Экскурсия в прошлое (пока)

*** Она бежала, спотыкаясь о ноги прохожих и ловя выпадающие и сумки вещи. На дворе удивительно жаркий март: солнце обжигает кожу, а по лбу текут капли пота. Даже ветер не может успокоить горячие лучи. Девчушка подобрала с земли потерянную по пути пропускную карточку, встряхнула высоким хвостом блондинистых волос и продолжила бежать к месту встречи. Она была близка, потому через минуту её светлые серо-зелёные глаза встретили недовольное лицо своего друга: – И какого чёрта? Мы же просили без опозданий, Ева! - Матвей был достаточно вежливым с подругами, да только день сегодняшний слишком важный. – Прости-и! Я неслась, как на последний соревах! – Ананич надула нижнюю, и без того пухлую губу, обиженно глядя на обвиняющего её светловолосого парнишку. – Ой, да ладно вам! Мы же не зря время пораньше поставили! Ева может и опоздала, но не автобус, – за подругу заступила темно-русая Алёна, которая то и дело покачивалась назад и вперёд, держа за спиной руки, – У нас всё ещё есть возможность набрать в супермаркете вкусностей в дорогу! – Еве просто повезло, – Матвей гадко закатил свои голубые глаза и сложил руки на груди. – Сиренко, хватит бузить! Сам себе день портишь, – последним заговорил Коля, забрасывая на плечо набитый вещами рюкзак, – Идём, времени достаточно, но я бы поторопился. Алёна хохотнула и не успела взять в руки свою сумку, как её схватил Сиренко и потащил с собой. Он не первый раз тягает вместо неё тяжести, особенно это заметила Ева, наблюдающая за их романом со стороны. Компания отправилась в магазин, чтобы купить чего-нибудь в дорогу. Их класс редко выбирался куда-то дальше собственного района, но в этот раз они наконец-то спланировали поездку в столицу. Ехать около четырёх часов, если не больше, поэтому первым делом в графике ребят стояла закупка вредной еды в местном супермаркете. Каждый раз, как они ездили куда-то на автобусе, они по возможности брали с собой пачки чипсов, несколько плиток шоколада, разные батончики, бутылку газировки и самое главное - мармеладные радужные язычки, которые были так обожаемы девочками. В основном платили парни, но это никогда не значило то, что девушки ели бесплатно. Их вклад был, пусть и не такой большой. И вот они стоят у кассы, а на них грустными, но одновременно счастливыми глазами смотрела знакомая продавщица тётка Оля, которая нередко продавала молодым энергетики и слабый алкоголь. – Опять куда-то собрались, дети мои? – Ольга Станиславовна поправила седой пучок на голове и начала пробивать лакомства одно за другим. – Да, представляете, уговорили классную в столицу съездить, – Коля довольно улыбался, словно он сам лично уговорил её, а не они в четвёртом стояли над её душой. – В столицу? Ой, далеко вы собрались, детки! Умнички! А я в ваше время не только в столицу каталась. Ах, былые времена! – тётя Оля покрутила в руках бутылку газировки, в попытках найти затерявшийся штрих-код. – А где вы ещё бывали? Разве вы не всё время тут жили? – Калиновская поправила на лбу свою чёлочку и заправила пряди тёмных волос за ушки. – Ой, Алёнка, где я только не была. Когда была такой как вы, может меньше чуток, жила я недалеко от Нарочи, в Сморгони, – кассирша оторвала фасовочный пакетик и закинула туда горсть мятных конфет, а после положила кассу и замечталась, – А недалеко от Нарочи, дети мои, лагерь был, и есть он. – Зубрёнок? Бубашка мне как-то рассказывала про него, - Ананич улыбнулась и похлопала своими белыми ресницами, посмотрев на Матвея, который недовольно закатил глаза. – Да, Евочка, Зубрёнок! Такой хороший лагерь был! Помню как в семьдесят втором мы стояли в строю в пионерский галстуках! Ах, детки мои, сейчас