, впустив на секунду тишину с улицы, а потом в этот развратный, пропахший потом и сладким дымом блядушник вошел он. Высокий. В идеально сидящем темном костюме, который здесь, среди обтягивающего латекса и рваных джинсов, смотрелся инородно. Как оскорбление всем присутствующим. Прямоугольные очки, чуть прищуренный взгляд, которым он окинул зал — оценивающе, словно прицениваясь к мясу на рынке. И эта манера... он делал это так лениво.  Ли, сидящий в компании таких же как и он пьяных, обдолбанных приятелей в облаке сладкого дыма от кальяна, толкнул локтем соседа. — Смотрите, — сказал он тихо. — Чуваки, кажется, я влюбился. Компания заржала, глядя на строгого мужчину в костюме, который направился к бару. — Ты как всегда, — надулась какая-то девчонка. — Опять самые лакомные куски тебе. Но он как-то вычурно одет, не? Это что костюм? Сразу из офиса что ли… — Как же мне плеваать, — Ли затянулся, выпустил дым и улыбнулся наглой пьяной улыбкой — Держу пари, этот Мистер меня либо трахнет сегодня, либо ударит. Я обещаю. Под смешки он поднялся. В своей полупрозрачной майке, из-под которой виднелись узоры татуировок, забирающихся на шею. Проколотые соски, взъерошенные белые волосы, ещё более светлое, почти светящееся в неоне лицо - он действительно походил на ангела. На настоящего ангела, лохматого и божественно красивого, как будто только упал с небес. Прямо в этот блядушник. Мужчина уже сидел у барной стойки, заказав виски. Ли скользнул на соседний высокий стул и, повернув голову, посмотрел ему прямо в глаза. Пьяно улыбнулся склонив голову на бок. Мужчина почувствовал взгляд раньше, чем увидел наглеца. Медленно повернул голову и окинул парня взглядом. Оценивающе. Он не любил, когда так явно предлагают. Слишком уж были очевидны намерения этого пацана. Выглядел ужасно молодо, как подросток в периоде бунтарства. Ему вообще есть восемнадцать? Не хватало ещё выебать малолетку. Смотрелся парень так себе: весь в железках, забитый, волосы похоже крашенные и о боже, даже соски проколоты. Ну прямо порядочная блядь. Он бы уже не смотрел на него, если бы не это ангельское лицо. И изящные манеры. Как красиво он держит стакан. Как склонил голову. Сразу бросается в лицо эта врожденная утонченность. И плечо острое, белоснежное, с завихрениями татуировок на нем. Не будь их и пирсинга — он бы наверное уже поцеловал это чудо. Но чудо слишком измазалось в этом разврате. Не подцепить бы от него чего-то. Контраст волнующий, но не стоящий риска. Он мельком осмотрел вены — вроде не колится.  Ли это заметил. И наглая улыбка растянулась ещё шире. — О, не переживайте, Мистер, — сказал он тихо. — Я обычно просто курю, а не пускаю по вене. Но если вы любитель такого — я могу нам достать. И подмигнул. Мужчина брезгливо поморщился от этих повадок. Слишком наглый. Слишком много себе позволяет. Но от этого почему-то желание трахнуть только увеличивалось. Хотелось поставить зарвавшегося ребенка на место. Раньше он не замечал в себе замашек педофила. Может это его профессиональная склонность к воспитанию таких сопляков.  — Тебе вообще есть восемнадцать? — спросил он, прищуриваясь. Ли заливисто засмеялся. — Ой, вы сразу к делу, — выдохнул он сквозь смех. — Ни на что не намекающий вопрос, да? Не любите церемониться? А выглядите так, будто у вас есть манеры. И снова лыбится. Мужчина молчал. Кулаки чесались. Не врезать, а скорее отмахнуться как от назойливой мухи. Ему не понравился ответ пацана. — Свали, — сказал он коротко и отвернулся, начиная высматривать кого-нибудь поадекватнее. Поприличнее. Хоть пацан уже разжег огонь где-то внутри, вступать в перепалки и доказывать кто тут главнее - не его стиль.  Ли застыл. Улыбка сползла. Так грубо его симпатичную мордашку ещё никто не отшивал. Он знал себе цену и сейчас его неприлично обесценили. Или он сам это сделал первым, похоже не нужно было предлагать себя за бесплатно.  — Боже, Мистер, простите, — протянул он, наигранно делая виноватое лицо. — Я не знал, что вас так легко разочаровать. Клянусь я уже совершеннолетний. Ну простите меня, м?