Лисёнок и Феникс.

--- Лисёнок и Феникс Полная история любви --- Часть первая: Девочка из канавы Лес шумел листвой, прогретый полуденным солнцем. Четырнадцатилетняя Лин'эр сидела на корточках у ручья, пытаясь отмыть троих енотов от грязи. Щенки пищали, цеплялись за руки и явно не оценивали водные процедуры. — Да стойте вы смирно! — ворчала она, лохматая, в перепачканной рубахе, с красной лентой, давно съехавшей набок. — Я вас спасаю, между прочим! Ещё благодарить будете! Еноты не благодарили. Один даже попытался цапнуть за палец. И тут лес взорвался звуками. Крики. Лошадиное ржание. Грохот копыт и треск дерева. Лин'эр вскочила, еноты шмыгнули в кусты. Сердце забилось где-то в горле. По тропе, что вилась вдоль леса, неслась повозка — дорогая, с резными бортами, но без кучера. Лошади обезумели, повозку кидало с камня на камень. А потом — глухой удар, треск, и что-то тёмное вылетело из повозки, кубарем покатилось в придорожную канаву. Повозка унеслась дальше. В лесу снова стало тихо. Только птицы щебетали как ни в чём не бывало. Лин'эр не думала. Вообще. Ноги сами понесли к канаве. — О Господи!.. — выдохнула она, заглядывая вниз. На дне, в грязи, перепачканная тиной и кровью, лежала девочка. Одежда — когда-то белоснежный шёлк с вышитыми серебряными драконами — превратилась в грязные лохмотья. Тонкое бледное лицо, рассечённый лоб, тёмные волосы разметались по грязи. Рядом валялась сломанная шпилька с нефритовой вставкой. Такие носят только очень богатые люди. Девочка не шевелилась. Лин'эр спрыгнула вниз, схватила её за шиворот и вытянула на траву. Та оказалась лёгкой — слишком лёгкой. Грязный шёлк, разбитый лоб, тёмные волосы в тине. И запах — странный, сладкий, тревожный. Так пахнут цветы перед грозой — или омеги в беде. Лин'эр вытерла грязь с её лица своим рукавом. Рана на лбу кровоточила, но не сильно. Девочка дышала часто-часто, мелко. На поясе, пристёгнутый к остаткам пояса, висел нефритовый жетон с иероглифами. И маленький серебряный браслет на запястье, чуть впившийся в кожу. Лин'эр не знала, что делать. Понимала, что сама не справится. Подхватила девочку на руки, взвалила на спину и поплелась в деревню. На околице первой попалась тётушка Вэй — она как раз развешивала бельё. — Лин'эр, чтоб тебя! — ахнула она, увидев Лин'эр с ношей. — Кого это ты? Что стряслось? — Я не знаю! — выпалила Лин'эр запыхавшись. — Она в канаву упала и без сознания! Тётушка Вэй мигом бросила бельё, подскочила ближе, заглянула в бледное лицо девочки — и охнула уже по-другому, испуганно: — Омега... Лин'эр, это ж омега! Да ещё из знатных, глянь на руки — нежные, мозолей нет... Где ты её нашла? — Да не знаю я! Помоги ты ей уже! У неё лоб расшиб! Тётушка Вэй схватила Лин'эр за руку и потащила к себе во двор, шикнув на выглядывающих соседей: — Цыц! Разбежались! Ничего не видели, ясно? Во дворе она быстро подстелила на лавку старую циновку, помогла ссадить девочку. Та обмякла, голова запрокинулась, дыхание стало совсем слабым. Тётушка приложила ладонь к её лбу — горячему, несмотря на то что девочка только что была в холодной воде. — Жар хватает, — нахмурилась она. — И запах... неспроста она без сознания. У омег бывает такое, если напугают сильно или ушиблись. Лин'эр, беги в дом, возьми чистой ткани и настойку из синего пузырька. Живо! Лин'эр метнулась в дом. Руки тряслись, когда она шарила по полкам. Нашла синий пузырёк, схватила чистую ткань, вылетела обратно. И замерла на пороге. Девочка сидела на лавке, вцепившись в руку тётушки Вэй. Глаза её были открыты — огромные, тёмные, безумно испуганные. Она озиралась по сторонам, не узнавая ничего, дышала рвано. — Где я? — голос слабый, дрожащий. — Вы кто? Где... где мои люди? Где служанки? Я... Она попыталась встать и покачнулась, чуть не упав. Тётушка еле удержала её. — Тихо, тихо, милая, — приговаривала она. — Ты в безопасности. Тебя Лин'эр нашла, из канавы вытащила. Вон она стоит. Девочка перевела взгляд на Лин'эр. Та стояла как вкопанная, грязная, лохматая, с красной лентой, похожей на снулую змею на голове. — Ты... — прошептала девочка, вглядываясь в лицо Лин'эр. — Ты пахнешь... как... — Лесом и потом, — быстро перебила тётушка Вэй, заслоняя Лин'эр собой. — Она ж по лесу бегала, как коза дикая, енотов спасала. Ты не слушай нос, милая, у тебя, поди, после падения всё перепуталось. Девочка моргнула, будто не понимая слов. Её взгляд снова остановился на Лин'эр — долгий, изучающий. — Ты... Лин'эр? — повторила она имя, пробуя на вкус. — Ты меня вытащила? Лин'эр не знала, что делать. Стояла с тканью и пузырьками в руках, растрёпанная, грязная, взъерошенная от бега. Тётушка Вэй вздохнула, забрала у неё пузырёк и ткань, ловко принялась промывать рану на лбу девочки. — Лин'эр, сходи за водой. Свежей. Из колодца. Лин'эр коротко кивнула и побежала к колодцу. --- Часть вторая: Побег Лин'эр метнулась к колодцу на другом конце деревни, ветер свистел в ушах, красная лента снова съехала набок. Ведро гремело, вода плескалась через край, пока она бежала обратно, расплёскивая половину. Когда влетела во двор, девочка сидела на лавке уже одна. Тётушка Вэй ушла в дом — слышно было, как гремит посудой. Девочка смотрела на неё. В упор. И даже сквозь бледность и запёкшуюся кровь было видно — она Лин'эр разглядывает. Изучает. — Ты запыхалась, — тихо сказала она. — Из-за меня. Пауза. Ветер шевелил её грязные волосы. — Меня зовут Фэнхуа. Я... я должна была ехать в храм, к тётке. Но на нас напали. Разбойники. Слуги разбежались, а кучер... — она сглотнула, глаза заблестели. — Кучера убили. Она смотрела на Лин'эр и, кажется, ждала чего-то. Может, жалости. Может, вопросов. — Ты ведь не прогонишь меня? — вдруг спросила она совсем тихо. — Я заплачу. У меня есть деньги. Я... я не хочу обратно в лес. Там страшно. — Не нужно мне ничего, — ответила Лин'эр. — Скоро тебя вернут в империю. Она поставила ведро и собиралась уходить. Фэнхуа смотрела на неё огромными глазами. В них плескалась обида? Растерянность? — Ты... уходишь? — голос дрогнул. — Просто оставляешь меня здесь? Она попыталась встать, но ноги подкосились, и она осела обратно на лавку, побледнев ещё сильнее. — Лин'эр! — окликнула тётушка Вэй из дома. — Ты куда? А ну вернись, помоги мне! — Тц... иду! — крикнула Лин'эр и пошла в дом. Фэнхуа смотрела ей вслед. --- В доме тётушка Вэй уже разложила на столе чистые тряпицы, миску с тёплой водой и какие-то мази в плошках. Она глянула на Лин'эр — с ног до головы грязную, лохматую, с красной лентой, похожей на снулую змею на голове — и всплеснула руками. — Глянь на себя! Сама как из канавы вылезла. Умойся хоть, пока я ей рану обработаю. За окном послышался шум — стук копыт, голоса. Много голосов. И командный, властный женский голос перекрывал остальных: — Здесь! Следы ведут сюда! Обыскать всё! Фэнхуа вздрогнула на лавке, вскинула голову. В глазах — надежда пополам со страхом. Лин'эр взяла из сундука чистую одежду и полотенце и направилась к бане. Перед тем как уйти, она бросила взгляд на ту девочку и сказала: — Всё будет нормально. Это из империи наверное. Фэнхуа перехватила её взгляд — и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, благодарное, несмотря на страх. — Спасибо, — одними губами прошептала она. Лин'эр нырнула в баньку — маленькую, тёплую, пропахшую берёзовым веником и дымом. Скинула грязную одежду в угол, плеснула на камни воды — пар взвился облаком. Сквозь щели в досках было слышно, как во дворе тётушки Вэй стало шумно. Топот, звяканье сбруи, женские голоса — властные, резкие. — ...