3 и 1

Пролог: Две стороны одной медали Часть 1. Вселенная и Предыстория: Наследие стали и ночи В мире, где тени Готэма переплетаются с солнечным светом Канзаса, союз Брюса Уэйна и Кларка Кента всегда был чем-то большим, чем просто партнерство. Это был мост между двумя мирами: миром тьмы и миром надежды. Их сыновья, Дэмиан Уэйн и Джонатан Сэмюэл Кент, унаследовали не только силы, но и этот сложный, противоречивый дуэт. Джонатан Кент (19 лет) — сын Супермена и Лоис Лейн. В отличие от своего отца, Джон рос не в изоляции на ферме, а в центре внимания Метрополиса, с любящими родителями, которые учили его ответственности. Он вобрал в себя лучшее от Кларка: доброту, эмпатию, непоколебимое чувство справедливости и веру в людей. От Лоис он получил острый ум, упрямство и умение видеть правду, какой бы горькой она ни была, а также журналистскую дотошность в мелочах. Джон габаритнее, мускулистее Дэмиана — широкоплечий, мощный, с открытой, теплой улыбкой, которая так контрастирует с суровым выражением лица его парня. Его тело — результат как криптонской физиологии, так и тяжелой работы на ферме. Из-за длительного воздействия криптонита в детстве и особенностей криптонской регенерации, его член значительно превосходит среднестатистические человеческие размеры — он очень большой, толстый и длинный. Это всегда было деликатной, но непростой темой в их отношениях. Первые месяцы Дэмиан привыкал, терпел боль, учился расслабляться. Джон, в свою очередь, учился невероятному терпению и самоконтролю, чтобы не навредить любимому. Дэмиан Уэйн (21 год) — сын Бэтмена и Талии аль Гул, наследник Лиги Убийц и состояния Уэйнов. Он был выкован как идеальное оружие с самого детства, но, вопреки всему, выбрал путь героя. Дэмиан — это клубок противоречий: высокомерный, резкий, язвительный, но при этом невероятно преданный тем, кого считает своей семьей. Под броней Робина скрывается израненная душа, которая отчаянно ищет принятия и любви, даже если он никогда в этом не признается. Он подтянут, строен, каждый мускул его тела отточен годами тренировок, движения точны и смертоносны. Там, где Джон действует сердцем, Дэмиан руководствуется расчетом. Но за полгода отношений он начал позволять себе роскошь иногда чувствовать, а не только анализировать. Их роман длиною в полгода стал для всех шоком. Слишком разные. Слишком упрямые. Слишком много общего багажа травм за плечами. Но именно в этой разнице и крылась их сила. Джон стал для Дэмиана якорем, удерживающим его в мире света. Дэмиан для Джона — защитником, который не даст наивности погубить его, и реалистом, который всегда скажет правду, даже горькую. Дик Грейсон, старший брат для них обоих (для Дэмиана — по духу, для Джона — по частоте совместных миссий), ласково называет Дэмиана «Дэми». Эту привычку перенял и Джон, когда хочет быть особенно нежным или, наоборот, вывести парня из себя, чтобы тот перестал быть «Робином» и стал просто его Дэми. Их квартира в Метрополисе — идеальный компромисс: достаточно далеко от Готэма, чтобы Дэмиан мог дышать, и достаточно близко к Смолвилю, чтобы Джон мог навещать родителей. В этой квартире смешались два мира: готэмский минимализм и канзасский уют, книги по криминалистике и комиксы, тренировочное оружие и свежая выпечка от мамы Кент. Часть 2. Инцидент: Красный рассвет Это была рядовая операция. Бэт-семья (Дэмиан, Дик и Тим) зачищала старую лабораторию S.T.A.R. Labs, которую облюбовала банда мета-злодеев под руководством безумного ученого по фамилии Грейвз. В это же время Джон в составе Титанов отрабатывал вызов на окраине города, связанный с утечкой радиации. Никто не ожидал подвоха. Грейвз, понимая, что проигрывает, активировал протокол самоуничтожения и распылил в воздухе экспериментальный газ на основе красного криптонита, который хранился в лаборатории. Газ не был смертельным для людей, но для криптонцев он был катастрофой. Дэмиан, находившийся слишком далеко, чтобы попасть под прямое воздействие, видел лишь яркую малиновую вспышку и содрогание воздуха там, где только что был его парень, прикрывающий Титанов. Связь прервалась. Когда Титаны и Бэт-семья добрались до места, картина была шокирующей: два Джона, абсолютно идентичных внешне, но словно вывернутых наизнанку. Один — в красном варианте костюма, другой — в синем. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и смотрели с неприкрытой враждой. Superboy-Red — воплощение криптонского начала Джона. Он импульсивен, горяч, более агрессивен и собственнически настроен. В нем больше от мощи Супермена, необузданной и дикой. Он смотрит на мир вызовом. Именно в нем сконцентрировалась та часть Джона, которая злится, ревнует и готова драться за свое. Его сила ощущается как нечто первобытное, неконтролируемое. Он говорит громче, двигается резче, улыбается хищнее. Superboy-Blue — квинтэссенция человечности Джона. Он нежен, задумчив, эмпатичен, но при этом невероятно ревнив и раним. Он остро нуждается в подтверждении любви и боится, что Дэмиан выберет не его. Он — сердце Джона, обнаженное и пульсирующее. Его движения мягче, голос тише, в глазах часто стоит влага. Он хочет защищать и быть защищенным. Обследование в Башне Титанов показало, что оба физически и ментально здоровы и являются полноценными личностями с одинаковыми наборами воспоминаний, вплоть до последней секунды перед разделением. Супермен, связавшись с Бэтменом и проанализировав архивы Криптона и земные исследования, нашел два возможных пути воссоединения: 1. Время: Разделение нестабильно и может пройти само собой через несколько дней или недель, когда эффект красного криптонита рассеется. 