~ Театральность. Она бесила даже больше, чем наглость. Мужчина повернулся и просто посмотрел на него. Одним безразличным взглядом давая понять, что ждет, пока тот свалит и освободит место рядом для новой кандидатуры.  Ли растерялся. Он не понимал, что сделал не так. Казалось, он уже давно должен быть либо с синяком под глазом, либо в тачке этого парня по дороге к нему домой. — Простите, — сказал он, всё ещё наигранно. — Подскажите же мне, как вернуть ваше расположение, а, Мистер? — Уже никак, — без эмоционально бросил мужчина и собрался вставать. Нет. Это совсем не входило в планы. Ли понял что унижения не избежать, нужно хотя бы его минимизировать. И повис на его руке, прижавшись губами к уху, влажно зашептал: — Прошу, сэр... Поймите меня, дело в том, что я пообещал друзьям, что сегодня ночью вы либо ударите меня, либо трахнете. И если вы не планируете забирать меня домой... то хотя бы врежьте мне на прощание. Спасите мою репутацию.~ Мужчина посмотрел на него. В первый раз за весь вечер в глазах мелькнуло что-то заинтересованное. Он весело хохотнул, выдернул руку и пошел к выходу, оставив пацана посреди толпы. У Ли было ощущение, что он сейчас разрыдается. Ему никогда ни в чем не отказывали. Никогда в жизни, ни в чем. А уж тем более в сексе. И он понимал, почему это произошло, но от этого было ещё более мерзко. Его просто посчитали недостойным. У чувака что золотой член? Он постоял так какое-то время, сдерживая подступающие слезы, а потом пошел к выходу. Не за мужчиной — тот скорее всего уже уехал. Просто вдохнуть воздуха и чтобы никто не увидел подступивших слез.  Выйдя на улицу, он почти сразу наткнулся на него. Мужчина курил, а какая-то девушка писала ему свой телефон прямо на ладони. Он позволял. Слезы потекли. То есть ему он не позволил, а ей да. Интересно он собирается ей звонить или с ней он просто более вежливый. Любой из вариантов был ужасно обидным. Девушка что-то смущенно протараторила ему тихо, невинно подмигнула и убежала обратно в клуб. А мужчина заметил Ли. Неспеша подошел и оглядел снова. В золотом свете фонарей улицы парень был еще красивее, чем в неоне клуба. Глаза заплаканные, уже немного покрасневшие, белые ресницы слиплись, и  наконец нет этой раздражающей улыбки. Вполне сносно, если бы не было их прелюдии - очень даже хорошо. Таких он обычно и трахал, невинных, заплаканных, с кротким взглядом.  — Залезай в тачку, — кивнул он на черную машину, припаркованную недалеко. Усмехнулся — Ещё никто не плакал из-за того, что я его не трахаю.  Машина мигнула фарами, разблокируясь. Если бы Ли мог смаковать все эти оттенки вкуса сегодняшнего позора, он бы, наверное, сейчас умер в ощущенческом оргазме. Это было настолько кошмарно, насколько вообще можно представить. Столько адреналина он, кажется, не получал даже от наркоты, сколько от того, что залазил в тачку к этому самодовольному ублюдку. Слова о том что он наверное так себе трахает, раз никто ещё не плакал, так и остались висеть в воздухе непроговоренные, не хватало ещё упустить свой шанс и все испортить. Кажется он и так уже испортил все что только мог. Просто тем что был собой.  Может, у него профессия — мучить людей? Как можно быть настолько отвратительно грубым? Ли сидел на заднем сидении его тачки и смотрел, как мужчина докуривает. Пиздец. Он даже сигарету затушить пораньше не может. От алкоголя в крови не осталось и следа. Мужчина наконец докурил и направился к машине. открыл водительскую дверь и сел за руль. От него чувствовался запах табака и дорогого типично мужского парфюма. Он блин даже не кинул взгляда на Ли. Просто спокойно смотрел вперед, пока машина плавно выезжала с парковки. Ли сидел сзади, пытаясь изображать расслабленную отстраненность. А внутри пытался унять дрожь, чтобы не было видно, как от адреналина его аж поколачивало. Он стыдился себя за это. За то, что сидит тут как нашкодивший щенок. За то, что ресницы до сих пор мокрые. За то, что этот мужик даже не смотрит на него в зеркало заднего вида. И почему-то стало стыдно за проколотые соски. За то, как они вызывающе просвечивают через дурацкую полупрозрачную майку, которую он напялил. А сейчас чувствовал себя голым и неуместно пошлым.   