же никто не одевается так. Матвей, не желая слушать старые рассказы тётки Оли, стал собирать накупленное в рюкзак, попутно доставая банковскую карточку. Никогда его не трогали чужик истории детства, а в частности лето в пионерском лагере. Однако его друзья не считали их скучным, по всей видимости. – А вы правда рассказывали истории у костра? – Корнейчик скрестил на груди руки, чуть склоняя голову вбок от любопытства. – Ой, детки мои, что мы только не делали! И в озере купались, и у костра грелись, и к мальчишкам в домики бегали! Хи-хи! Люблю это время, в Зубрёнке, – Ольга Станиславовна протянула Алёне пакет сладких леденцов и заулыбалась. – Спасибо, тёть Оль! – Калиновская мягко улыбнулась и прищурила большие голубые глазки, – а зачем к мальчикам в домики бегать? – Целоваться хотели! Раньше не сейчас, там всё было быстро. Но тепло-тепло, детки мои! – Целоваться? А если парень с другого города и не будет возможности с ним встретится ещё? – Ева облизнула пересохшую губу, с интересом глядя на тётю Олю. – Ничего! Оставляли адреса и присылали письма. Я вот со своим мужем в Зубрёнке и познакомилась, дети мои! – Ольга Станиславовна заулыбалась широко-широко, глядя на удивившихся подростков. – Правда? Это так романтично! – Алёна посмеялась, поглаживая рукой бледную шею. Её кожа всегда была почти белой, а солнце никогда не могло управиться с её бледнотой. – Ребят, нам на автобус пора, – Матвей потушил экран телефон, засосывая его в карман шорт. – Простите, тёть Оль, побежим на автобус, – Корнейчик взял у Сиренко карту и приложил её к терминалу, на котором Ольга Станиславовна уже набирала нужные цифры. – Ничего, детки мои, понимаю! Попутного вам ветра! – она довольно растянула потрескавшиеся губы в улыбке, протягивая чек. Компания пошагала по знакомым улицам к учреждение образования, в котором заканчивали уже восьмой год обучения. У школы стояла толпа учеников, ожидающих вечно опаздывающий автобус. Большинство сразу зашептались, а некоторые начали махать издали рукой, желая получить приветствие в ответ, встречая местную знаменитость - Сиренко Матвея, который лениво поднял правую руку внутренней стороной ладони вперёд. Алёна аккуратно взяла его за запястие и начала вместо него внаглую отвечать на приветствия. Матвей спокойно позволил ей это, не смея что-то запрещать своей лучшей подруге. Ананич встала ближе к Коле, а после начала шептать ему на ухо, прикрывая губы ладонью от чужих глаз. – Честно говоря, я понятия не имею, как Алёна ещё не заметила его влюблённых глаз при взгляде на него, – Ева посмеялась и посмотрела в глаза однокласснику, ожидая реакции. А Коля улыбнулся, продолжая идти вперёд и рассмотривать их взаимодействия. – Всегда так происходит. Вроде всё на виду, прямо под носом, а в итоге упускаешь самое очевидное. Ты ведь тоже не всё замечаешь, – Корнейчик усмехнулся и щёлкнул девушку по кончику носа, а после поправил очки, упавшие с орлиного носа. – Эй! Я просила так не делать! – Ева нахмурила брови и надула губу, толкнув парня в плечо, а тот лишь весело расхохотался. – Я тоже тебя люблю, Ев. – Кончай дурачится! Долго ждать не пришлось, автобус подъехал прямо к их приходу. Тогда классная руководительница начала пересчитывать всех для удостоверения списка. – Так, перекличка, ребята! Подходят с пропуском! – Елизавета Дмитриевна взяла в руки блокнот, вытащив из его колец шариковую ручку, – Ананич Ева? – Здесь! – Ева подбежала к учительнице с билетиком и, отдав его, запрыгнул в автобус, занимая четыре задних места для своей компании, – всё-таки иметь фамилию на букву А не так уж и плохо! – Дальше. Вишневский? – по очереди в автобус заходили ученики, – Гончаренко? Жавнерович? Жуковская? И