2. Слияние воедино: Загадочная формулировка в древних криптонских текстах, не имеющая научного объяснения. Упоминалось, что разделенный криптонец может воссоединиться через "узы сердца", но механизм был неясен. Пока взрослые ломали головы над переводами, Супермен принял соломоново решение: отправить обоих Джонов домой в их с Дэмианом квартиру и ждать, соблюдая покой. Дэмиану об этом сообщил отец по защищенному каналу связи, когда тот уже возвращался с задания. --- Глава 1: Добро пожаловать домой (или с ума?) Метрополис встречал Дэмиана холодным вечерним ветром. Он летел в своем планере, игнорируя пронизывающий воздух. Мысли путались. Два Джона. Два его парня. Абсурд. Бред. Но Бэтмен не ошибался в фактах. Приземлившись на крыше их квартиры, он бесшумно проник внутрь через окно гостиной, как делал это сотни раз. И замер. Картина, открывшаяся ему, была достойна кисти Сальвадора Дали. На диване, в обнимку с подушкой (подушкой Дэмиана, как он с удивлением заметил), сидел Superboy-Blue. Он был в синей футболке Джона, глаза его были влажными, а на щеках виднелись разводы от слез. Он смотрел на дверь с такой тоской, словно ждал вечность. В противоположном углу комнаты, скрестив руки на мощной груди, стоял Superboy-Red. Ярко-красная футболка, на лице — маска высокомерия и плохо скрываемой злости. Он буравил взглядом спину своего «близнеца» и то и дело переводил взгляд на ту же дверь. — Дэми! — воскликнул Синий, вскакивая и бросаясь к нему. Он хотел обнять, но замер в нерешительности, боясь спугнуть. — Уэйн, — одновременно кивнул Красный, оставаясь на месте, но в его глазах вспыхнул тот же голод, что и у Синего. Дэмиан медленно снял маску Робина. Глаза его метнулись от одного к другому. Идентичные лица, родные черты... но такие разные энергии. — Какого черта здесь происходит? — голос его был ледяным, но внутри все переворачивалось. Он не знал, как реагировать. — Это всё твой проклятый красный криптонит, — фыркнул Красный. — Если бы вы быстрее нейтрализовали Грейвза... — Не твой, а наш, — мягко поправил Синий, делая шаг к Дэмиану. Он остановился в полуметре, не решаясь прикоснуться. — Мы — это все еще мы, Дэми. Я люблю тебя. — Он протянул руку, касаясь щеки Дэмиана кончиками пальцев, словно проверяя, настоящий ли он. — Я тоже его люблю! — Красный мгновенно оказался рядом, оттесняя Синего. — И имею на это полное право. Даже большее. — Прекратить! — рявкнул Дэмиан, отбивая обе руки. — Вы оба — Джон. Мой Джон. И я не собираюсь участвовать в ваших... склоках. Сядьте. Оба. — Он указал на диван, и, к его удивлению, они послушались, сев на максимальном расстоянии друг от друга. Дэмиан прошел на кухню, налил себе воды (руки слегка дрожали, чего он никогда не позволил бы себе на миссии) и вернулся в гостиную, усаживаясь в кресло напротив дивана. — Легко сказать, — Красный зарычал, сверкая глазами. — Но ты не знаешь, каково это — видеть, как он трогает тебя, и чувствовать, что это должен быть я. Что часть меня крадет твои прикосновения. — Я не краду, — Синий всхлипнул, сжимая подушку. — Я просто... я тоже хочу быть с ним. Я не могу без него, так же как и ты. Мы — это он, Дэми. Наша любовь к тебе — это то единственное, что у нас общее. Дэмиан молчал, сверля их взглядом. Он анализировал. Красный — гнев, собственничество, похоть. Синий — печаль, нежность, страх. Два его Джона. Две части души, которые он любил в одном человеке, теперь существовали отдельно. — Хорошо, — наконец сказал он. — Вы оба здесь. Вы оба — Джон. Значит, вы оба будете слушаться меня. Никаких драк. Никаких споров, кто главнее. Вы оба для меня равны. Понятно? Они переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то похожее на надежду. — Понятно, — буркнул Красный. — Да, Дэми, — кивнул Синий. Разговор о «слиянии» Позже, когда первые эмоции улеглись, они сидели на кухне за ужином, который Синий настоял приготовить (спагетти с соусом — любимое блюдо Джона, которое Дэмиан никогда не признавал публично, но всегда съедал до крошки). Дэмиан, попивая (вопреки обыкновению) чай, изложил информацию от отца. — «Слияние воедино», — задумчиво произнес Красный, потирая подбородок. — Звучит не очень научно. Твой отец уверен, что это не просто метафора? — Бэтмен не делает предположений без оснований, — отрезал Дэмиан. — Тексты были криптонские. Ваш отец их переводил. Там четко сказано: либо время, либо «слияние». — Возможно, это метафора, — тихо сказал Синий, глядя на Дэмиана поверх чашки. — Мы разделились на две части. Что может соединить две части? — Время, — отрезал Дэмиан. — Бэтмен сказал, это может пройти само. — А если нет? — Красный подался вперед, его глаза опасно блеснули. — Мы не можем жить как сиамские близнецы, привязанные к одному парню. Это сведет нас с ума. Сведет тебя с ума. — Мы уже прочитали все, что нашли твой отец и Кларк, — поддержал Синий. — Там была только эта фраза. И мы... мы думаем, что поняли. Дэмиан нахмурился, чувствуя подвох. Он отставил чашку. — И что же? Красный и Синий переглянулись. В этом взгляде впервые не было вражды, а было странное, пугающее единство. Они