Ты холоден как ветер над Невой

***

Костя и Федя знакомы давно. Знакомы, примерно с тех пор, когда Прокопенко перевелся в их участок. Гром не знает, ведь не интересовался, но его нынешний напарник раньше имел опыт работы в Оренбурге. Да, неожиданно, верно? Оренбург – родной город Прокопенко. Родимая земля этого чудесного, усатого и крупного, но невысокого человека. Там он работал обычным ментом. Даже мусором, как сказали бы благие люди, носящие в сумочках подозрительные железные коробки. Но обмужав, выросши, как духовно так и возрастом, Федор таки осмелился поехать во вторую столицу страны. Ведь все таки...развал СССР, Ельцин, Российская Федерация – что странно звучит на языке...Все это принуждает. Принуждает иметь новые, противные советским, возможности. Ни в коем случае, Прокопенко не приехал в Питер, чтобы брать будучи копом с добрых людей взятки, так как город в отличие от Оренбурга большой. Нет! Он приехал с положительными целями.

***

Похоронив свою маменьку, когда ему возраст был около двадцати четырёх лет, а потом, спустя почти пять лет, свою горячо любимую тетушку, Федя решил – пора уезжать. Больше его милые, ему родные, и увы, больные старшуки не держат его в этом проклятом месте. Именно поэтому на свой день рождения, когда ему исполнилось двадцать девять лет, он уехал цинично в город Санкт-Петербург. Мысленно он надеялся, что хоть сможет через год побывать на могиле матери, дабы повидать ее, милую, спустя пятилетку после кончины. И что в то же время, убив двух зайцев одним, как бы то ужасно не звучало, выстрелом, навестит и плиту тетки. Надеялся он не забыть, ни в коем разе, надеялся, что до этого дня доживет. Питер опаснее Оренбурга.

***

Вот уже приехав в новый для героя город, Федя заселился в средних размеров квартире. Хотя квартира и имеет средний размер, в качестве она, конечно, убога. Где-то отклеиваются обои, потолок протекает, матрас кровати старый, и как будто кем-то когда-то ебанный, ведь проводя уборку, наш следак заметил кусок ткани, пришитый к какой-то когда-то очевидно дыре в мягкой ложе. Неудивительно, квартиру ему сдавал высокий, неопрятный и явно опухший мужчина. В общем, условия не ахти, но жить можно. Квартира состоит из двух комнат, но больших комнат. Помещение примерно 19 века, когда-то роскошное, хоть сейчас и по ощущениям прогнивает, зато имеет красивый потолок с узорами и чудной потолочной розеткой, из которой сейчас торчит жалкая дешевая лампочка, в отличие от когда-то, наверное, изящной люстры. В доме практически нет мебели. Только старый, дряхлый комод, уже упомянутая кровать с проститутошным, возможно, матрасом, минимальная кухня с грязным и вонючим холодильником....в общем-то, это все. Ну, еще коврик у самого входа в квартиру лежит. Засранный до невозможности коврик. В свою обитель он в тот же день завел рыбку, дабы держаться дисциплины с помощью ее средства, на новом месте. Рыбка в круглом аквариуме стоит на высоком комоде, который даже лучше назвать низким шкафом. Поставил ее Федя туда из принципа того, что не на пол же ставить, а подоконники ломаются, даже если на них поставить локоть. Из-за низкого роста Федору пришлось нести табуретку с кухни, и только так, встав на нее, у мужчины получилось поместить костную на вершину комода. Не забывайте, что потолки в питерских квартирах 19-го века высокие. Стандарты высоты мебели там иные. Но перейдем от мебели к следствию. Купив второго жильца, себе неравного соседа, Федя пошел в продуктовый, а по пути и в зоомагазин, с выцветшей вывеской и убогой, от того, нарисованной на ней собакой. В продуктовом он по талончикам выбрал себе молоко, хлеб, макароны, пельмени, естественно, и сосиски. Под конец своей вылазки, он также зашел в мясной, дабы купить там фарш и тушенку. По пути до дому он поскользнулся. Упав, его банка с тушенкой, лежащая в пакете, пустила трещину. Дерьмово. Придя домой, он разложил все продукты. И лишь разобрав их все, заметил, что купил неправильный корм для рыбы. В таком настроение, в каком-то немного ебанном, он познакомился с новыми товарищами по работе. Почему сегодня? Потому что так сказала начальница. Леди позвала Прокопенко в выходной день познакомится с будущими напарниками, дабы не устраивать перекличку во время задания. И нет, в их числе не сразу появился хваленый Константин Гром, про которого Прокопенко еще до знакомства узнал. Перед этим мужчиной Федор прошел через многих. Поимел, в самом добром смысле, ни одного напарника. И лишь спустя пару месяцев на службе в новом месте, ему обеспечили неповторимого и ужасного Грома. Так его представили Федору, так как мужчина, лет примерно как наш оренбуржец, вечно нарушал правила и лез, как говорится, без смазки в жопу. Надо понимать, что такие как он, даже если и выполняют работу действенно, хорошо начальству своей самодеятельностью не делают. Насколько безбашенный гандон этот Гром? Пришло время узнать.