госпожа Фэнхуа! Жива! Слава Небу! — Немедленно постелить! Лекаря! Кто её нашёл? — Деревенская девчонка, говорят... — Позвать ко мне эту девчонку. Немедленно. Голос — низкий, холодный, привыкший приказывать. В дверь бани постучали. — Занято! — крикнула Лин'эр, намыливаясь и не обращая внимания на суматоху. «Я ничего плохого не сделала. Значит, спрашивать и требовать от меня нечего», — подумала она и спокойно продолжала плескаться. За дверью помолчали. Потом тот же властный голос произнёс: — Это госпожа Вэй, старшая фрейлина дворца Цинхэ. Я желаю видеть ту, что спасла мою племянницу. Я подожду. Слышно было, как за дверью кто-то отошёл. Во дворе продолжалась суета — беготня, приказы, стук копыт уходящих лошадей. А Лин'эр сидела в баньке, смывала с себя грязь, и сквозь пар доносился голос Фэнхуа — слабый, но отчётливый: — Тётушка, не смейте её пугать. Она... она добрая. Она енотов спасала. — Енотов? — голос фрейлины дрогнул от изумления. — Вы наверное ошиблись, — крикнула Лин'эр в ответ. Она не хотела выходить к людям из империи и иметь с ними какие-то дела. За дверью повисла тишина. Потом низкий голос фрейлины произнёс с холодным удивлением: — Ошиблись? Дитя, ты спасла племянницу императорского советника. Такое не забывают и не ошибаются. — Лин'эр ушла в лес! К вечеру может придет, — соврала она. За дверью повисла напряжённая тишина. Потом голос фрейлины — ледяной, чеканный: — Ушла в лес. — Она часто там пропадает, госпожа, — затараторила тётушка Вэй. — Девчонка дикая, самостоятельная, с двенадцати лет одна живёт. Но сердце у неё золотое, вы не думайте! Молчание. Фэнхуа вдруг тихо рассмеялась — устало, но с каким-то тёплым удивлением. — Дикая, говорите... — пробормотала она. — Тётушка, я хочу остаться здесь. На сегодня. — Что?! — Фэнхуа, это невозможно, — резко оборвала фрейлина. — Твоё место во дворце, лекари, безопасность... — Мои люди погибли, защищая меня, — голос Фэнхуа дрогнул, но стал твёрже. — А эта дикая девчонка вытащила меня из канавы и не бросила. Я хочу дождаться её и поблагодарить. Лично. Это моё желание, тётушка. Лин'эр тихо выругалась про себя и крикнула: — Она может и в другой деревне остаться на ночь! Лучше не ждите и отдохните во дворце! Тишина. Такая густая, что слышно было, как во дворе муха пролетела. А потом — смех. Тонкий, серебристый, усталый, но искренний. Фэнхуа смеялась, прикрывая рот ладонью. — Тётушка, — выдохнула она сквозь смех, — вы слышите? Она меня в другую деревню отправляет! Голос фрейлины — сухой, как осенний лист: — Эта девица... она всегда так разговаривает со старшими? — Всегда, — вздохнула тётушка Вэй обречённо. — Вы уж простите её, госпожа. Она не со зла. Просто... просто она такая. Фэнхуа вдруг закашлялась — долго, надрывно. Смех сошёл на нет. — Фэнхуа! — встревоженно воскликнула фрейлина. — Лекаря! Немедленно! — Я в порядке, — прохрипела Фэнхуа, но голос у неё был слабый. — Тётушка... я правда хочу остаться. Здесь тихо. Здесь... безопасно. Пауза. Потом шорох одежд. — Хорошо, — голос фрейлины звучал жёстко, но в нём прорезалась усталость. — Останемся до утра. Но я выставлю охрану. И лекарь будет ночевать здесь же. — Спасибо, тётушка. За дверью бани послышались шаги. Кто-то подошёл совсем близко. И тихий голос Фэнхуа, обращённый к деревянной двери: — Лин'эр... я знаю, что ты там. И знаю, что ты меня слышишь. Я не уеду, пока не скажу тебе спасибо. Так что можешь сидеть в бане хоть до утра. Я подожду. — Лин'эр в лесу и я не знаю когда она вернётся, — снова соврала Лин'эр. Тишина. Потом лёгкий вздох — то ли смешок, то ли усталое удивление. — Упрямая, — прошептала Фэнхуа так тихо, что только ветер мог услышать. Голос фрейлины, обращённый к кому-то из свиты: — Расставить людей по периметру. Если увидите девчонку — не пугать, просто сообщить мне. Живой она мне нужна или мёртвой, но эту благодарность я в неё вобью. — Тётушка! — возмущённый шёпот Фэнхуа. — Я пошутила, — сухо. — Почти. Лин'эр понимала, что не сможет выйти из бани через дверь. Но в бане было маленькое окошко. Она вытащила стекло, убедилась, что никого нет рядом, и тихо вылезла. Так же тихо пробиралась через деревню к выходу. Когда вышла за околицу, побежала в другую деревню — переждать, пока люди из империи уедут. Она бежала по тропе, босая (сандалии в бане оставила, некогда было), ветер свистел в ушах, раздувал волосы, трепал красную ленту. Выбежала в поле и остановилась, уперев руки в колени, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, в боку кололо. Поле простиралось до самого горизонта, колосья пшеницы шелестели под ветром. Она стояла, хватая воздух ртом, и слушала, как затихает вдали её недавняя паника. И вдруг — треск веток со стороны леса, что остался позади. Тяжёлое дыхание, шорох, и на тропинку вывалилась ОНА. Фэнхуа. Бледная, запыхавшаяся, в порванной одежде, с размотавшимся бинтом на лбу. Она схватилась за ствол молодой берёзки, пытаясь устоять на ногах, и смотрела на Лин'эр огромными тёмными глазами. Лин'эр не ожидала такого. Она повернулась и пошла дальше, делая вид, что никого не замечает и не знает, кто это. — Постой... — выдохнула Фэнхуа, но так тихо, что ветер унёс её слова. Она сделала шаг — и осела на колени прямо в пыль. Руки упёрлись в землю, голова опустилась. Дышала тяжело, рвано. Лин'эр шла медленно, чтобы если что подбежать и помочь, если ей станет совсем плохо. — Не уходи. Голос слабый, хриплый, но отчаянный. Лин'эр обернулась. Фэнхуа стояла на коленях в пыли, вцепившись руками в землю. Лицо белое как мел, глаза блестят. Бинт совсем съехал, открывая разбитый лоб с запёкшейся кровью. — Пожалуйста, — выдохнула она. — Я не могу... не могу встать. Лин'эр смотрела на неё. Не могла уйти из-за совести. Проругавшись про себя, она махнула рукой и пошла к ней. Фэнхуа подняла на неё глаза. В них плескалось что-то — облегчение, благодарность и ещё какая-то странная, недетская решимость. — Я знала, — выдохнула она, пытаясь улыбнуться дрожащими губами. — Знала, что вернёшься. Она попыталась встать, опираясь на руку Лин'эр, и тут же покачнулась, повиснув на ней. Горячая, лёгкая, пахнет кровью и полынью. — Прости, — прошептала она, уткнувшись лбом Лин'эр в плечо. — Я не хотела быть обузой. Просто... просто там, во дворце, все вокруг врут. А ты... ты сразу убежала. Значит, честная. Лин'эр не стала ничего говорить. Подхватила её на спину и понесла обратно к деревне. Фэнхуа обмякла у неё на спине, тёмные волосы лезут в лицо, пахнут потом и кровью. Дышит тяжело, но молчит — только изредка всхлипывает от тряски. Когда они вышли к околице, стало слышно — в деревне переполох. Крики, топот, женские голоса. — Госпожа Фэнхуа пропала! Найти! Живо! Фэнхуа вздрогнула, вцепилась в рубаху Лин'эр. — Не отдавай меня им, — шепнула горячо в ухо. — Пожалуйста. Там тётка... она меня в храм заточит, если узнает, что я сбежала. Я не хочу. Я хочу... хочу с тобой. — Нельзя, — ответила Лин'эр. Она поставила Фэнхуа на землю, отряхнула от грязи и, убедившись, что никого нет, пошла через кусты, чтобы избежать встречи с её людьми. Фэнхуа на мгновение замерла, когда Лин'эр поставила её на землю. В глазах мелькнула растерянность — но потом она увидела, что Лин'эр не уходит, а ныряет в кусты, и поняла. Она шагнула за ней, цепляясь за ветки, путаясь в порванных одеждах, но молча. Только дыхание сбивалось. Кусты вывели к старой тропе, что огибала