Ехали они в давящей тишине, пока машина не свернула во двор элитного жилого комплекса. Высоченные дома с подсветкой, пустые широкие тротуары, ни души. Они въехали в подземный паркинг, запахло бетоном и чем-то стерильным. Мужчина припарковался, заглушил двигатель, бросил короткое: — Выходи. И пошел к лифту, доставая из кармана пиджака электронную карточку. Ли вылез следом. Специально громко хлопнув дверцей этой дорогой тачки. Мужчина зло зыркнул на него через плечо, но ничего не сказал. Видимо не видел смысла начинать собачиться снова. Возможно считал что через пару часов пацан сильно пожалеет о своем поведении. Ли пошел рядом с ним, плавно покачивая бедрами. В лифт зашел следом, облокотился на стенку, не скрывая разглядывая мужчину.  Мужчина молчал. Смотрел на табло с этажами. На вид ему было лет 40, может даже и старше. Высокий. На голову выше Ли, а то и больше. Плечи широкие, пиджак сидит идеально, видно, что дорогой, под заказ шили. Галстук ослаблен, верхняя пуговица расстегнута - единственная неидеальная деталь во всем этом холеном образе. Ли рассматривал его профиль, острый, четкий, с легкой щетиной на скулах. Нос с горбинкой и тонкие губы сжатые в прямую линию. Красивый сука. Даже слишком. Таких обычно Ли сам объезжал, а не они его. А тут какой-то пиздец. Нужно возвращать себе хоть немного контроля. Ли делает шаг и оказывается вплотную, чувствует тепло дорогой ткани пиджака под пальцами. Трётся о мужчину тихонько, бедром, как кот, который требует внимания. Поднимает глаза — из-под светлых ресниц, с этой своей наигранной невинностью. — Обнимите меня, Мистер? — шепчет тихо, почти мурлыкает. — Я так замерз в машине. Один на заднем сидении. Без вас. Как жестоко с вашей стороны. Руки кладет на грудь, гладит пиджак, задирает голову и тянется к губам. Работает по отработанной схеме — сначала ласка, взгляд из под ресниц, потом поцелуй, и дело в шляпе. Срабатывает всегда.  А мужчина вдруг просто уходит от поцелуя. Легко, плавно, просто соскальзывает губами к виску. Опускает голову ниже, к уху, горячее дыхание обжигает мочку. — Я не целуюсь со шлюхами, — шепчет он тихо, с хрипотцой. И начинает выцеловывать шею. Ли выдыхает — или всхлипывает, сам не разбирает. Руки хватаются за пиджак, чтобы не упасть, потому что ноги становятся ватными. Мужчина целует шею страстно, собственнически, оставляя мокрые дорожки, прикусывает кожу, проводит языком — и отпускает. Ровно в тот момент, когда двери лифта открываются. Выходит первым. Даже не обернувшись. Тело Ли кажется сошло с ума просто от такой обыкновенной ласки. Колени чуть ли не подгибаются. А разум орет, что его только что уничтожили. В прихожей мужчина бросает ключи на тумбу, снимает пиджак, вешает в шкаф. Поворачивается к пацану, окидывает взглядом с ног до головы — мокрого, раскрасневшегося, с дикими глазами и приоткрытым ртом. Похож на обдолбанного.  — В душ сначала, — говорит буднично. — От тебя прямо таки несет клубом. Дверь направо. И уходит на кухню, оставив Ли стоять посреди прихожей. Ли хочет послать его. Ещё никогда его не просили помыться. Смыть с себя запах. Хочется развернуться и уйти, хлопнуть дверью так, чтобы штукатурка посыпалась. Хочется сделать хоть что-то, чтобы вернуть себе достоинство. Но вместо этого ватные ноги несут его направо. В душ. Он не может уйти сейчас, не может проиграть так позорно. Нужно что-то придумать, хоть как-то вернуть позиции.  Вода холодная, но этого недостаточно чтоб вернуть себе самообладание, он стоит под струями, прижавшись лбом к прохладному кафелю, и пытается понять, что сейчас произошло. Этот чувак  — просто псих. Ненормальный. Извращенец, который любит унижать людей. Нужно было сразу понять, нормальные парни не приходят в клуб в костюме. Вода наконец немного привела в чувство. Ли стоит под струями, слушает, как шумит вентиляция, и постепенно приходит в себя. Адреналин отпускает, мысли проясняются. Сердце возвращается к физиологическому ритму. Он заворачивается в полотенце — пушистое, пахнет свежестью, и как будто вообще новое, конечно, у