словно общались без слов, как иногда умел делать цельный Джон, когда они с Дэмианом были особенно близки. — Мы думаем, это про нас троих, — начал Красный. — Про то, что соединяет части в одно целое. — Ты — связующее звено, Дэми, — прошептал Синий, краснея. Он опустил глаза, но потом снова поднял их с непривычной для себя смелостью. — Мы не можем... соединиться друг с другом. Мы не хотим этого. Это неправильно. Это было бы... как с самим собой. Но если будет точка опоры, катализатор... кто-то, кого мы оба любим больше жизни... До Дэмиана дошло. Медленно, но неумолимо, как айсберг до «Титаника». — Вы шутите? — Дэмиан вскочил, стул с грохотом упал на пол. Его лицо залила краска гнева и смущения. — Вы предлагаете мне переспать с вами обоими? Одновременно? Чтобы вы... слились? — Это просто теория, — быстро сказал Синий, вставая и подходя ближе с поднятыми руками, словно успокаивал дикое животное. — Худшей теории я не слышал! — Дэмиан сжал кулаки, его челюсть свело от ярости. — Я не какая-то лабораторная крыса! И вы... вы оба... это извращение! — Это не извращение, Дэми, это мы, — Красный тоже встал, но с другой стороны, заходя ему за спину. — Мы любим тебя. Каждая наша клетка любит тебя. Возможно, чтобы стать целыми, нам нужно разделить с тобой самое сокровенное. И другого пути нет. Дэмиан попытался отойти, но Красный мягко, но непреклонно взял его за запястье. Синий встал вплотную со спины, утыкаясь носом в его затылок, вдыхая знакомый запах. — Не трогайте меня, — прошипел Дэмиан, но голос дрогнул. Прикосновения Джона, даже разделенного, действовали на него безотказно. — Ш-ш-ш, — выдохнул Синий ему в шею, горячо и влажно. — Мы никогда не сделаем тебе больно. Ты же знаешь. — Мы будем любить тебя так, как ты заслуживаешь, — Красный притянул его за руку, заставляя повернуться к нему лицом. — Всей душой. Всеми частями. Ты справишься. Ты же Робин. Ты сильнее, чем думаешь. Дэмиан оказался зажат между двумя горячими, мускулистыми телами. Два сердца бились в унисон чуть быстрее человеческого ритма, два знакомых, любимых запаха (один — с оттенком озона и стали, другой — с нотками хлеба и солнца) окружили его. Красный наклонился и накрыл его рот своим — требовательно, жадно, со вкусом стали и неба. Это был поцелуй собственника, завоевателя. Губы Синего в это время целовали его шею, ключицу, нежно, почти благоговейно, словно он молился. Разум Дэмиана кричал: «Беги! Это безумие! Ты Уэйн! Ты не участвуешь в оргиях!». Но тело, изголодавшееся по Джону за полдня разлуки, за неделю напряжения, предательски отзывалось на эту двойную ласку. Он застонал в поцелуй Красного, и это был приговор. — Хороший мальчик, — прошептал Красный, отрываясь от его губ. В его глазах горел триумф. — Мы сделаем всё хорошо, Дэми, — пообещал Синий, покусывая мочку его уха. — Мы сделаем так, что тебе понравится. Обещаю. Дэмиан Уэйн, Робин, наследник Бэтмена, сдался. Страх, гнев и возбуждение сплелись в тугой узел внизу живота. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. --- Глава 2: Граница дозволенного (Подготовка) Они переместились в спальню. Большую кровать, где обычно Джон обнимал его по ночам, защищая от кошмаров, теперь заняли трое. Джоны действовали слаженно, словно репетировали это сотни раз, хотя каждое их движение было продиктовано инстинктом и любовью. Дэмиан стоял у кровати, пытаясь сохранить остатки самообладания. Он скинул плащ, оставшись в облегающем костюме Робина. — Правила, — выдохнул он, когда Красный стянул с него верх брони. — Никакой грубости. Слушаться меня. Если я говорю «стоп» — значит, стоп. Понятно? — Конечно, Дэми, — кивнул Синий, стягивая с себя футболку. Под ней открылась мощная грудь, покрытая легкой порослью волос. — И не смейте драться друг с другом, пока... пока мы этим заняты, — договорить было сложно, потому что Красный уже расстегивал его штаны, стягивая их вместе с броней. — Мы будем так заняты тобой, что нам будет не до драк, — усмехнулся Красный, опускаясь на колени. Он стянул с Дэмиана штаны вместе с боксерами, оставляя его полностью обнаженным перед ними. Дэмиан вздрогнул, но не от холода. Два жадных взгляда прошлись по его телу. Подтянутое, мускулистое, с четкими линиями пресса, со следами старых шрамов, которые Джон так любил целовать, оно было прекрасно в своей строгости. Красный смотрел на него как хищник на добычу. Синий — как скульптор на совершенное творение. — Ложись, — мягко попросил Синий, откидывая одеяло. — На спину. Доверься нам. Дэмиан лег на спину, чувствуя себя неловко и возбужденно одновременно. Холод простыни контрастировал с жаром его кожи. Джоны устроились по бокам. Игра с телом: Прелюдия Синий начал первым. Он склонился над грудью Дэмиана, его губы едва касались кожи, прокладывая дорожку из поцелуев от ключицы вниз, к соскам. Он дышал на влажные следы, заставляя Дэмиана покрываться мурашками. Красный в это время взял его руку и начал целовать каждый палец, по очереди, после чего прикусил кожу на запястье, оставляя легкий след — метку. Дэмиан закусил губу, чтобы не застонать. Это было слишком. Слишком много ощущений. Синий добрался до соска. Лизнул его, потом дунул, заставляя тот затвердеть до боли. — Какие они чувствительные у моего Робина, — прошептал он, прежде чем втянуть сосок в рот. Он сосал нежно, посасывая и играя языком. — Ах! — Дэмиан выгнулся, вцепившись