***

Прокопенко прошел в курилку. Именно здесь назначалась встреча. Спустя считанные секунды после прихода он увидел неподалеку человека. Даже более того – мужчину, вертевшегося, явно ищущего кого-то взглядом. Федор решил что this мужчина и есть ему новый напарник. – Добрый вечер. Федор Иванович Прокопенко. – сказал наш давно известный, еще неизвестному. Он протянул руку, дабы произвести рукопожатие. – Привет, Федя. – сразу, с какого-то черта, фамильярно обратился Гром. Федор не стал факт ошаломленнсоти наглостью скрывать, и потому, приподнял правую бровь, недоумевая. Сзади послышались шаги. В следствие которых их автор раздавил, кстати, какой-то мусор. – Федор Иванович, простите, не хочу вас прерывать, но вы не с тем ведёте разговор. – послышался голос 'поэта'. Прокопенко покраснел. Ну и shame. Он обернул свою голову назад, к источнику звука, увидев там мужчину, чуть выше его ростом, с маленьким шрамом на лице, в белой грязной майке и в какой-то... куртке, что-ли? Красивый – подумалось сразу Феде. Что? Он может оценивать людей по красоте вне зависимости от гендера! Повернувшись обратно, к видимо, самозванцу, который до сих пор пожимает его руку, Федя заметил... Заметил теперь появившуюся на лице собеседника ехидную улыбку. Не красивый – в этот раз решил ценитель. – Это браво! – сказал наглец, видимо не сдержавшись, и теперь, наконец, убрав руки, восторженно рукоплеща ими. – Некрасиво, Юра, поступаешь. – сказал спокойно Костя, подойдя к теперь очевидно, Юре, и забрав у него кепку, надетую ранее на голову весельчака, чтобы не было видно длинных волос. – Мда уж.. – лишь пробормотал Федя, не до конца понимая, что делать в этой абсурдной ситуации ему. Он будто бы попал на спектакль, о роли в котором его не предупреждали. – Ах, точно! – стукнув себя по лицу, сказал НеЮра, то бишь, мужчина, окликнувший ранее Прокопенко. – Я - Константин Гром, ваш, как я понимаю, напарник. – сказал мужчина, с каким-то нечитаемым настроением. Он будто и не негативно настроен, а вроде энтузиазма и дружелюбия ни в одном глазу не видно. – Здравствуйте, мое имя, вы знаете. – произнес скромно Федя, на что получил кивок. – А кто, простите за невежливость, вы, Юра? – спросил, сгорая, так-то от стыда, Федя, чуть не указав и вовсе указательным пальцем на пританцовывающего человека. – Ой, помилуйте, Федор Иванович, с ним вежливо нельзя. – сказал Константин, улыбнувшись с усмешкой. Федя на всякий случай тоже минимально ухмыльнулся. Он не понял веселья. – Ох, знаете, – все таки перейдя на 'вы', возможно из-за угрызения совести, начал Смирнов. – Я, если честно, управляю данным отделением целиком и полностью.. – ладно, никакой совестью тут и не пахнет. – Я так похож на придурка? – спросил Прокопенко, сразу, в этот раз поняв издевку. – Нет, вовсе нет, Федор Иванович. Я говорю, не обращайте внимание... – сказал Костя, почему-то обеспокоенный. – Твои подколы вовсе не браво, Юр, придумай уже новую, более правдоподобную байку. Смирнов поднадул обижено губы. Константин куда-то скрылся. Наверное, почувствовал себя больно крутым для этой компании, после сказанных фраз, которые возможно, в будущем будет вспоминать как момент, когда придумал ответ вовремя. – И вот скажи, как с ним работать? – спросил Юра, закинув ноги на какой-то столик. – Вы напарники? У нас что, типа трио? – поинтересовался в ответ Прокопенко. Он достал из кармана куртки сигарету, засунув ее меж губ, теперь шаря в поисках зажигалки. – Я?! С ним?! – оскорбленно воскликнул Юра. Он явно ныне обижен на Костю, именно поэтому так реагирует. – Никогда и ни за что! – А почему же? – спросил Федя, стуча по карманам ладошками. – Ох! Федор Иванович! – Федю уже начинает раздражать это обращение. – Ну вы что не понимаете?!... Он..