этого мудака всё идеальное. Смотрит на себя в запотевшее зеркало, проводит рукой, стирая капли. Из отражения на него смотрит ангельский лик. Светлые ресницы, прозрачные глаза с голубым отливом, мокрые белые пряди красиво разметались по лбу. А на длинной шее уже начинает проступать тёмное пятно — засос, прямо на изгибе, где пульс. Ли проводит пальцем по коже, рассматривает. Ему нравится. Это место. Как будто пометили. Он смотрит на себя в зеркало и пробует улыбнуться. Игривая полуулыбка. Слегка прикусывает губу, приподнимает уголки рта, смотрит исподлобья. Ну, норм. Этот мужик — просто подарок. Красивый, взрослый, сексуальный до невозможности, с этими руками и этим голосом, с этим взглядом. Блин он таких обожает. Сложных, которые не даются сразу. Правда, таких сложных у него ещё не было. Этот перебарщивает. Но Ли тоже умеет играть в эти игры.  Сейчас он пришел в себя, адреналин сменился азартом. Надо просто вернуть себе преимущество. Показать, что он тоже умеет удерживать позиции.  Ли поправляет волосы, натягивает на губы ту самую игривую полуулыбку. Выходит из ванной. В прихожей тихо. Из кухни доносится легкий звон стекла. Ли идет на звук босиком по холодному полу, полотенце на бедрах, мокрые следы остаются на идеальном паркете. Он знает, как выглядит. Мокрый, свежий, с этим засосом на шее, с татуировками струящимися по спине, с проколотыми сосками, с полотенцем, которое так и норовит сползти. Сексуально. Очень сексуально. Мужчина стоит у барной стойки. Пиджака уже нет, только брюки и рубашка — белая, рукава закатаны до локтей, открывая предплечья. Наливает себе виски в граненый бокал. Медленно. Не оборачивается. Ли подходит сзади. Осторожно, почти бесшумно. Кладёт руки на плечи — чувствует приятную ткань, под ней тепло мышц, твердые. Прижимается грудью к спине, мокрые волосы касаются рубашки. Полотенце сползает на пол, но Ли даже не смотрит. Пусть. — Соскучились по мне? — шепчет Ли в ухо, с той самой интонацией — игривой, тягучей, опасной. — Я пока мылся в вашей огромной крутой ванной, понял, что одного раза мне точно не хватит. Придется вам сегодня постараться, м? Руки скользят с плеч на грудь, гладят рубашку, расстегивают пуговицу. Еще одну. Пальцы пробираются внутрь, к горячей коже. Мужчина накрывает ладонью руки Ли, которые уже забрались под рубашку. Сжимает. Не больно, но крепко. Разворачивается. Теперь они лицом к лицу. Ли стоит голый, мокрый, с этой своей улыбкой, с засосом на шее, с татуировками, которые в полумраке кухни выглядят особенно дико и красиво. Мужчина смотрит сверху вниз, изучает. Медленно, как тогда в клубе. Подносит стакан к губам, делает глоток. Смотрит на Ли поверх стакана, чуть прищурившись. Лед тихо звенит. Ли следит за этим движением — как двигается кадык, как губы сжимаются на стекле, как виски янтарного цвета исчезает в этом идеальном теле. И опускает взгляд ниже. На расстегнутую рубашку, на полоску кожи, которая виднеется между пуговиц. Тянется руками, раздвигает полы шире, оголяя грудь, наклоняется и прижимается губами к его ключице. Целует медленно, влажно, языком проводит по коже. Чувствует вкус — соль, дорогой парфюм, что-то терпкое, мужское. Опускается ниже, к груди, покрывает поцелуями горячую кожу, прикусывает легонько, слышит, как дыхание становится чуть глубже. На его затылок ложиться тяжелая рука, пальцы зарываются в мокрые белые волосы. Не тянет, не направляет — просто лежит. Позволяет. Ли целует грудь, живот, спускается языком по дорожке волос вниз. Встает на колени прямо на холодный пол, задирает голову, смотрит снизу вверх. Он знает что он умеет так смотреть, так чтобы одним этим взглядом возбуждать чуваков с импотенцией. Глаза блестят, губы влажные, на лице — смесь наглости и настоящего голода. Мужчина смотрит на него сверху. Усмехается уголками губ. Подносит стакан к губам Ли — тот послушно глотает виски, не сводя с него глаз. Обжигается, но не кашляет, только облизывает губы. — Умеешь же быть послушным — говорит мужчина. Пальцы в волосах сжимаются чуть сильнее. Он смотрит сверху. Медленно ставит стакан на стойку. Тянет молнию