свободной рукой в плечо Синего. Его член, уже давно вставший, дернулся, ударив по животу. В ту же секунду Красный накрыл его второй сосок. Он не был нежен. Он сжал его между пальцами, потянул, слегка выкрутил, наблюдая за реакцией Дэмиана. Боль и удовольствие смешались воедино, ударив в голову. — Не смей... так... сильно... — простонал Дэмиан, но его тело выгнулось навстречу этой грубости. — Слабо? — Красный усмехнулся, но ослабил хватку, переходя к поглаживаниям и пощипываниям. Две головы склонились над его грудью. Они целовали, кусали, посасывали, щипали его соски, словно соревнуясь, кто доставит больше наслаждения. Язык Синего описывал круги, зубы Красного слегка смыкались, дразня. Дэмиан метался между ними, не в силах сдерживать стоны. Его член истекал смазкой, упираясь в живот, яйца подтянулись. — Пожалуйста, — выдохнул он, сам не зная, о чем просит. — Что, Дэми? Скажи нам, — промурлыкал Красный, спускаясь поцелуями к его животу, проводя языком по каждой мышце пресса. — Хочешь, чтобы мы тебя трахнули? — спросил Синий, глядя ему в глаза с непривычной для себя смелостью. Он тоже двинулся ниже, целуя бедра. — Хочу... просто сделайте уже что-нибудь, — прорычал Дэмиан, теряя терпение. Его достоинство таяло с каждой секундой. — Как скажешь, — Красный плотоядно улыбнулся и взял в рот член Дэмиана. Он не просто сосал — он пил его, глубоко заглатывая, работая горлом, используя криптонский контроль, чтобы не задеть зубами. Одновременно Синий начал лизать его яйца, нежно втягивая их в рот по одному, массируя языком чувствительную кожу. — О... Боже... Джон... — Дэмиан откинул голову на подушку, вцепившись в волосы Красного. Это было запредельно. Рот Красного на члене, язык Синего на яйцах — двойное удовольствие разрывало его на части. Он уже чувствовал, как приближается оргазм, но Красный, словно почувствовав, остановился, отпуская его член с мокрым звуком. — Не так быстро, — усмехнулся он, вытирая губы. — Мы только начали. — Ненавижу тебя, — выдохнул Дэмиан. — Нет, не ненавидишь, — Красный поцеловал его в живот. Растяжка: Первый шаг к двойному Красный потянулся к тумбочке и достал смазку (подарок на полгода отношений, над которым они тогда посмеялись, но теперь Дэмиан был благодарен Дику за эту "полезную" идею). Он выдавил щедрую порцию на пальцы. — Расслабься, Дэми. Мы будем медленно. — Я не стеклянный, — огрызнулся тот, но мышцы непроизвольно сжались, когда холодный палец Красного коснулся входа. Палец вошел медленно, плавно, преодолевая сопротивление. Дэмиан выдохнул, привыкая. Красный двигал пальцем внутри, разминая стенки. — Какой же ты узкий, — прошептал он. — И как я (он запнулся, поправившись) ...как Джон вообще в тебя влезал? — Привык... — выдохнул Дэмиан, закрывая глаза. Второй палец, растяжка, знакомые ощущения. Красный нашел простату и надавил, заставляя Дэмиана вскрикнуть. Но тут вмешался Синий. — Дай я, — попросил он, касаясь руки Красного. — Нет, я начал, — Красный нахмурился, но не убрал руки. — Прекратили! — рявкнул Дэмиан, открывая глаза. — По очереди. И не ссориться. Синий, давай ты. Синий довольно улыбнулся и заменил пальцы Красного. Он был нежнее, массировал стенки медленнее, но находил особо чувствительные места точнее, заставляя Дэмиана всхлипывать и выгибаться. — Здесь? — спросил Синий, надавив на простату под определенным углом. — Д-да! — выкрикнул Дэмиан, и Синий продолжил массировать эту точку, в то время как Красный целовал его бедра, покусывая внутреннюю сторону, оставляя красные следы. — Не ревнуй, — прошептал Синий, обращаясь к Красному, но глядя на Дэмиана. — Мы оба нужны ему. Мы оба любим его. Красный что-то проворчал, но продолжил ласкать бедра Дэмиана, спускаясь все ниже, к основанию его члена, который так и оставался твердым и влажным. К моменту, когда в Дэмиане уже было по три пальца каждого из Джонов (они менялись трижды, каждый раз с неохотой уступая место другому, но под взглядом Дэмиана затыкаясь), он был мокрым, растянутым и готовым принять в себя что угодно. Его дыхание сбилось, тело покрылось испариной, а в глазах стояла поволока. — Хватит, — выдохнул он. — Я готов. Просто... трахните меня уже. Они переглянулись поверх его тела. — Ты уверен? — спросил Синий, в его глазах мелькнуло беспокойство. — Делай, что сказано, Кент, — огрызнулся Дэмиан, но это прозвучало скорее как мольба. --- Глава 3: Разорванный напополам (Двойное проникновение: рот и анал) Красный и Синий встали на колени по бокам от Дэмиана, который лежал на спине, приподняв бедра на подушках, которые Синий заботливо подложил. Вид двух абсолютно одинаковых, массивных эрегированных членов напротив его лица и промежности заставил его на секунду испугаться. Криптонская природа Джонов давала о себе знать — оба были огромны, толсты, с пульсирующими венами, с влажными головками, которые, казалось, жили своей жизнью. — Я первый, — заявил Красный, занимая позицию между ног Дэмиана. — Нет, я, — Синий хотел возразить, но Дэмиан, не долго думая, схватил его за член и притянул к своему лицу. Он не собирался терпеть их споры, когда его тело горело от желания. — Засунь это сюда и не спорь, — скомандовал он, приоткрывая рот и глядя Синему прямо в глаза. Вызов, брошенный Робином, подействовал безотказно. Синий застонал, когда его головка коснулась губ Дэмиана. Он был нежен даже в этом, входя медленно, давая