деревню с восточной стороны. Отсюда было слышно, как за домами суетятся люди фрейлины. Фэнхуа остановилась, прислонившись к стволу старого дуба. Глянула на Лин'эр — в упор, тёмными глазами. — Куда теперь? — спросила тихо. — Стой на месте! За тобой скоро придут и помогут! — Лин'эр взяла её за руку и повела обратно к тому месту. — За мной нельзя. Она развернулась и собиралась снова уходить. Фэнхуа вцепилась в её руку мёртвой хваткой. Пальцы тонкие, но сильные — неожиданно сильные для той, кто только что валилась с ног. — Не смей, — выдохнула она. — Не смей меня бросать. Голос дрожит, но в глазах — огонь. Настоящий, отчаянный. — Я не вернусь туда. Слышишь? Лучше умру здесь, в лесу, чем опять в клетку. Ты не знаешь, что это такое — когда за каждым твоим шагом следят, когда дышать не дают, когда ты даже не человек, а... вещь. Будущее Империи, мать нации, сосуд для наследника. А я живая! Я хочу жить! Она отпустила руку Лин'эр и отшатнулась, будто сама испугалась своей вспышки. — Прости, — прошептала тише. — Ты не обязана... Ты меня не знаешь. Иди. Отвернулась, вцепилась в ствол дуба, чтобы не упасть. Плечи вздрагивают. — Не говори глупостей! — Лин'эр снова развернулась и попыталась уйти. — Тебе помогут и всё будет хорошо. Жди. За тобой скоро приедут. Фэнхуа посмотрела на неё. В её глазах — странная смесь отчаяния и веселья. — Ты всегда такая упрямая? — спросила она. И вдруг, собрав последние силы, рванула за Лин'эр, повисла на рукаве. — Тогда я с тобой! Хочешь ты того или нет! И тут же осела на землю, потому что ноги отказали окончательно. — Вот же... — выдохнула она, глядя на Лин'эр снизу вверх. В пыли, с размазанными по лицу слезами и кровью, она вдруг улыбнулась. — Ну хоть платье порвала, как мечтала. Оно ужасно неудобное было. Ты не представляешь, сколько в нём слоёв. Я там енота могла бы спрятать. Кстати, где твои еноты? — Да я же сказала нет! Нечего наследницам в лесу шастать. Стой на месте и жди! — Лин'эр попыталась отцепить её от себя. Фэнхуа висела на её рукаве как клещ. Глаза блестят — то ли слёзы, то ли смех. — А если я не хочу быть наследницей?! — заявила она громко. — Если я хочу быть... ну... еноткой! Буду в лесу жить, енотов воспитывать, орехи собирать! У меня талант! Я сегодня грабли оседлала — это ж не каждому дано! Она попыталась встать, но ноги не слушались, и она просто перехватилась поудобнее, обнимая ногу Лин'эр. — Возьми меня в ученицы, а? Я быстро учусь. Вон, уже научилась из окна вылезать и за тобой бегать. Это ли не достижение? — Ученицей чего?! В грязи валяться?! Успокойся и отцепись... Фэнхуа подняла на неё глаза — честные-пречестные, как у нашкодившего щенка. — В грязи валяться? — переспросила она с неподдельным интересом. — А это входит в программу обучения? Сзади, со стороны деревни, вдруг раздались голоса — ближе, чем хотелось бы. — Слушай... а если мы прямо сейчас побежим в другую сторону, у нас есть шанс? Или ты меня всё-таки сдашь этим... сёстрам-надзирательницам? У них, между прочим, лица как у тех гусей, что за тобой гонялись. Я видела. — Да отцепись ты! Как клещ! У нас разные пути! Скоро придут и нас обоих найдут! Фэнхуа на секунду задумалась, всё ещё вися на ноге Лин'эр. Потом выдала с совершенно серьёзным лицом: — Так давай тогда бежать в разные стороны! Ты налево, я направо. Кто кого быстрее поймают — тот и проиграл. Голоса в деревне стали громче. Фэнхуа вздохнула, отпустила ногу Лин'эр и кое-как поднялась, держась за ствол. — Ладно, — сказала она тихо. — Иди. Я тут посижу, подумаю о своём енотовом будущем. Но знай... я тебя запомнила. Ты — первый человек, который не захотел меня использовать. Даже наоборот — избавиться пытался. Это... приятно, знаешь ли. Необычно. Она улыбнулась — светло, открыто, несмотря на грязь и кровь. — Да пойми ты! Мы совсем разные и никогда больше не увидимся. Всё, сиди жди! — Лин'эр отряхнулась и пошла к кустам. — Эй! Лин'эр! Лин'эр обернулась. Фэнхуа стояла, опираясь на дерево, и смотрела на неё в упор. В сумерках её глаза блестели странно. — А если я не хочу, чтобы мы никогда больше не увиделись? — спросила она просто. — Если я хочу тебя ещё раз увидеть? Это так плохо? Голоса в деревне стихли. — Я не знаю, как тебя найти, — добавила она тише. — Ты мне ничего не сказала. Даже имени своего не назвала. Тётушка Вэй сказала, но это... это не ты сказала. Я хочу от тебя услышать. Если когда-нибудь... если судьба сведёт... как мне тебя позвать? — Никак, — ответила Лин'эр. — Лучше забудь и не ищи. Фэнхуа смотрела на неё. В глазах — странная смесь обиды, упрямства и азарта. — Значит, никак? — переспросила она. — Хорошо. Тогда я сама придумаю. Будешь для меня... Лисёнком. Она улыбнулась — нахально, несмотря на то что еле стояла на ногах. — Лисёнок, который убегает от городских дурочек. Запоминай. Я — Фэнхуа. Феникс. Буду возрождаться и бегать за тобой, пока не догоню. Это судьба. Я сегодня решила. В кустах затрещало. — Беги, Лисёнок, — шепнула Фэнхуа. — Я их задержу. Скажу, что грабли в лесу искала. Очень редкие грабли. Ими можно врезать тётке, если что. Лин'эр выругалась про себя и побежала в лес. --- Часть третья: Десять лет спустя Десять лет спустя Лин'эр переехала в уездный городок Линьань, снимала комнату у пожилой пары бет, работала в ткацкой мастерской «Шёлковый путь». Хозяин её ценил — руки золотые, характер весёлый, никогда не ссорится, но если видит несправедливость — может и вмазать. Правда, теперь осторожнее: в городе закон построже. Свою тайну она здесь никому не открыла. Она просто Лин'эр — вечно лохматая, вечно с улыбкой, вечно напевающая что-то за работой. В то утро она сидела за станком, перебирала нити, слушала болтовню других мастериц. За окном шумел рынок. И вдруг — тишина. На рынке. Резко, как обрезало. А потом — женский голос, усиленный глашатаем: — Слушайте все! Именным указом императора! Госпожа Фэнхуа, племянница советника, наследница рода, объявляет смотр невест! Для себя! Требуются девушки-беты и альфы от шестнадцати до двадцати пяти, способные... э-э-э... — глашатай запнулся, перечитывая свиток, — способные заинтересовать госпожу своим характером, умениями и... э-э-э... отношением к енотам?! По рынку прокатился смех. А у Лин'эр внутри что-то ёкнуло. Она поняла, что там какой-то подвох. Решила улизнуть от этого отбора и уехать на пару дней домой. Быстро свернула работу, сказалась больной (впервые за три года) и уже через час тряслась в телеге попутного торговца, уезжая в сторону родной деревни. Ветер трепал волосы, красная лента развевалась за спиной. К вечеру она была в родной деревне. Тётушка Вэй, увидев её, всплеснула руками, обняла, отругала за худобу и тут же потащила кормить пирогами. А наутро в деревню прискакал отряд всадников. В парадной форме. С императорскими гербами. Их глава — суровая женщина-альфа в доспехах — спешилась прямо у дома тётушки Вэй и громогласно объявила: — Здесь проживает девица по прозванию Лин'эр? Именным приказом госпожи Фэнхуа вызывается во дворец для личной аудиенции! По делу чрезвычайной важности! Дело касается... — она заглянула в свиток и нахмурилась, — енотов?! Тётушка Вэй поперхнулась чаем. — Лин'эр? — переспросила она, прикидываясь дурочкой. — Разве она не уехала в другую деревню? Женщина-альфа прищурилась. — В другую деревню? — переспросила она с явным сомнением. — Интересно... А нам донесли, что она именно сюда направлялась. И соседи видели, как вчера вечером какая-то девушка с красной лентой заходила в этот дом. За спиной женщины двое стражников переглянулись. — Госпожа Фэнхуа будет очень разочарована, — добавила альфа с намёком. — Она лично просила передать, что если Лин'эр попытается снова сбежать... — женщина заглянула в свиток, — то она приедет сама. И привезёт с собой грабли. Что бы это ни значило. Тётушка Вэй побледнела. — Точно-точно. Лин'эр в другой деревне. Она сюда не надолго заехала и потом дальше поехала. Женщина-альфа скрестила руки на груди и посмотрела на тётушку Вэй долгим, тяжёлым взглядом. — Тётушка, — сказала она наконец, — я служу госпоже Фэнхуа десять лет. Я видела, как она росла. Я видела, как она отказывала сотням женихов и невестам. Я видела, как она... — женщина запнулась, — ...