кхм, он ведь неуравновешенный! – последнее слово он сказал с какой-то странной теплотой и улыбкой. Юрий начал рыться в карманах пальто и теперь держит что-то в руке. Прокопенко сначала не понял намерений, но потом почувствовал как губам слегка стало теплее. Новый знакомый, будучи, как ошибочно подумал Федя, щедрым человеком, зажег сигарету Прокопенко своей зажигалкой. Федя глянул на мужчину, сидящего перед ним, уперевшего ладлнь в щеку с довольным видом. Прокопенко скромно буркнул: "Спасибо." – Это я слышал. О том что Гром - неуравновешенный, только ленивый не говорит. – Люди не врут, Федор Иванович. Им незачем это делать. Федя глянул вдаль, строго противореча Василию Теркину. – Сарафанное радио тоже может давать сбои, Юрий. – Юрий? – мужчина гаденько улыбнулся во все зубы, глядя прямо в глаза Федора. – Так меня еще не называли. Интересно. – К вам даже в муниципальных заведениях на 'ты'? – Я не считаю диалоги в муниципальных учреждениях общением. Федор лишь пожал плечами, поджав губы. Он не знает что на это ответить. Они посидели еще пару минут в гробовой тишине. Хотя нет. Не в гробовой, Смирнов периодически хихикал, кашлял и охохокал. Когда Юра сделал еще более громкое "Хо!", он наконец завоевал внимание Феди, повернувшегося к нему. – Что? – в другой ситуации Прокопенко бы боялся того, что мог показаться слишком грубым. – Лотерейный билет! Вот она, удача! – сказал Юра, найдя в своей кожаной сумке затерявшийся когда-то, действительно, лотерейный билет. – Ну и что там? Федя понял, что что-то хорошее, ведь лицо нового коллеги сделалось радостным. Тысяча? Две? – Это браво! Знаете, я так и знал что вы будете моим живым амулетом на счастье! – А?.. – Целых один рубль! – обрадовался Юра. – Неплохо... Две бутылки молока. – согласился Федя. Его зарплата составляет сто сорок рублей. – Какие две! Три! – на радостях сообщил Юра, не пьющий молоко. – Только если это будет не коровье, а бычье молоко. – появился вдруг Гром. Более уставший чем был, когда уходил. – О, да ладно! Вернулся наш душка! – сложив руки в замок и прижав их к себе ближе, произнес Смирнов. Его негативный настрой сразу спал. Гром лишь что-то угрюмо пробубнил себе под нос, достав какой-то документ и положив его на стол. Федя с интересом глянул на Костю, делая вид, что он безразличен. У него это получается плохо. Исторически так сложилось. Об этом говорила еще тетя Лида. Гром начал что-то подписывать в нем. – А что вы делаете? – спросил Прокопенко, глядя на летающую по листу руку Константина. ....Ответа не последовало. – Федя, я знаю ты удивлён, но Костенька всегда такой! Ты не переживай! – говорит Юра, водя ногой, усевшись кокетливо. Федя посмеялся. – Да ладно, стал бы я переживать. – по правде говоря, соврал он. – А!? – громко произнес вопросительный звук Гром. Он не услышал вопроса. – Простите, Федор Иванович, на прошлом задание с ухом своим что-то сделал...Плохо слышу теперь. Юра надулся, поняв что издевки не получится. – Вы не знаете что с вашим ухом? – А чего тут знать? Пройдет как-нибудь. Федя изумился. – Надо сходить к врачу, провериться хотя бы. Вдруг что-то с перепонками или... – Федя не договорил. Он не разбирается в ушах, знает только что существуют ушные перепонки. – Да ладно вам, само пройдет. – махнул рукой Гром. Смирнов спохватился. – Вот видите, Федор Иваныч! С ним невозможно! Я тоже ему всегда говорю - "проверься сходи!" - а он ни в какую! Костя устало выдохнул. – Смирнов харе чушь гнать, никогда ты мне такого не говорил.