партнеру привыкнуть к размеру. Дэмиан прикрыл глаза, концентрируясь на том, чтобы расслабить горло, дышать носом. Запах Джона, его вкус — это было до боли знакомо и правильно, даже если сейчас это был только "синий" Джон. Он взял член в рот глубже, работая языком, посасывая головку, заставляя Синего дрожать от удовольствия. В это время Красный, смазав член остатками смазки, приставил головку к растянутому, влажному анусу Дэмиана. Он смотрел, как губы Дэмиана обхватывают члена Синего, как щеки втягиваются, как он старается доставить удовольствие, и ревность обжигала грудь, но странным образом это возбуждало еще сильнее. — Дыши, Дэми, — прошептал он и начал входить. Ощущение было сюрреалистичным. Член во рту заполнял горло, лишая воздуха, а сзади его растягивал другой, не менее огромный. Дэмиан замычал, из глаз брызнули слезы, когда Красный вошел до конца, упираясь яйцами в его промежность. Два члена наполнили его с двух сторон. Он чувствовал себя набитым до отказа, растянутым, распятым между двумя одинаковыми телами. — Какой же ты узкий, — выдохнул Красный, начиная медленно двигаться. Каждый его толчок отдавался в горле Дэмиана, заставляя его глубже насаживаться на член Синего. — Не смей... говорить... о нем... — промычал Дэмиан вокруг члена Синего, но это прозвучало неразборчиво. Впрочем, Красный понял и усмехнулся. Синий, заведенный зрелищем того, как член его «близнеца» двигается в теле любимого человека, начал двигаться сам. Он задал ритм, и Дэмиану оставалось только подчиниться. Его трахали в рот и в зад синхронно. Один толчок спереди — и тут же толчок сзади. Красный вошел — Синий вышел, и наоборот. Это был безумный, слаженный танец. Красный наклонился, целуя живот Дэмиана, его грудь, кусая соски, пока продолжал вбиваться в него. — Ты наш, — рычал он между поцелуями. — Весь наш. Слышишь? Синий гладил его по щеке, вытирая слезы, и тихо стонал, наслаждаясь теплом его рта. Он двигался мягче, но не менее глубоко. — Близко... — выдохнул Синий, чувствуя, как напряжение нарастает. — Не смей кончать без меня, — прорычал Красный, ускоряясь. Дэмиан, зажатый между ними, чувствовал, как оба члена начинают пульсировать. Он хотел кончить сам, но не мог — его член был зажат между животом и простыней, и каждое движение Джонов натирало его. Это была пытка. Первый раунд закончился тем, что Синий кончил Дэмиану глубоко в глотку. Теплые, солоноватые струи ударили в горло, и Дэмиан, давясь, глотал, не в силах остановиться. Красный вышел из него и, несколькими резкими движениями руки, излился ему на живот, на грудь, на бедра, смешивая сперму со слюной и смазкой. Дэмиан, измученный, но не удовлетворенный (его член оставался твердым и не получил разрядки), тяжело дышал, откашливаясь. — Меняйтесь, — прохрипел он, глядя на них покрасневшими глазами. Они поменялись. Теперь Красный насиловал его рот, жестко, глубоко, почти не оставляя воздуха, беря его за волосы и задавая темп. Дэмиан задыхался, но не останавливал его — это было то, что нужно. А Синий медленно, тягуче, почти нежно трахал его в зад, наклоняясь и целуя спину, шепча ласковые слова. — Ты такой красивый, Дэми... — шептал Синий. — Такой сильный... Мы любим тебя... — Заткнись и трахай, — прохрипел Дэмиан, вырываясь из сладкого плена его слов. Это было снова, и снова, и снова. Они менялись позы: Дэмиан на четвереньках, один из Джонов сзади, другой спереди в рот; Дэмиан сидя верхом на одном, другой насилует его рот; Дэмиан лежа на боку, один сзади, другой спереди. Они кончили еще раз, потом еще. Сперма заливала Дэмиана внутри и снаружи, стекала по ногам, по груди, капала на простыни. Комната пропахла сексом. Дэмиан потерял счет времени. Но Джоны не соединялись. Двое оставались двумя. — Не работает, — выдохнул Синий разочарованно, глядя на Красного через тело Дэмиана, которое они вдвоем удерживали в позе ложек. — Значит, нужно больше, — глаза Красного горели безумной решимостью. Он посмотрел на Синнего, и тот, кажется, понял его без слов. Сцена третья: Два солнца внутри (Двойное проникновение в анал) — Вы с ума сошли, — Дэмиан попытался отползти, когда понял, что они задумали. Он вывернулся из их объятий и отполз к изголовью кровати, прижимаясь спиной к спинке. Его тело было покрыто спермой, волосы взлохмачены, глаза расширены. — Это невозможно. Вы порвете меня. — Не порвем, — Красный поймал его за лодыжку и притянул обратно, несмотря на сопротивление. Сила криптонца против человеческой — шансов не было. — Криптонцы быстро регенерируют. И ты регенерируешь с нами. — Я не криптонец! Я человек! — зарычал Дэмиан, пытаясь вырваться, но Красный уже уложил его на бок. — Ты наш, а значит, справишься, — мягко сказал Синий, ложась сзади и прижимаясь к его спине. Он обнял Дэмиана, целуя плечо. — Мы будем очень медленно. Обещаю. Если будет больно — скажи, и мы остановимся. Это было страшно. Два члена в заднице одновременно. Дэмиан знал, что это физически возможно — он читал отчеты по делам, видел в даркнете, куда забирался во время расследований, — но всегда считал это чем-то запредельным, немыслимым для себя. А теперь это должно было случиться с ним. Он лежал на боку, Синий прижимался к его груди, нежно целуя в губы, успокаивая, отвлекая. Красный устроился сзади, раздвигая ягодицы и рассматривая растянутый, влажный вход, из которого сочилась смесь их