вниз и приспускает боксеры. Член выпадает в руку — полустоячий, тяжелый, даже в таком состоянии внушительный. Проводит большим пальцем по головке, размазывая выступившую смазку, и смотрит на Ли А Ли смотрит на член. Оценивает. Толщина приличная, длина такая, что у того внутри все сжимается — и не только от возбуждения. Мелькает мысль: справится ли? Таким его еще не трахали. Вообще его ни разу не трахали по-настоящему — только пальцами один раз, когда тот чувак показал, как может быть приятно. А это… это немного другой уровень. Но одновременно с тревожными мыслями во рту скапливается слюна. Просто от вида. Организм хочет, даже если голова немного ловит панику. — Ох, — выдыхает он, растягивая губы в игривой ухмылке. — А вы не обманываете ожиданий, да? Поднимает глаза, встречается с этим спокойным, чуть прищуренным взглядом. И медленно, не разрывая зрительного контакта, подается вперед. Обхватывает губами головку, проводит языком, пробует на вкус. Солоновато. Тяжелый мужской запах, терпкий, глубокий, от которого у Ли в голове мутится. Хочется пошутить, что ему самому не мешало бы помыться, но он думает, что тогда подзатыльник точно будет. Он прикрывает глаза на секунду, вбирая в себя это ощущение. Член во рту твердеет прямо на глазах, становится больше, заполняет собой всё пространство. Ли чувствует, как слюны становится еще больше, как она течет по подбородку, но ему плевать. Он умеет сосать и хочет чтоб этот самодовольный мудак по достоинству оценил это.  Он берет глубже. Потом еще глубже. Пробует расслабить горло, впустить в себя — получается не сразу, член упирается, Ли давится, выныривает, кашляет. Но сразу же возвращается, пробует снова.  Мужчина позволяет. Стоит неподвижно, только пальцы в волосах лежат — не направляют, просто присутствуют. Но Ли чувствует, как дыхание мужчины становится глубже, как желваки на скулах ходят. Значит, нравится. Значит, правильно делает. Ли мычит довольно, от вибрации мужчина выдыхает громче — и Ли запоминает. Работает языком, особенно стараясь на головке, использует все мастерство, проводит по уздечке, посасывает головку. Он кажется никогда в жизни не сосал так старательно. Вкус становится ярче, интенсивнее. Свободной рукой тянется к своему члену —  хочется прикоснуться. Мужчина замечает и отпихивает его руку ногой. — А ну-ка не трогай, — говорит глухо — Попозже. Ли мычит разочарованно, но руку убирает. Он снова берет глубоко, почти до рвотного рефлекса, расслабляет горло, сглатывает. Получается. Член входит глубже, упирается куда-то внутрь, и Ли чувствует, как слезы текут по щекам, как слюна заливает всё, но он не останавливается. Дышит через нос, двигается, впускает в себя снова и снова. Страшно. Охуенно. И страшно, и охуенно одновременно.   Он сосет старательно, используя все свои навыки на максимум, но мужчина останавливает его оттягивая от своего паха за волосы. Ли смотрит снизу вверх замутненными полупрозрачными глазами. Губы распухшие, красные, подбородок мокрый, слюна течет. Дышит рвано, часто, никак не может отдышаться. — Притормози, — голос у мужчины низкий и с ленцой, будто он вообще не запыхался. — Мы же хотим дойти до основного блюда? Он тянет Ли вверх за волосы, почти нежно, заставляя подняться с колен. В голове туман. Его  разворачивают и ведут к дивану. Мужчина садится. Широко, уверенно, откидывается на спинку, расставив ноги и смотрит снизу вверх, почему-то все равно ощущение, что контроль у него, это ужасно бесит. — Забирайся сверху. Ли выполняет. Колени по бокам мужских бедер, кожа к коже, член упирается куда-то в живот. Мужчина проводит ладонями по его бедрам, вверх, к талии, останавливается, сжимает. Потом тянется куда-то вбок, шарит рукой между подушками дивана и достает смазку. Ли думает: всегда ли она тут валяется, но не успевает довести мысль до конца, потому что руки мужчины уже смазанные и  между ног Ли, на его дырочке. Холодно. И непривычно. — Давай ка не зажимайся, пацан — тихо говорит мужчина. И первый палец проскальзывает внутрь. Ли выдыхает — не стонет, просто выдыхает, привыкая к ощущению. Чужое