как она десять лет ждала. Искала. Спрашивала про какую-то деревенскую девчонку, которая пахла лесом и спасала енотов. Вы правда думаете, что я поверю в «она уехала в другую деревню»? Она шагнула ближе. — Я не заберу её силой. У меня приказ — передать, что госпожа Фэнхуа будет ждать её на восточном въезде в город завтра на рассвете. Одна. Без свиты. Если Лин'эр не придёт — госпожа придёт сюда сама. И, судя по тому, как она сверкала глазами, когда отдавала этот приказ... она придёт. С граблями. Женщина развернулась, вскочила на лошадь. — Передайте. И скажите... скажите, что она всё ещё помнит тот день. Каждое слово. Особенно про то, что они никогда больше не увидятся. Госпожа Фэнхуа очень не любит, когда ей говорят «никогда». Отряд ускакал. Тётушка Вэй обернулась к дому: — Лин'эр... ты слышала? — Слышала... и я в полной заднице... Тётушка Вэй перекрестилась и тяжело опустилась на лавку. — Я тебе что говорила? Я тебе десять лет назад говорила: «Лин'эр, эта девочка не отстанет!» А ты: «Забудет, не найдёт, разные пути»! Вот тебе и разные пути! С граблями приедет! Лин'эр молчала. — И что теперь делать будешь? Опять бежать? Так она ж сказала — на рассвете у восточного въезда. Одна. Без свиты. Это ж... это ж не приказ, это ж... — тётушка замялась, — свидание, что ли? — Что за глупости?! Тётушка Вэй посмотрела на неё с прищуром. — Глупости? Девонька, ты бы видела, как эта «глупость» на тебя смотрела десять лет назад. Как на единственное интересное событие в своей жизни. А теперь представь, что за десять лет у неё было время подумать и соскучиться. Она встала, подошла к Лин'эр и положила руки на плечи. — Я тебя с пелёнок знаю. Ты смелая, добрая, справедливая. Но в одном ты дура. Ты не веришь, что кто-то может захотеть быть с тобой просто так. Не за выгоду, не за услугу. А она, похоже, хочет. Тётушка вздохнула. — Иди уже. Умойся, причешись, надень что-нибудь приличное. И на рассвете... ну, реши сама. Но если не пойдёшь — она сюда явится. А у неё теперь власть, связи и, судя по всему, пунктик на твоей красной ленте. — Ладно, — Лин'эр пошла в баню. Она вымылась, повязала волосы лентой в хвост. У неё была небрежная стрижка, и волнистые волосы торчали в разные стороны, но выглядело это красиво. Одела обычную чистую одежду. Тётушка Вэй окинула её взглядом с ног до головы. — Красивая, — сказала она просто. — Всегда была красивая, просто не верила. Иди. На рассвете Лин'эр стояла у восточного въезда. Туман стелился по полю, роса блестела на траве. Вдалеке, у старого дуба — того самого, где десять лет назад она нашла Фэнхуа в канаве — стояла фигура. Одна. Без свиты. Без охраны. Фэнхуа повзрослела. Стала выше, тоньше, в осанке появилась та особая стать, что бывает у людей, привыкших повелевать. На ней был простой дорожный костюм — никаких шёлков, никаких драконов. Только красная лента в волосах, точно такая же, как у Лин'эр. Она увидела Лин'эр — и улыбнулась. Светло, открыто, немного испуганно. — Не убежала, — сказала она, когда Лин'эр подошла ближе. Голос чуть дрожал. — А я боялась, что опять придётся за тобой бежать. Грабли, правда, взяла. На всякий случай. И она показала грабли, прислонённые к дереву. Лин'эр смотрела на неё и не верила своим глазам. — Мда уж... и зачем ты меня искала? Фэнхуа сделала шаг ближе. В тумане её глаза казались огромными, тёмными, всё такими же — отчаянными и живыми. — Зачем? — переспросила она, и в голосе мелькнуло что-то похожее на смех. — Десять лет думала, чтобы ответить. Придумала сто причин. А сейчас... — она замолчала, рассматривая лицо Лин'эр, небрежную стрижку, волнистые волосы, красную ленту. — Сейчас скажу просто. Ты — единственный человек в моей жизни, который не хотел от меня ничего. Не моего положения, не моего тела, не моего наследства. Ты хотела, чтобы я ушла и оставила тебя в покое. Это... это бесценно, понимаешь? Она шагнула ещё ближе. — А ещё ты пахнешь лесом. И я десять лет не могла забыть этот запах. И твою дурацкую улыбку. И то, как ты на меня смотрела — как на обузу, но всё равно вернулась. Она улыбнулась — нахально, как тогда, в поле. — Так что, Лисёнок, будешь от меня бегать дальше? Или всё-таки поговорим? У меня есть пирожки. Тётушка Вэй сказала, ты любишь с капустой. Лин'эр молчала долго, очень долго. А потом спросила: — В деревне был отбор невест, как я помню. Ты собираешься брак заключать? Фэнхуа моргнула. Потом рассмеялась — звонко, искренне, запрокинув голову. — Брак? — переспросила она сквозь смех. — Ты серьёзно? Она шагнула вперёд и ткнула Лин'эр пальцем в грудь. — Это был отвлекающий манёвр, дурочка. Я полгода уговаривала тётку, что мне нужен смотр невест, чтобы найти ту самую. Ту, что десять лет назад сбежала от меня в лес. Тётка думала, я ищу достойную партию. А я искала способ прочесать все деревни в округе, не вызывая подозрений. Она улыбнулась довольно. — И знаешь, что смешно? Мне докладывали о сотнях девушек. Красивых, умных, талантливых. А я сидела и думала: «А у неё лента красная? А она смеётся громко? А она бы спасала енотов?» И когда мне сказали, что в Линьане есть ткачиха с красной лентой, которая внезапно уехала в день объявления смотра... я поняла. Она посмотрела Лин'эр прямо в глаза. — Это ты. Больше некому. Кто ещё будет так отчаянно от меня бегать? — Разве омегам из знатных семей позволено общаться с бетами из деревни? — спросила Лин'эр. — Не считается ли это возиться с мусором? Лицо Фэнхуа на мгновение окаменело. В глазах вспыхнуло что-то острое, болезненное. — Не смей, — тихо сказала она. — Не смей так про себя говорить. Она схватила Лин'эр за руку — сильно, будто боялась, что она снова исчезнет. — Десять лет назад я была напуганной девчонкой, которую везли в клетке. А ты, «мусор», вытащила меня из канавы, тащила на себе, не бросила, хотя я тебе была никто. Ты отряхивала мою грязь своим рукавом. Ты злилась на меня, но не дала упасть. Она глубоко вздохнула. — Во дворце я каждый день вижу «чистых» и «благородных». Они улыбаются в лицо, а за спиной точат ножи. Они готовы продать мать за титул. Они... они хуже любого мусора. А ты... ты единственная, кто был настоящим. И мне плевать, кто ты по статусу. Она не договорила, сжала губы и отвернулась. Лин'эр молчала. Не лезла к ней. — Уже поздно и тебя наверняка обыскались. Фэнхуа шмыгнула носом, быстро вытерла глаза рукавом и обернулась. — Ага, — согласилась она. — Тётка, наверное, уже всю императорскую гвардию подняла. И грабли мои ищет, чтобы меня ими побить. Она помолчала. — Но я не уйду, пока ты не скажешь, что придёшь ещё. Не во дворец, если не хочешь. Хоть сюда, к этому дубу. Хоть в лес. Я буду приезжать. Каждую луну. Каждую неделю. Буду тут сидеть с пирожками и ждать, пока ты не решишь, что я достаточно надоедливая, чтобы со мной поговорить. Она шагнула назад, к граблям. — Скажи просто «да». Или кивни. Или даже не кивай — просто не говори «нет». Я пойму. — ...