спермы. — Расслабься, Дэми, смотри на меня, — шептал Синий, поглаживая его по спине, по боку, по бедру. Его поцелуи были нежными, успокаивающими. Красный снова обильно смазал свой член и начал медленно входить. Дэмиан застонал в рот Синему, чувствуя, как его снова наполняют. Это было знакомо, привычно. — Готов? — спросил Красный, когда вошел до конца. Дэмиан кивнул, зарывшись лицом в шею Синего. — Тогда я, — прошептал Синий, отрываясь от его губ. Он приставил свой член к входу, где уже был член Красного, и начал давить. Давление стало невыносимым. Дэмиан закричал, вцепившись ногтями в спину Синего, когда головка второго члена начала раздвигать и без того занятое кольцо мышц. — Тише, тише, — Красный гладил его бедра сзади, не двигаясь. — Еще чуть-чуть. Дыши. — Больно, — выдохнул Дэмиан, чувствуя, как его растягивают до предела. Слезы снова потекли по щекам. — Я знаю, прости, — Синий тоже замер, давая привыкнуть. — Ты справишься, Дэми. Ты самый сильный человек, которого я знаю. Оба члена двигались миллиметр за миллиметром, пока не вошли наполовину. Дэмиан чувствовал, как они трутся друг о друга внутри него, разделенные лишь тонкой стенкой его плоти. Это было запредельно. Больно, тесно, но дико возбуждающе. Его член, несмотря на боль, снова встал, упираясь в живот. — Всё, — выдохнул Синий. — Мы внутри. Оба. Дэмиан опустил взгляд и чуть не потерял сознание. Его живот выпирал. Не так, как когда Джон трахал его один, а гораздо сильнее. Под кожей угадывался отчетливый рельеф двух стволов, распирающих его изнутри, создавая выпуклость, которой не должно было быть. — Боже... — прошептал он, проведя дрожащей рукой по вздувшемуся животу. Кожа была натянута, горячая. — Я... я чувствую вас... там... обоих... Зрелище его собственного, раздутого двумя членами живота, оказалось последней каплей для Джонов. Они начали двигаться. Это была пытка и блаженство одновременно. Каждое движение одного члена тут же отдавалось в другом, стимулируя его изнутри через стенку. Два ствола скользили внутри него в противофазе. Синий входил — Красный выходил. Потом наоборот. Ритм нарастал. Дэмиан потерял связь с реальностью. Он кричал, стонал, плакал, просил еще. Простата сжималась с двух сторон, не давая передышки. Каждый толчок одного члена проходился по простате, а второго — давил на нее с другой стороны. Живот Дэмиана ходил ходуном. Сквозь тонкую, натянутую кожу было отчетливо видно, как два члена двигаются внутри него, создавая волны и бугры. Красный, завороженный этим зрелищем, провел рукой по вздутому животу Дэмиана, надавил сверху, ощущая под ладонью движение своего члена и члена Синего. — Ах! Твою мать! — закричал Дэмиан, чувствуя их еще отчетливее изнутри под давлением снаружи. Это было слишком. Слишком много ощущений. — Ты такой красивый, когда набит нами, — простонал Красный, ускоряя темп. Его дыхание сбилось, криптонский контроль начал давать сбои. — Мы любим тебя, Дэми, — выдохнул Синий, двигаясь в том же бешеном ритме. Они кончили одновременно. Дэмиан почувствовал, как две мощные, горячие струи спермы ударили в самые глубины его тела, наполняя его, заливая, растягивая еще больше. Струи били одна за другой, долго, по-криптонски щедро. Дэмиан кончил сам, даже не касаясь члена, просто от этого нечеловеческого ощущения наполненности и давления изнутри. Сухой, мощный оргазм сотряс его тело, выгибая дугой, вырывая крик, больше похожий на вопль. Когда Джоны, тяжело дыша, вышли из него, из Дэмиана потекло. Много. Густая, белая смесь их спермы вытекала из растянутого, пульсирующего отверстия, заливая простыни, но живот всё еще оставался округлым, тугим, полным. — Это... безумие... — прошептал он, проваливаясь в темноту. Сознание покидало его. Джоны переглянулись поверх его тела. Красный выглядел встревоженным, Синий — виноватым. — Мы перестарались, — прошептал Синий. — Нет, — Красный покачал головой, укрывая Дэмиана одеялом. — Он сильный. Он справится. Нам нужно было это попробовать. Они легли по бокам от Дэмиана, обнимая его с двух сторон, и провалились в сон, прижимаясь к любимому телу. --- Глава 4: Третье солнце (Тройное проникновение) Дэмиан не знал, сколько прошло времени. Может, час, может, три. Его разбудило знакомое тепло и... еще одно присутствие. Он открыл глаза. Сквозь шторы пробивался серый предрассветный свет. Над ним склонились трое. Красный и Синий сидели по бокам кровати, а между ними, чуть позади, у изножья, стоял Оригинальный Джон. Тот самый, цельный, которого Дэмиан любил больше всего на свете, с которым прожил полгода, с которым делил постель и жизнь. Его глаза горели огнем. Но это был не просто огонь страсти. Это был огонь ревности, собственничества и гнева, смешанный с обжигающей любовью. — Джон? — голос Дэмиана сел, сорвался. — Ты... как? — Я всегда был здесь, Дэми, — голос Джона звучал низко, с непривычной сталью. Он медленно обошел кровать и сел рядом, проведя рукой по щеке Дэмиана, по его влажным волосам. — Я чувствовал всё, что они с тобой делали. Каждое касание. Каждый стон. — Он сжал кулаки, и Дэмиан услышал, как хрустнули костяшки. — Я сходил с ума от того, что не я трогаю тебя. Что кто-то другой заставляет тебя так кричать. Что кто-то другой видит тебя таким. — Джон, это были ты... они — это ты, — попытался успокоить его Дэмиан, садясь на кровати. Сперма все еще вытекала из него, живот был тяжелым