вторжение, смазанное, горячее, непривычное, но достаточно приятное. Ли на секунду замирает, а потом заставляет себя расслабиться. Пальцы вцепляются в плечи мужчины, но он старается дышать ровно, и не показывать, как это выносит. Ничто не должно выдать неопытности. Второй палец мужчина добавляет грубее. Брови у Ли чуть заламываются, рот приоткрывается в тихом стоне, тело подрагивает привыкая к растяжению. Мужчина двигает пальцами внутри, растягивая, разминая, и от каждого движения по телу разливается тепло. Третий палец — Ли всё ощутимее чувствует растяжение нежных стеночек, но боли нет, только заполненность. Мужчина работает грубовато, особо не церемонясь, на скорую руку, но Ли все равно приятно. Чувство трения, растяжения — непривычное, но хорошее. Очень даже хорошее. Пальцы у мужчины толстые, явно толще чем у того парня, что год назад показал Ли как можно ещё получать удовольствие. И работает он ими совсем по-другому, напористо… Из горла вырывается тихий стон, низкий, тягучий. Он и не пытается его сдержать. Пусть Мистер знает что он умеет получать удовольствие таким образом.  — Ах... — выдыхает он. — А вы умеете работать своими пальцами, да? Вы случайно не продаёте свои услуги, а то я прямо чувствую профессионализм~ Мужчина усмехается уголками губ. Пальцы внутри замирают на секунду, и он смотрит на Ли в упор, чуть прищурившись. — Болтаешь много, — говорит он спокойно, с ленцой. — А внутрь даже палец с трудом проходит. Что-то не сходится, ангелочек. Либо ты врешь про опыт, либо просто создан быть тесным. Ли открывает рот, чтобы огрызнуться, но мужчина в этот момент двигает пальцами резче, нажимая куда-то глубоко, и находит точку, от которой у Ли ноги подгибаются, а в глазах темнеет. Вместо слов из горла вырывается громкий всхлип. Его растягивают долго, старательно. Три пальца входят уже спокойно, без сопротивления, Ли только постанывает, запрокинув голову. Кажется, что всё получится. Кажется, что он готов. Он сможет справится.  Мужчина убирает пальцы, вздергивает Ли за бедра и ставит поудобнее, пристраивает член к дырочке. Входит. Медленно, но уверенно. И Ли вдруг понимает, что нет. Совсем нет. Он вообще не готов.  Потому что пальцы — это пальцы. А это — член. Толстый, горячий, живой. Чертовски огромный член, по крайней мере по ощущениям сзади, это просто монстр. Он распирает изнутри так, что кажется, сейчас порвет. Жжет. Давит. Слишком много. Слишком. Ли зажимается, дышит рвано, пытается привыкнуть — но ничего не получается. Мужчина плавно двигается, входит глубже, и Ли кажется, что он сейчас и правда порвется. Ему становится страшно, он ненавидит кровь, ненавидит боль. Задница горит огнем, член упирается куда-то глубоко внутри его живота.  — Пацан, зажимаешься, — недовольный шепот ему на ухо. И шлепок по заднице — звонко, увесисто. — Расслабься, я сказал. Ли всхлипывает, искренне пытается, но тело не слушается. Он пытается отползти — упирается руками в диван, тянется вперед. Мужчина перехватывает за талию, тянет обратно. — Куда, мой хороший? А ну назад. — Подождите... — голос сдавленный, на глаза выступили слезы. — Постойте... Пожалуйста... Мужчина не останавливается. Трахает хоть и медленно, но глубоко. А Ли чувствует как его распирает. Как будто на кол насадили. Ощущений много и почти все неприятные, странно что член до сих пор не упал, наверное из-за стимуляции простаты. Мужчина гладит его по бокам, по животу, отвлекает, но невозможно отвлечься от ощущения, что тебя пытают каким-то изощренным способом.  — Мистер, прошу, может, я лучше отсосу вам? — хнычет Ли, хватая ртом воздух. — Ну, сегодня не лучший день... Давайте в другой раз... Я подготовлюсь получше… Мужчина не отвечает. Просто перехватывает его поудобнее и продолжает осторожно последовательно двигаться.  — Ну пожалуйста... — Ли уже не стесняется плакать, голос ломается, слова перебиваются стонами и всхлипами. — Я не могу... Меня до этого не трахали членом, Мистер... Я не знал, что будет так тяжело... Прошу… Мужчина смотрит на него сверху, дрожащего, сдающегося.  — Честная шлюшка. Я знаю, — шепчет он в ухо.  