прости, — сказала Лин'эр. Фэнхуа замерла. Улыбка на её лице дрогнула, но не исчезла. — За что? — спросила она тихо. — За то, что спасла меня? За то, что была добрее, чем все мои родственники вместе взятые? За то, что научила меня, что такое настоящая свобода? Она подошла ближе. — Лин'эр... я не требую ничего. Правда. Я просто хочу, чтобы ты знала: где-то есть человек, который будет рад тебя видеть. Всегда. Без условий. Если ты захочешь прийти — я буду ждать. Если нет — я буду ждать всё равно. Потому что ты того стоишь. Она взяла грабли, повертела в руках и вдруг улыбнулась. — А если тётушка Вэй спросит, скажи, что я обещала в следующий раз привезти енота. Настоящего. У меня теперь связи, знаешь ли. Могу достать кого угодно. Она развернулась и пошла по тропе, не оглядываясь. — Ты же понимаешь, — крикнула Лин'эр ей вслед, — что такого рода отношения, к тому же в тайне, в первую очередь отразятся на тебе? Ты об этом подумала? Фэнхуа остановилась. Не обернулась — замерла, как статуя. — Подумала, — ответила она тихо, но чётко. — Каждую ночь последних десяти лет. Пауза. — Знаешь, что самое смешное? Меня с детства готовили к одному — быть идеальной омегой, украшением трона, матерью наследников. Я должна была выйти замуж по расчёту, родить детей от какого-нибудь альфы из знатного рода, и всю жизнь улыбаться и молчать. Это моя «судьба». Она медленно повернулась. — А потом появилась ты. Грязная, лохматая, с енотами за пазухой. Ты смотрела на меня как на обузу, но тащила на себе. Ты не знала, кто я, и тебе было плевать. Ты просто... была собой. И впервые в жизни я захотела быть не «идеальной омегой», а просто... живой. Как ты. Она шагнула обратно. — Если эти отношения разрушат мою репутацию — пусть. Если меня лишат титула — пожалуйста. Если тётка запрет меня в храме — я сбегу. Через окно. Я уже умею, практиковалась. Она протянула руку. — Я не хочу без тебя. Даже если ты просто будешь сидеть рядом и молчать. Даже если будешь злиться и прогонять. Просто... будь. Пожалуйста. Лин'эр взяла её за руку. --- Часть четвёртая: Отбор и венчание Тётка Фэнхуа узнала о встрече. И решила поступить по-своему — хитро и жестоко. Лин'эр получила письмо с приглашением на отбор. Она думала над ним. И решила прийти. В день отбора сто невест в одинаковых алых одеждах сидели вдоль стен огромного зала. Тяжёлая парча скрывала всё — фигуры, лица, даже глаза были в тени от глубоких капюшонов. Специальные благовония сбивали любые запахи. Лин'эр сидела в самом конце, в третьем ряду от входа. Спина прямая, руки сложены на коленях, взгляд опущен. Фэнхуа шла вдоль рядов. Медленно, вглядываясь в каждую фигуру. Она остановилась у Лин'эр. Замерла. — Подними голову, — тихо сказала она. Лин'эр не шелохнулась. — Подними голову, я сказала! В её голосе — отчаяние пополам с надеждой. — Госпожа Фэнхуа, это нарушение традиции! — тётка вскочила. — Мне плевать! Фэнхуа протянула руку и схватила край капюшона Лин'эр. — Ты здесь, — выдохнула она. — Я знаю. Я чувствую. Это невозможно, но я чувствую. Скажи хоть слово. Пожалуйста. Одно слово. Тишина. Тётка подошла: — Госпожа Фэнхуа, ваш выбор? Сотня невест ждёт. Император ждёт. Империя ждёт. Фэнхуа медленно отпустила ткань. — Я... — голос дрогнул. — Я не могу выбрать. Они все одинаковые. — Тем проще, — тётка подошла ближе. — Закрой глаза и ткни пальцем. Судьба сама укажет. — Нет, — сказала Фэнхуа вдруг твёрдо. — Я не буду выбирать вслепую. Это не выбор. Это... это лотерея. А я не игрушка. — Ты наследница, — голос тётки стал жёстче. — У тебя нет права на капризы. Ты сама затеяла этот смотр. Ты сама приказала собрать невест. Теперь выбирай. Или я выберу за тебя. — Вы не посмеете. — Посмею. Выбирай. Или я укажу на любую — и ты выйдешь замуж за ту, на кого упал мой палец. И будешь улыбаться. Пауза. — Хорошо, — голос Фэнхуа вдруг стал спокойным. Пустым. — Я выберу. Она повернулась к рядам. Прошла мимо Лин'эр. Остановилась в центре зала. — Я выбираю... ту, что сидит в третьем ряду, у дальней колонны. В самом конце. Сердце Лин'эр остановилось. — Она не сказала ни слова, не подняла глаз, не шевельнулась. Но когда я проходила мимо... мне показалось, что она пахнет лесом. Хотя это невозможно. Я выбираю её. Тётка подошла к Лин'эр, схватила за подбородок, задрала голову, всмотрелась в щель между тканью. — Эту? — переспросила она. — Уверена? — Да. — Хорошо. Уведите остальных. Эта остаётся. Готовьте церемонию. Свадьба через три дня. Когда все ушли, Лин'эр медленно поднялась, подошла к центру зала и обеими руками подняла край платка. Фэнхуа смотрела на неё. Глаза расширились, стали огромными, тёмными, влажными. — Это правда ты... — выдохнула она одними губами. — Я знала. Я чувствовала. Я... Она шагнула вперёд. Потом ещё один. Потом вдруг остановилась. — Но как ты здесь оказалась? Тётя... она же не могла... она же не знала, что ты... — Фэнхуа запнулась. — Она знала? Она специально? — Мне пришло письмо от твоей тёти, — ответила Лин'эр. Фэнхуа замерла. Лицо её побелело. — Письмо? — переспросила она тихо. — От тёти? Когда? Что там было? — Ничего страшного. Просто приглашение на отбор. Я думала над этим. И как видишь, я здесь. Фэнхуа выдохнула так резко, будто всё это время не дышала. А потом вдруг рассмеялась. Нервно, облегчённо. — Ты думала, — повторила она, качая головой. — Ты думала. И решила прийти. Сама. Добровольно. Она подошла вплотную. Взяла руки Лин'эр в свои. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты выбрала меня. Не я тебя на отборе — ты меня. За эти десять лет. Ты пришла. — Не здесь, — тихо сказала Лин'эр, окинув взглядом зал. Фэнхуа кивнула, схватила её за руку и потащила прочь — через боковые двери, по винтовой лестнице, на маленькую башню, открытую ветрам. Ночь, звёзды, тишина. — Здесь можно говорить всё. Они говорили долго. А потом Фэнхуа потянулась к губам Лин'эр и поцеловала — легко, почти невесомо, будто всё ещё боялась, что та исчезнет. Через три дня была свадьба. --- Часть пятая: Свадебная ночь Свадебный зал утопал в золоте и алом шёлке. Сотни свечей, знатные гости, императорский советник — тётка Фэнхуа — в церемониальных одеждах. Лин'эр стояла у входа в тяжёлом платье, расшитом золотыми драконами и фениксами. Лицо закрыто плотной красной вуалью. Фэнхуа ждала у алтаря. Тоже в алом, но её вуаль тоньше — сквозь неё видно бледное, напряжённое лицо с горящими глазами. Когда Лин'эр подошла, тётка подняла руку: — По традиции, перед соединением двух душ, невесты должны открыть лица друг другу. Сами. Без помощи. Если они примут друг друга — брак состоится. Если нет — церемония прерывается. Фэнхуа шагнула вперёд. Её руки дрожали, когда она потянулась к краю вуали Лин'эр. Пальцы коснулись ткани — и замерли. — Я боюсь, — прошептала она одними губами. — Боюсь, что это сон. Что я подниму ткань, а там... там кто-то другой. Она глубоко вздохнула, зажмурилась на секунду, а потом резко, одним движением, откинула вуаль. И замерла. Смотрела на Лин'эр. Молча. Не дыша. — Это ты... — выдохнула она наконец, и голос её дрогнул, сорвался. — Это правда ты. Ты здесь. Ты стоишь передо мной. В свадебном платье. Моя невеста. Она всхлипнула. Совсем по-детски, некрасиво, размазывая слёзы. — Десять лет я думала, что схожу с ума. Что придумала тебя. А ты... ты была. Ты есть. Ты пришла. Ты выбрала меня. Она засмеялась сквозь слёзы — нервно, счастливо. — Лин'эр, Лин'эр, Лин'эр... — повторяла она, как заклинание. — Это ловушка? Это тётка опять что-то придумала? Ты настоящая? Дотронься до меня. Ущипни. Сделай что-нибудь, чтобы я поняла, что не сплю. Тётка подошла сзади, положила руку на плечо Фэнхуа: — Довольно. Ты забываешься, племянница. На тебя смотрит вся империя. Фэнхуа дёрнулась, но не отстранилась от Лин'эр. Только сильнее вцепилась в её руки. — Пусть смотрят, — выдохнула она. — Я ждала десять лет. Они подождут ещё десять минут. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — тётка сжала плечо. — Возьми себя в руки. Церемония не закончена. Ты ещё не приняла её. Фэнхуа медленно выпрямилась. Слёзы всё ещё блестели на щеках, но взгляд стал твёрже. — Приняла, — сказала она чётко, глядя тётке прямо в глаза. — Десять лет назад. В лесу. Когда она вытащила меня из канавы. А сегодня я просто ставлю печать. Тётка побледнела. — Эта девушка... — Эта девушка — моя невеста, — перебила Фэнхуа. — И если вы скажете о ней хоть слово плохо, я прерву церемонию. Прямо сейчас. При всех. И объявлю, что отказываюсь от титула. В зале пронёсся испуганный шёпот. Тётка замерла. Её глаза метали молнии, но она молчала. — Заканчивайте церемонию, — бросила она кому-то из слуг и отошла. Фэнхуа обернулась к Лин'эр. Взяла её лицо в ладони. Посмотрела долго, с такой нежностью, от которой у Лин'эр внутри всё переворачивалось. — Теперь только ты и я. И плевать на всех. Она потянулась к её губам. Поцелуй был долгим, глубоким, жадным. Фэнхуа таяла в руках Лин'эр, чувствуя, как по телу разливается жар. Когда они оторвались друг от друга, Фэнхуа прошептала: — Пойдём отсюда. Я покажу тебе свой настоящий дом. Не дворец, а то место, где я пряталась все эти годы. Где я думала о тебе. Где ждала. Она потянула Лин'эр к боковому выходу. --- Они бежали по коридорам, петляя, останавливаясь, прислушиваясь к шагам стражи. Наконец Фэнхуа вытолкнула их через маленькую дверь в ночной сад. — Уф! — выдохнула она, прижимаясь спиной к стене и хохоча беззвучно. — Кажется, оторвались! Ты видела лицо тётки? Она сейчас, наверное, императорскую гвардию поднимает! Ночь пахла жасмином и сырой землёй. Луна висела над садом огромная, жёлтая. Фэнхуа смотрела на Лин'эр сияющими глазами. — Ну здравствуй, жена, — сказала она тихо. — Странно звучит, да? Но мне нравится. Она шагнула ближе. Провела пальцем по щеке Лин'эр, по скуле, остановилась на подбородке. — Можно тебя поцеловать? По-настоящему? Не при всех, не для традиции, а... просто потому что хочется? — Я твоя жена, теперь, — ответила Лин'эр. Фэнхуа замерла, услышав эти слова. Её дыхание перехватило. — Твои слова... — прошептала она хрипло. — Я десять лет ждала, когда ты скажешь хоть что-то, что будет только моим. А ты говоришь такое. Она прижалась к Лин'эр всем телом — горячая, дрожащая, пахнущая благовониями свадебной церемонии и собственным, обострившимся до сладости запахом омеги. — Лин'эр... — выдохнула она куда-то в шею. — Если ты сейчас скажешь, что это неправда, что ты уйдёшь... я не переживу. Честно. Она подняла голову, заглянула в глаза. — Скажи, что останешься. Добровольно. Что хочешь меня так же, как я тебя. Потому что я... я сейчас взорвусь, если ты меня не поцелуешь. Она подалась вперёд сама, не дожидаясь ответа, и впилась в губы Лин'эр жадным, голодным поцелуем. Лин'эр ответила. Обхватила её за талию, прижимая ближе. Почувствовала, как Фэнхуа дрожит, как горит. — Тебе плохо? — спросила она, оторвавшись. — Похоже, твоя течка скоро начнётся... Фэнхуа замерла в её объятиях, тяжело дыша. Её зрачки были расширены так, что радужка почти исчезла, щёки горели. — Я... — выдохнула она, прижимаясь лбом к плечу Лин'эр. — Я не знаю. Я думала, это просто... от счастья. От того, что ты рядом. Но... Она глубоко вздохнула, и Лин'эр физически ощутила, как волна жара прошла по её телу. Запах стал сильнее, заполняя ночной воздух. — Лин'эр... — голос её сорвался на хриплый шёпот. — Кажется, ты права. Я чувствую... это как огонь внутри. И ты... ты пахнешь так, что у меня подкашиваются ноги. Она подняла глаза — мутные, влажные, полные откровенной, животной потребности. — Помоги мне, — попросила она, вцепляясь в свадебное платье Лин'эр. — Пожалуйста. Я не знаю, что делать. Я никогда... у меня не было течек при ком-то. Меня всегда изолировали. А сейчас ты здесь, и я... я боюсь, что сделаю что-то не то. Что напугаю тебя. Она закусила губу, пытаясь сдерживаться, но тело её уже не слушалось — оно льнуло к Лин'эр, тёрлось, искало близости. — Только не уходи, — выдохнула она отчаянно. — Пожалуйста. Останься. Что бы ни случилось. Я справлюсь, если ты будешь рядом. Даже если просто будешь держать за руку. — Потерпи немного, — Лин'эр взяла её под руки и повела в покои. --- Часть шестая: Первая течка В комнате Фэнхуа было уютно — книги на полу, засушенные цветы между страницами, на стене рисунок углём... енота. Того самого. Лин'эр сняла с неё тяжёлое свадебное платье, открыла окно, чтобы прохлада окутала её. Сама зажимала нос, чтобы не потерять контроль от её запаха. Никто не знал, что она альфа. Она намочила полотенце и, сев рядом, приложила к её лбу. Фэнхуа вздрагивала от каждого прикосновения прохладной ткани, хватала ртом воздух, но старалась держаться. Её запах заполнил всю комнату. — Ты... ты зажимаешь нос, — прошептала Фэнхуа, глядя на неё мутными глазами. — Почему? Тебе неприятно? Я так сильно пахну? Прости... я не могу это контролировать, я... Она попыталась отодвинуться, но тело не слушалось, и она только жалобно всхлипнула. — Уходи, — выдохнула она вдруг. — Если тебе плохо — уходи. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Я перетерплю. Я всегда терпела. Но её рука вцепилась в рукав Лин'эр мёртвой хваткой. — Мне не плохо, — ответила Лин'эр. — Просто... я не бета. Фэнхуа замерла. — Что? — переспросила она хрипло. — Что ты сказала? — Я альфа, — тихо сказала Лин'эр. — Я скрывала всю жизнь. Боялась, что заберут в резервацию или ещё куда. Фэнхуа смотрела на неё, не веря. — Ты... ты альфа? Все эти годы... ты была альфой? Её глаза расширились — не от страха, нет. От какого-то дикого, невозможного понимания. — Поэтому я чувствовала тебя в зале. Поэтому мой запах так реагирует на тебя. Поэтому... — она задохнулась, когда очередная судорога прошла по телу, но не отвела взгляда. — Поэтому я не могла забыть. Ни запах. Ни тебя. Ничего. Она протянула руку и коснулась щеки Лин'эр. — Ты альфа, — повторила она. — Моя альфа. Ты всю жизнь скрывалась. Рисковала. И пришла ко мне. Зная, что я омега. Зная, что случится, если мы окажемся рядом в такой момент. Она улыбнулась — сквозь боль, сквозь жар. — Значит, судьба. Значит, не зря я ждала. Ты — моя пара. Единственная. Она потянула Лин'эр к себе. — Помоги мне. Пожалуйста. Я хочу, чтобы это была ты. Только ты. Всегда только ты. Лин'эр убрала её руки, пошла закрыть окно. Закрыв, сняла своё платье, оставшись в нижнем. Подошла к Фэнхуа, села рядом, поглаживая её лоб, пытаясь успокоить. Фэнхуа следила за каждым её движением затуманенным взглядом. Когда Лин'эр вернулась, она с тихим стоном прильнула к её руке, труясь щекой о ладонь. — Хорошо... — выдохнула она. — Так хорошо... Твои руки пахнут лесом. Всегда пахли. Я помню. Новая волна жара заставила её выгнуться, простонать громче. Она вцепилась в нижнее платье Лин'эр. — Лин'эр... — голос сорвался. — Мне больно. Внутри всё горит. Я не могу... не могу больше терпеть. Пожалуйста... Она потянулась к её губам — нежно, почти робко, несмотря на бушующие гормоны. Поцелуй был солёным от слёз и сладким от её запаха. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Десять лет. Каждый день. Я люблю тебя. Сделай так, чтобы боль ушла. Сделай меня своей. Пожалуйста. Лин'эр залезла на кровать, подвинула её к изголовью, чтобы она опиралась о него спиной. Погладив по щеке, поцеловала — сначала осторожно, потом смелее, углубляя поцелуй. Руки путались в её волосах, гладили плечи, сбрасывая бретельки платья. Фэнхуа выдохнула в поцелуй. — Наконец-то... — прошептала она. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала. Каждую ночь... представляла твои руки... Она запрокинула голову, когда губы Лин'эр коснулись её шеи. Пальцы впились в плечи. — Лин'эр... Лин'эр... — повторяла она. — Не останавливайся. Пожалуйста. Я твоя. Вся твоя. Делай что хочешь. Лин'эр положила её на спину. Нависла сверху. Покрывала её плечи поцелуями, ртом играла с грудью и сосками. Свободной рукой раздвинула колени и пустила руку под бельё, чувствуя, как она намокла. Фэнхуа выгнулась дугой. — Да... — выдохнула она. — Вот так... боже, Лин'эр... Она вскрикнула, когда пальцы Лин'эр скользнули внутрь. — Там... — зашептала она, разводя колени шире. — Внутри... мне нужно... пожалуйста... Лин'эр стала играть с её соками, одновременно подготавливая пальцами. Из-за влаги она вставила сразу два пальца. Фэнхуа закричала. — Да!.. — выдохнула она. — Боже... Лин'эр... ты внутри... наконец-то... Каждое движение отдавалось в ней дрожью. — Ещё, — прошептала она. — Не останавливайся... я так близко... я... Она закусила губу до крови, пытаясь сдержать крик, но когда Лин'эр изменила угол, задела ту самую точку внутри — сорвалась. Крик, всхлип, тело забилось в судороге оргазма. Лин'эр сильнее всасывала её соски, то быстрее двигала пальцами, то замедляла, давя на точки. Фэнхуа захлёбывалась стонами. — Не могу... больше... — всхлипывала она. — Лин'эр, я сейчас... опять... Второй оргазм накатил быстрее — острее, глубже. — Ты меня убиваешь, — выдохнула она, когда тело наконец обмякло. Но течка не отступала. Через минуту жар вернулся, и она снова потянулась к Лин'эр. — Ещё, — прошептала она. — Я хочу ещё. Я хочу тебя всю. Пока не кончится. Пока не потеряю сознание. Лин'эр села на край кровати, положила её ягодицы и бёдра на колени. Увереннее вставила пальцы, двигала ими, гладя спину. — Выпусти запах, — попросила Фэнхуа. — Пожалуйста. Когда запах Лин'эр — настоящий, альфа-запах — заполнил комнату, Фэнхуа замерла на мгновение. А потом всхлипнула уже по-другому. Глубоко, облегчённо, благодарно. — Вот ты какая... — выдохнула она. — Пометь меня, — прошептала она вдруг. — Оставь свою метку. Чтобы все знали. Чтобы тётя знала. Чтобы никто никогда не посмел разлучить нас. Я хочу носить твой запах всегда. Она потянула Лин'эр за волосы, прижимая губами к своей шее. — Ты уверена? Фэнхуа посмотрела на неё. — Уверена, — ответила она твёрдо. — Я никогда ни в чём не была так уверена, Лин'эр. Лин'эр уткнулась носом в её шею, облизала место и впилась зубами, оставляя метку, продолжая ласкать и двигать пальцами. Фэнхуа закричала — громко, отчаянно, счастливо. Боль от укуса смешалась с удовольствием, и это сочетание взорвало её сознание. Когда волна схлынула, она безвольно обмякла. — Я твоя, — прошептала она. — Теперь... теперь никто... никогда... Лин'эр вытерла её и положила спать. --- Часть седьмая: Утро после Утром Лин'эр вышла из покоев на минуту и увидела тётку. Та подозвала её — лицо было сонным. — Эй, ты, — позвала она тихо. — Подойди-ка. Лин'эр подошла, внутренне готовясь к скандалу. Тётка посмотрела на неё долгим взглядом. Потом перевела взгляд на дверь спальни Фэнхуа. Потом снова на Лин'эр. — Ну как она? — спросила вдруг... устало. — Я спрашиваю, как моя племянница? Жива? Здорова? Выжила? Она сделала глоток чая. — Я всё слышала, — добавила буднично. — Стены тут тонкие. Думала, зайду, придушу тебя голыми руками. А потом... потом запах почувствовала. Ваш общий. Она посмотрела в упор. — Ты альфа, — это был не вопрос. — И она тебя выбрала. По-настоящему. Я в этом дерьме двадцать лет живу, разницу чую. Тишина. — Ладно, — тётка допила чай. — Через час придёт императорский лекарь. Сделает анализы, подтвердит связь. Потом придут чиновники, будут оформлять документы. Ты теперь официально член императорской семьи. Поздравляю. Она развернулась уходить, но остановилась. — И ещё. Береги её. Если обидишь — я лично приду. С граблями. Она от меня научилась. — Можете положиться на меня, — ответила Лин'эр. — Я всегда помогу ей... даже в такой ситуации и не позволю кому-то навредить. Тётка замерла. Медленно обернулась. — Хороший ответ, — сказала она тихо. — Правильный. Она вернулась на шаг ближе. — Знаешь, я всю жизнь думала, что воспитываю её правильно. Готовлю к роли, к долгу, к империи. А она всё время сбегала. Сначала в лес, потом в мечты, потом... к тебе. Я злилась. Думала, она губит свою жизнь. Она помолчала. — А сейчас смотрю на тебя. На то, как ты из спальни вышла. На то, как на неё смотришь, когда думаешь, что никто не видит. И понимаю... может, она умнее меня была. Может, не я, а она всё правильно выбрала. Она неловко похлопала Лин'эр по плечу и ушла. Лин'эр вернулась в комнату. Фэнхуа проснулась, потянулась к ней, уткнулась носом в ладонь. — Пахнешь... — выдохнула она. — Моя. Никуда не уходила? — Она кстати оценила нашу... уединённость ночью, — сказала Лин'эр. — Она сказала, что уже хотела меня прибить, но сдержалась. Фэнхуа резко села на кровати. — ЧТО?! — выпалила она. — Она СЛЫШАЛА?! Она схватилась за голову. — О Небо... я кричала? Я громко кричала? Лин'эр, скажи, что мне показалось! — Не только слышала, но и учуяла запах, — добавила Лин'эр. — А он похоже был по всему коридору. Фэнхуа медленно сползла обратно на подушку и натянула одеяло на голову. — Я хочу умереть, — раздался приглушённый голос. Лин'эр усмехнулась: — Разве нужно стыдиться? Никто же не смог бы наверняка доставить тебе столько удовольствия, как я? Пусть позавидуют тебе, что я и в постели хороша... Фэнхуа замерла. Медленно, очень медленно, её лицо из трагического стало задумчивым. Потом довольным. — О, — выдохнула она. — О! Она расхохоталась. — Лин'эр! Ты гений! Пусть завидуют! Пусть знают, что моя жена не только енотов спасает, но и... ну это! Она чмокнула Лин'эр в нос. — Знаешь, я тебя обожаю. Всё больше и больше. --- Часть восьмая: Год любви Год пролетел в счастье и страсти. Они соединялись везде, где только могли. В библиотеке, где Фэнхуа должна была изучать манускрипты, а вместо этого сидела на коленях у Лин'эр, тихо постанывая. В императорском саду после заката. В комнатке за тронным залом во время приёма послов. На кухне по ночам, рассыпав мешок с бобами. В бане, в горячем пару. Слуги привыкли. Тётка делала вид, что ничего не замечает, но однажды, войдя в свои покои и застав там дочь с невесткой в весьма откровенной позе, просто развернулась и ушла, бормоча: «Надо было грабли в спальне оставлять». Фэнхуа расцветала. Лин'эр была счастлива. Но однажды вечером, после долгого дня, Фэнхуа нашла в библиотеке старую книгу — семейное древо. — Лин'эр, — позвала она. — Мы должны поговорить. Они говорили долго. О детях. О страхах. О будущем. — Я боюсь, — призналась Фэнхуа. — Боюсь родов. Боюсь, что не выживу. Боюсь, что если