и полным. Он чувствовал себя разбитым, но при виде Джона сердце забилось чаще. — Нет. — Джон покачал головой, садясь на кровать и притягивая Дэмиана к себе. — Это не я. Они — лишь часть. Половина. А я хочу быть всем. Я хочу, чтобы ты чувствовал меня. Чтобы знал, что это я наполняю тебя. Он поцеловал Дэмиана. Глубоко, жадно, собственнически, со вкусом тоски и голода. Дэмиан застонал в поцелуй, отвечая с той же страстью. Он скучал по этому. По целому Джону. Красный и Синий смотрели на это с благоговением и странным удовлетворением. В их взглядах не было ревности, только ожидание. — Я войду в тебя, — прошептал Джон, отрываясь от его губ. — Прямо сейчас. Вместе с ними. — Нет... — выдохнул Дэмиан, хватаясь за его плечи. В его глазах мелькнул настоящий страх. — Джон, это невозможно. Там уже двое. Я не смогу. Я порвусь. — Сможешь. Ты сильный. Ты мой Робин. — Джон смотрел на него с такой мольбой и любовью, что у Дэмиана сжалось сердце. — Пожалуйста, Дэми. Позволь мне быть с тобой. Со всеми частями меня. Позволь мне доказать, что я люблю тебя больше, чем они. Я не вынесу, если останусь снаружи, пока они... пока они внутри тебя. «Щенячьи глаза». Это оружие Джон Кент применял против Дэмиана с самого их знакомства. И оно всегда работало. Всегда. Дэмиан мог противостоять Бэтмену, мог спорить с Диком, мог сражаться с любым злодеем, но против этих глаз у него не было защиты. — Ты... придурок, — выдохнул Дэмиан, закрывая глаза. — Делай что хочешь. Но если я умру, я буду преследовать тебя как призрак. Джон улыбнулся — той самой открытой, солнечной улыбкой, из-за которой Дэмиан влюбился в него. — Ты не умрешь. Я не дам. Сцена четвертая: Тройное солнце (Тройное проникновение в анал) Они уложили Дэмиана на живот, подложив под бедра несколько подушек, чтобы его задница была высоко приподнята, а доступ был максимальным. Красный и Синий уже стояли на коленях по бокам от его бедер, их члены были тверды и готовы, влажные от смазки. Джон расположился сзади, между ног, смазывая свой огромный член. — Они уже внутри? — спросил Джон, поглаживая ягодицы Дэмиана, разминая их. — Да... — глухо ответил тот, уткнувшись лицом в подушку. Он чувствовал, как головки двух членов упираются в его растянутый, все еще влажный вход. Красный и Синий вошли первыми. Медленно, плавно, но на этот раз без остановки, заполняя Дэмиана до отказа. Он застонал в подушку, снова чувствуя, как его живот начинает округляться, как два знакомых распирающих давления наполняют его. — Хорошо, — скомандовал Джон, когда они замерли внутри. — Не двигайтесь. Дай ему привыкнуть. Несколько секунд они стояли неподвижно. Дэмиан дышал глубоко, привыкая к двойному наполнению. — Я готов, — выдохнул он. Джон раздвинул ягодицы Дэмиана шире, рассматривая, как его анус растянут вокруг двух стволов. Картина была невероятной: два члена, плотно прижатых друг к другу, исчезали в туго натянутом кольце мышц. Там было тесно, влажно и пульсирующе. Джон обмакнул головку в смазку, смешанную со спермой, и начал давить. — О Боже... Джон... нет... — закричал Дэмиан, когда третья головка попыталась втиснуться туда, где, казалось, уже не было места даже для воздуха. — Да, Дэми, да, — шипел Джон, продолжая давить, но медленно, с чудовищным усилием воли контролируя себя. — Прими меня. Ты сможешь. Красный и Синий замерли, стараясь не двигаться и дать место третьему. Они чувствовали, как давление внутри Дэмиана нарастает, как его стены сжимают их до предела. Дэмиан чувствовал, как его рвут на части. Три головки раздвигали кольцо мышц до нечеловеческих, запредельных пределов. Боль была ослепляющей, но где-то за ней, в самой глубине, пульсировало дикое, неведомое доселе возбуждение. — Не могу... — рыдал он, вцепившись в подушку. — Можешь, — Джон поцеловал его в поясницу, не переставая давить. — Ты рожден для этого. Для нас. Расслабься, Дэми. Впусти меня. И головка вошла. Дэмиан закричал в подушку, тело выгнулось дугой. За головкой вошел ствол. Медленно, дюйм за дюймом, Джон проталкивался внутрь, раздвигая два других члена, втискиваясь между ними. Ощущение было сюрреалистическим. Три члена внутри него. Они терлись друг о друга, сжимаемые его телом, создавая трение, которое невозможно было описать словами. Дэмиан с ужасом и изумлением опустил руку вниз и нащупал свой живот. То, что он ощутил, заставило его забыть, как дышать. Его живот был раздут неимоверно. Кожа натянулась до прозрачности, став почти глянцевой. Он чувствовал под ладонью не два, а три отчетливых, твердых валика. Три члена распирали его изнутри, заставляя выглядеть так, словно он был на седьмом-восьмом месяце беременности. Может, даже больше. — Я... как кукла... — прошептал он, глядя на свой округлившийся, чудовищно вздутый живот. — Вы меня набили... как куклу... — Ты наш сосуд, — прорычал Джон, когда вошел до конца, упираясь яйцами в промежность Дэмиана. Он наклонился, накрывая своим телом спину Дэмиана, и прошептал ему на ухо: — Наш любимый сосуд. Наше все. Они начали двигаться. Это был хаос. Три ритма, три скорости, которые пытались синхронизироваться. Красный двигался резко, глубоко, собственнически. Синий — плавно, тягуче, нежно. Джон — мощно, размеренно, контролируя каждое движение. Каждое движение одного члена неизбежно стимулировало два других. Трение трех стволов друг о друга внутри Дэмиана создавало вибрацию, которая