И продолжает двигаться — медленно, глубоко, не давая передохнуть, навалившись сверху как на пойманную добычу.  — Расслабься, ангелочек. Такое твое развязное поведение просто обязывает уметь принимать член. Сегодня самый подходящий день, чтобы научиться. Я буду твоим учителем.  Ли всхлипывает, пытается возразить, но слова тонут в очередном полустоне-полусхлипе. Мужчина покрывает его тело поцелуями, оставляет где-то засосы — Ли уже не понимает, где именно, только чувствует губы на коже. Боль сменяется на давящее ощущение переполненности. — Давай как, потерпи немного, — голос низкий, спокойный. — Скоро станет хорошо. Волнами накатывает новое тягучее, горячее, странное чувство. Ли перестает всхлипывать и начинает дышать иначе — глубже, часто, со стоном на выдохе. Мужчина чувствует это. Замедляется, смотрит на него сверху, на мокрое лицо, на прикушенную губу. — Ну вот, — голос низкий, с ленцой. —Теперь осталось научиться стонать и будешь тем, кого так усердно пытался из себя строить. Ли хочет огрызнуться, но вместо этого из горла вырывается только стон — тягучий, громкий. Унизительно. Если бы он соображал чуть больше - наверное он бы опять расплакался. Как ребенок у которого все никак не получается выиграть у учителя в шахматы. Но он уже мало что понимает. Переизбыток эмоций и ощущений за этот вечер сделали из него просто скулящий кусок плоти, который сейчас так мастерски имели. Мужчина усмехается, двигается чуть быстрее, находит ту точку внутри, давит. Ли выгибается, вцепившись в диван, глаза закатываются. В голове муть, в теле — огонь, но уже не больной, а сладкий. Он даже не замечает, как начинает подаваться навстречу, ловить ритм. — Так-то лучше, — мужчина гладит его по татуированной спине, по мокрой коже. — Умница. Расслабься, дай мне поработать над тобой.  Ли послушно разжимает пальцы, которыми вцепился в диван, падает грудью на подушки. Мужчина наваливается сверху, трахает глубже, почти насаживая на себя. — Ноги шире, — командует он. — Давай ка. Ли раздвигает, хотя кажется, что шире уже некуда. Мужчина довольно хмыкает, целует его в лопатку, в позвонки, оставляет мокрую дорожку языком. — Хороший, — шепчет он куда-то в кожу. — Послушный. Мне такое нравится. Ли мычит в подушку, с ума сходя от этих слов. От того, что его хвалят. От того, что кажется он всю жизнь мечтал это услышать. Что не надо спорить или что-то доказывать. Можно просто лежать и благодарно принимать все что ему дает этот человек.  Тот двигается ритмично, глубоко, не сбавляя темпа. Одна рука на талии, вторая тянется к груди, к проколотым соскам. Сжимает, тянет, крутит. — Грудь у тебя чувствительная? — спрашивает он слишком спокойно. Только тяжелое дыхание выдает его заинтересованность в происходящем. — Нравится, когда тебя так трогают? Ли кивает, не в силах говорить. Только стонет громче, когда пальцы сжимаются сильнее. — Скажи,пацан — требует мужчина. — Я хочу слышать. — Да... — выдыхает. — Нравится... — Что нравится? — Всё... — голос опять ломается. — Всё, что вы делаете... Мужчина довольно усмехается, отпускает соски, переворачивает Ли на спину одним движением. Задирает его ноги себе на плечи и входит снова — глубоко, сразу до конца. Ли вскрикивает, цепляется за его плечи. — Смотри на меня, — приказывает мужчина. — Когда я тебя трахаю, ты смотришь на меня. Ли послушно открывает глаза. Распахивает белые слипшееся от слез ресницы, зрачки расширены как у наркомана а по краям совсем прозрачная радужка. И выглядит он так как будто увидел бога.  Мужчина смотрит на него — на это ангельское, заплаканное лицо и понимает что ему вообще плевать есть ли у этого парня татуировки или нет, проколото ли у него все что только можно и насколько хамски он разговаривает с теми, кто старше. Потому что для него ещё никто так не подставлялся. С такой самоотдачей. Как будто у Ли только одна цель — угодить ему. И это невероятно подкупает. Наверное это он искал всю жизнь. Пытался нащупать во всех своих одноразовых партнерах. Эту истинную покорность. Когда он действительно сделает все что скажут. — Красивый. — говорит он, разглядывая его лицо. — Такой наглый, а сейчас — идеальная подстилка. Знаешь, как это заводит? Ли мотает головой, не зная, что отвечать. Мужчина наклоняется, кусает за нижнюю губу. — Трахать таких, как ты — ни с чем не сравнимое удовольствие. Ли всхлипывает, чувствуя, как внутри нарастает что-то огромное, горячее. Он уже совсем не соображает, только принимает, только дышит в такт, только смотрит в эти глаза, потому что ему приказали. Он уже не помнит зачем он это делает и почему, но сосредоточивает все свои силы на том чтобы держать глаза открытыми, потому что кажется так хочет этот мужчина.  — Больше... — шепчет он неосознанно. — Пожалуйста... Еще... Ему хорошо. Охуенно. Лучше, чем когда-либо было за жизнь. Он не ловил такого кайфа даже от травы. Он не помнит, кто он, где он, зачем он здесь. Только член внутри, только этот голос, только эти руки, только держать глаза открытыми.  — Кончишь только когда я скажу, — выдыхает мужчина, чувствуя, как Ли сжимается вокруг него. — Ты понял? — Да... — выдыхает Ли. — Что да? — Да, Мистер... Мужчина довольно улыбается. Останавливается на секунду, давая Ли отдышаться, и снова начинает двигаться — медленно, мучительно, сводя с ума. Ли уже не отвечает. Он не может. Только стонет, только плывет, только позволяет делать с собой всё, что этот мужчина захочет. А мужчина смотрит на него и думает: утром обязательно трахнет его ещё раз. Такое нельзя отпускать не использовав по максимуму.  Ли плохо помнит, как кончил. Кажется, в какой-то момент мужчина вжал его в подушки и выдохнул куда-то в ухо короткое "можно". Кажется, его тело справилось само — выгнулось, забилось, закричало. А сознание просто отключилось. Слишком много для одного вечера. Слишком много унижений, слишком много боли, слишком много этого странного, размазывающего его по полу кайфа. Он просто вырубился, не успев даже понять, что произошло. Мужчина вышел из него, откинулся на спинку дивана, стянул презерватив. Несколько минут просто сидел, восстанавливая дыхание. Потом повернул голову и посмотрел на это тело, распластанное рядом. Пацан из клуба. Он предпочитал девушек, а этот ещё и совсем не его типаж, ужасно молодой, выглядящий вызывающе. Сейчас голый, в разводах смазки и слез, белые волосы разметались по подушке, губы припухшие, темно красные на этом светлом лице. Дышит ровно — интересно когда он успел отключиться.  Мужчина лениво скользил по нему взглядом и думал: был ли у него хоть раз в жизни настолько хороший секс? Он перебирал в голове всех — женщин, мужчин, одноразовых, не очень, — и не находил. Никто не подставлялся так. Никто не ломался так красиво. Никто не смотрел на него с такой абсолютной, слепой покорностью. Надо бы сейчас разбудить этого щенка, сунуть деньги на такси и выставить за дверь. Вообще лучше сразу забыть про этот своеобразный опыт. Не хватало ещё чтобы это как-то всплыло, связь с таким малолеткой, вдруг он вообще не совершеннолетний. Глупо было идти на поводу своих желаний. Но он не мог отказать себе в удовольствии. В удовольствии трахнуть его еще раз утром. Потому что он уже вошел во вкус. Редко удавалось заполучить что-то настолько интересное в свои руки. Такое как сейчас - ещё никогда.  Знал бы он, что тот умеет так выпрашивать — сам бы запихнул в машину, как только увидел в клубе. Хотя нет. Он был не готов лишиться этой картины. Этого сладкого слома воли зарвавшегося пацана. Момента, когда наглая ухмылка сползла с лица, а вместо нее появились слезы и мольба. Он бы прожил это ещё раз.  Мужчина вздохнул, поднялся, нашел в ванной большое полотенце. Кое-как обтер Ли — тот даже не пошевелился, только простонал что-то во сне. Потом подхватил его на руки — легкий, почти невесомый, — и понес в спальню. Уложил на кровать, натянул одеяло. Сам лег рядом, помедлил секунду — и притянул это теплое, расслабленное тело к себе, зарылся носом в белые волосы. Он любил, когда во сне его что-то грело. А если это что-то еще и принимало его член пару минут назад — тогда вообще идеально. Уснул он быстро, впервые за долгое время без снотворного. И кажется впервые за долгое время ему снилось что-то не раздражающее.