умру, ты... ты не справишься. Боюсь, что если останусь жива, то между нами всё станет по-другому. — Я буду рядом, — ответила Лин'эр. — С самого начала и до последней минуты. Если ты решишься, я буду любить вас одинаково. Фэнхуа расплакалась. — Ты правда такой? Ты правда готов ждать? Сколько угодно? Даже если я никогда не решусь? — Правда. Они уснули в обнимку. А через год Фэнхуа проснулась утром и поняла: готова. — Лин'эр, — разбудила она жену. — Я хочу ребёнка. Нашего. Давай попробуем? Лин'эр была ошарашена такой новостью с утра. — Ты... ты правда готова? Фэнхуа рассмеялась. — Да. Целый год готовилась. Думала, боялась, снова думала... и сегодня утром проснулась и поняла: хочу. Очень. Она взяла руку Лин'эр и приложила к своему животу. — Здесь пока пусто. Но я хочу, чтобы здесь была жизнь. Наша с тобой. Маленькая. Лин'эр притянула её к себе, поцеловала. — Тогда... начнём прямо сейчас? --- Часть девятая: Создание жизни Лин'эр снова приблизилась и поцеловала Фэнхуа — уже глубже, выпуская запах. Фэнхуа выдохнула в поцелуй, когда её запах — глубокий, тёплый, пьянящий — заполнил комнату. Её тело отозвалось мгновенно. — М-м-м... — промычала она. — Вот он... мой любимый запах... запах дома... запах моей альфы... Она потянула Лин'эр на себя, опрокидывая на кровать. — Сегодня мы делаем ребёнка, Лин'эр. Давай постараемся как следует. Не отрываясь от поцелуя, Лин'эр начала стягивать одежду с Фэнхуа, пальцами пощипывать соски. Фэнхуа выгибалась. — Лин'эр... — выдохнула она. — Я так хочу тебя... так давно хочу... Лин'эр обхватила её руками и перевернулась так, что Фэнхуа оказалась сверху, на её бёдрах. Лин'эр опиралась спиной о изголовье кровати. Руки лежали на бёдрах Фэнхуа, нежно сжимали кожу. Одна рука блуждала по её телу. Оторвавшись от поцелуя, Лин'эр стала оказывать внимание её груди и соскам ртом, облизывая и слегка покусывая. Фэнхуа запрокинула голову. — Лин'эр... — простонала она. — Не хочешь ли ты взять верх надо мной? — спросила Лин'эр. — Попробуй сама вставить и направить себя на меня... Фэнхуа замерла. — Ты... ты серьёзно? Позволишь мне? Сама? Она приподнялась на коленях, взяла в руку твёрдость Лин'эр, направила к себе, медленно насаживаясь. — О... — выдохнула она. — О, Лин'эр... это... это совсем другое... так глубоко... Она начала двигаться — сначала медленно, потом всё смелее. Лин'эр положила руку на её бедро, давая почувствовать тяжесть, чтобы она чувствовала каждую вену и извилину. Фэнхуа всхлипнула. — Лин'эр... — стонала она. — Ты такая... я чувствую... всё... Она двигалась быстрее. — Я хочу, чтобы ты кончила в меня, — выдохнула она. — Глубоко. В самую глубину. Чтобы наш ребёнок... чтобы он был... Оргазм накрыл её волной. Она сжималась вокруг Лин'эр пульсирующими волнами, и Лин'эр позволила себе утонуть в этом вместе с ней. Фэнхуа обмякла. — Мы... мы сделали это? — прошептала она. — Теперь... теперь будет ребёнок? Она прижалась к груди Лин'эр. — Если у нас будет девочка... назовём её Вэньлин. «Несущая свет». Потому что ты — мой свет. А если мальчик... Синчэнь. «Звёздное утро». Потому что то утро, когда я тебя нашла, было звёздным. Она закрыла глаза. — А сейчас... просто обними меня. И никуда не уходи. --- Часть десятая: Три недели спустя Три недели спустя на официальном приёме Фэнхуа стало плохо. Они сидели за столом с важными гостями. Лин'эр стояла чуть позади — как личная охрана. Никто не знал, что она жена Фэнхуа. Какой-то важный лорд подошёл к Фэнхуа с приглашением на танец. Лин'эр молча сверлила его взглядом, стиснув челюсть, но не хотела шуметь. Лорд даже не замечал её. Фэнхуа вежливо отказала. Лорд настаивал. Лин'эр сдерживалась изо всех сил. Потом они вышли в сад. Фэнхуа вдруг побледнела, схватилась за живот и начала оседать. Лин'эр подхватила её, понесла во дворец. Лекарь осмотрел Фэнхуа и объявил: — Поздравляю. Вы беременны. Примерно месяц. Фэнхуа смотрела на Лин'эр круглыми глазами, полными слёз. — Лин'эр... — прошептала она. — Ты слышишь? У нас получилось. --- Часть одиннадцатая: Угроза На пятом месяце случилось страшное. Они гуляли по саду. Фэнхуа вдруг остановилась, побледнела, начала оседать. — Лин'эр... мне что-то... не очень. Лин'эр подхватила её. — Голова кружится... и внизу живота... тянет... Она потеряла сознание. Лин'эр кричала, звала лекаря. Её саму трясло от страха. Лекарь сказал: — Кровотечение. Ребёнок пока держится, но следующие дни будут решающими. Полный покой. Никаких волнений. И никакой близости. Лин'эр месяц не отходила от Фэнхуа. Кормила с ложечки, держала за руку, выпускала запах, чтобы успокоить. Угроза миновала. --- Часть двенадцатая: Последние месяцы Восьмой месяц. Живот Фэнхуа уже невозможно было скрыть. На очередном приёме западный князь подошёл к ней, не замечая живота, и пригласил на танец. Фэнхуа отказала. Князь спросил, где её супруг. — Он прямо здесь, — сказала Фэнхуа, указывая на Лин'эр. — За моей спиной. Как всегда. Князь уставился на Лин'эр с пренебрежением. — Эта женщина — ваш супруг? — Моя жена, — ответила Фэнхуа холодно. — И мать моего ребёнка. Князь побледнел, но попытался оскорбить их. Лин'эр шагнула вперёд. — Думала прибью его, как только он вообще подошёл и начал заигрывать с тобой, — сказала она потом. Фэнхуа только рассмеялась. --- Часть тринадцатая: Роды Ночью Фэнхуа проснулась от боли. — Лин'эр... — позвала она. — Кажется, началось. Лин'эр выбежала в коридор, крича: «Лекаря!» А потом вернулась и села рядом. — Я здесь, — шептала она. — Я никуда не уйду. Роды длились несколько часов. Фэнхуа кричала, ругалась, молилась, снова ругалась. — Лин'эр! — закричала она. — Если я выживу... я тебе устрою... это всё ты виноват... помнишь тот вечер, когда мы... — Помню, — улыбалась Лин'эр сквозь слёзы. — Ты справишься. Ты сильная. Ты — Фэнхуа. — Я — Фэнхуа! — закричала она. — Я всё могу! Давай, маленький, выходи! И вдруг комнату прорезал детский плач. — Девочка! — объявила повитуха. — Здоровая, крепкая девочка! Фэнхуа обмякла, но глаза её сияли. — Слышишь? — прошептала она. — Девочка. Наша девочка. Лин'эр... у нас дочка. Лин'эр целовала её руки, щёки, лоб, не сдерживая слёз. Повитуха поднесла маленький свёрток. Фэнхуа взяла дочь на руки. — Она прекрасна, — прошептала она. — Она... она похожа на тебя. Лин'эр обняла их обеих. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что выбрала меня. Что ждала. Что родила мне эту девочку. Фэнхуа улыбнулась. — Это ты меня выбрала. В канаве. Десять лет назад. И я... я сделала правильный выбор. Осталась. --- Эпилог Месяц спустя малышка уже вовсю требовала внимания. У неё оказались тёмные глаза Лин'эр и вьющиеся волосы Фэнхуа. — Она будет бунтаркой, — вздыхала Фэнхуа, глядя, как дочка орёт. — В кого бы это? — усмехалась Лин'эр. — В тебя, конечно. Я само спокойствие. — А грабли? — Грабли — это традиция. Они сидели в своих покоях — Фэнхуа с дочкой на руках, Лин'эр рядом, обнимая их обеих. За окном догорал закат. — Лин'эр, — позвала Фэнхуа тихо. — Как назовём? — Вэньлин, — ответила Лин'эр. — «Несущая свет». Потому что она — наш свет. — Красиво, — улыбнулась Фэнхуа. — Вэньлин. Маленький бунтарь с глазами мамы. — С двумя мамами, — поправила Лин'эр. — С двумя, — согласилась Фэнхуа. — Самыми лучшими. Она поцеловала Лин'эр в щёку, прижалась к её плечу. — Знаешь, — прошептала она. — Я ни о чём не жалею. Ни об одном дне. Ни об одной минуте. Потому что они привели меня к тебе. — И ко мне, — добавила Лин'эр, глядя на дочку. — К нам. Конец.