сводила с ума всех четверых. Дэмиан потерял ощущение времени и пространства. Он был просто телом, просто вместилищем для троих. Крики срывались с его губ непрерывно, превращаясь в один долгий, бесконечный стон. Он кончал сухо раз за разом, хотя его член был мягок и пуст, из него уже давно ничего не выходило. Оргазмы сотрясали его тело волнами, накатывая одна за другой от сверхстимуляции простаты тремя стволами, от давления на все мыслимые эрогенные зоны внутри. Живот его ходил ходуном. Там, под тонкой кожей, происходило нечто невообразимое — три члена двигались в сложном танце, создавая приливные волны, бугры и впадины. Дэмиан смотрел на это расширенными глазами, не веря, что это происходит с ним. Джон кончил первым. Он зарычал, впиваясь зубами в плечо Дэмиана (оставляя след, который заживет через пару часов), и горячие струи спермы ударили глубоко внутрь, заливая все вокруг. За ним, через мгновение, кончили Красный и Синий. Дэмиан чувствовал, как его наполняют, как живот становится еще тяжелее, еще круглее, как новая порция жидкости распирает его изнутри. Когда они, тяжело дыша, вышли из него, из Дэмиана хлынул настоящий поток. Белая, густая жидкость лилась рекой, заливая подушки, простыни, кровать. Но живот не опал полностью. Он остался округлым, тяжелым, полным — слишком много спермы скопилось внутри, чтобы вытечь сразу. --- Глава 5: Шесть часов (Эпилог) Оригинальный Джон не исчез. Красный и Синий остались. Мир, словно издеваясь или испытывая их, дал им еще шесть часов. Шесть часов, за которые трое Джонов, обезумевших от близости и любви, кончили в Дэмиана еще четыре раза. Они не могли остановиться. Каждый раз, когда Дэмиан, казалось, засыпал, один из них начинал гладить его, целовать, и возбуждение вспыхивало с новой силой. Дэмиан перестал быть Дэмианом Уэйном. Он перестал быть Робином. Он стал просто объектом любви, просто теплом, просто вместилищем. Они ласкали его, поили водой, целовали, когда он плакал от перенапряжения. И снова входили в него. Красный был самым ненасытным, он хотел Дэмиана снова и снова, грубо, страстно. Синий был нежным, он успокаивал, вытирал слезы, шептал ласковые слова, пока двигался внутри. Джон был центром, связующим звеном, он задавал ритм и следил, чтобы Дэмиан не потерял сознание окончательно. К концу этих шести часов живот Дэмиана был раздут до немыслимых размеров. Он выглядел точь-в-точь как человек на позднем сроке беременности, причем многоплодной. Когда он ложился на спину, живот тяжело вздымался над ним горой, мешая дышать. Когда он поворачивался на бок, было слышно, как внутри плещется жидкость, переливаясь при каждом движении. Сперма троих криптонцев заполнила его так, что, казалось, еще немного — и кожа лопнет, не выдержав давления. Джоны заботились о нем. Они носили его в ванну (вдвоем, потому что один не мог поднять его, не рискуя повредить), где теплая вода немного облегчала тяжесть и давление на внутренние органы. Они массировали его вздутый живот, помогая жидкости выходить естественным путем. Они кормили его с ложки, поили, укутывали в одеяла. Они целовали его, говорили, как сильно любят, и клялись, что больше никогда не подвергнут его такому испытанию. А потом, на рассвете, когда первые лучи солнца окрасили небо в розовый цвет, Красный и Синий начали мерцать. Их контуры становились размытыми, прозрачными. Они посмотрели друг на друга, потом на Джона, потом на Дэмиана, который лежал в постели, все еще с огромным животом, но с улыбкой на лице. — Спасибо, — прошептали они одновременно. Их голоса звучали в унисон, сливаясь. — Спасибо, что связал нас. — Я люблю вас, — выдохнул Дэмиан, протягивая к ним руки. — Обоих. — Мы знаем, — улыбнулся Синий, и его улыбка была полна печали и благодарности. — Береги его, — Красный посмотрел на Джона. — И себя. Они исчезли. Вспышка света, легкое дуновение ветра — и на кровати остались только двое: Дэмиан, с огромным, полным спермы животом, и Джонатан Кент, целый, неразделенный, обнимающий его так крепко, словно боялся снова потерять. — Прости меня, — прошептал Джон, целуя его в лоб, в закрытые глаза, в щеки, в губы. — Прости за все. Я люблю тебя. Только тебя. Я так тебя люблю. — Я знаю, — выдохнул Дэмиан, проваливаясь в сон. — Я знаю, идиот... Он чувствовал себя использованным, опустошенным, невероятно уставшим... и абсолютно, всецело любимым. Полгода спустя Джон и Дэмиан снова были вдвоем. Но в их отношениях появилась новая глубина, новая интимность. Иногда, когда Джон обнимал его сзади, Дэмиану казалось, что его обнимают трое — так сильно и всеобъемлюще было это чувство. Иногда, когда они занимались любовью, Дэмиан просил Джона быть то нежнее, то грубее — и Джон понимал, какую часть его души сейчас хочет видеть Дэмиан, и давал ему это. Красный криптонит больше никогда не разделял Джона. Но где-то в глубине их душ, в той точке, где соединяются два любящих сердца, всегда жила память о той безумной ночи, когда один Робин стал мостом между двумя берегами и помог трем душам снова стать одной. Иногда, просыпаясь ночью, Дэмиан клал руку на свой плоский живот и вспоминал, каково это — быть настолько полным. И улыбался в темноте, чувствуя, как Джон прижимается к его спине, обнимая и защищая. — Я люблю тебя, Дэми, — шептал Джон в его волосы. — Я знаю, — отвечал Дэмиан. — Я тоже тебя люблю. Всех тебя. --- Конец.