вот автобус наполнен. Юденич Оливия заняла своё место, завершив список из классного журнала. Транспорт тронулся и восьмиклассники зашуршали пачками чипсов и обёртками шоколада. – Это будет весело! – Сиренко закинул в рот солёную чипсину и довольно захрустел, параллельно открывая бутылку газированной сладкой воды. – Мне кажется, я усну в дороге, – Калиновская смущённо отвела глаза, аккуратно откусывая кусочек шоколада и протягивая его Еве, – последнее время долгие поездки меня ужасно уматывают. Мы как-то с родителями ездили в соседнюю область к моей тёте. Ехать около полутора часа, а я вырубилась на половине пути. – Ну ничего! Я тоже люблю поспать в автобусе, – Корнейчик улыбнулся, – не парься, куколка, никто не посмеет нарушить твой сон. Алёна расхохоталась, а Ананич аккуратно надкусила шоколад, чтобы не подруга не выронила его из рук. – Я вам предлагаю больше ту кокосовую не покупать, раньше она вкуснее была, – Ева удовлетворённо хрумкала кусочком молочного шоколада. – А мы её брали разве? – Сиренко залез в портфель в поисках нужной плитки. – Нет, я думал взять, но Алёна меня остановила, – Корнейчик взял из пачки Матвея чипсину, второй рукой поправляя укладку из коротких чёрных волос. – Ну и ладно, – Матвей посмотрел на шоколадку в руках Калиновской, а после поднял глаза на неё. Их всегда забавлял то факт, что их глаза почти одинакового оттенка. Девушка, недолго думая, поднесла шоколад к губам Сиренко и улыбнулась, а тот довольно откусил немного и стал пережёвывать. – Вы, кстати, видели что Тышкевич вытворила вчера? – Ева закинула ногу на сидение и поджала колено ближе к груди, начиная что-то искать в телефоне. – Тышкевич? Это с параллели? Она вроде крашенная в красный, да? – Коля открутил крышечку от бутылки и сделал глоток газировки. – Ой, её по-моему Ариной звали? – Алёна нахмурила брови, пытаясь вспомнить имя той девчонки. – Почти, Алина. Она клеилась ко мне на последней неделе, – Матвей закатил глаза и съел ещё одну чипсину, – а что она сделала-то? – Короче! Она со своей подружкой в туалете оставили следы губ на зеркале. Подружку вроде Василисой звали, – Ананич показала друзьям фотографию поцелованого зеркала яркой красной помадой. – Ага, Василиса Полищук, – Сиренко, казалось, знал каждую девчонку из двух параллелей, – она ещё в прошлом месяце, вроде как, Алёнке подножку подставила. Но Алёна воздержалась от комментария, просто потому что успела уснуть за время их разговора. Её черты лица как будто стали её мягче, длинные волосы рассыпались по плечам и груди. Матвей удивлённо похлопал глазами, глядя на губы уснувшей Калиновской. – М-да, а говорила, что уснёт на половине пути, – Сиренко нахмурился, а после прикрыл ленивый зевок. – А сам-то что? Не бось вместе с ней погрузишься в мир снов через пару минут, – Коля тихо посмеялся, не желая разбудить подругу. – И что если? – Матвей не звучал, как человек, которого всё устраивало. – Да ладно, вы милые вместе, признайся уже, – Ева прикусила нижнюю губу, прищуриваясь, чтобы смутить парня как можно сильнее. – Я бы послал вас, но не буду, – Матвей не успел договорить и повторно зевнул, – и чего это мне в сон клонит? Через пару секунд зевнул и Корнейчик, а после и Ананич. Они продержались не более нескольких минут, как все четверо легли на спинки своих сидений и уснули. Автобус шумел, Елизавета Дмитриевна ругалась на хулиганов, а лучшая компания класса мирно спала на заднем ряду. *** Первой открыла глаза Алёна. Он вздрогнула, не заметив впереди на сидения ни одного знакомого лица. Автобус был каким-то странным, словно не современным, а времён Совецкого Союза, но какого чёрта? Калиновская не увидела на себе джинсовых шорт в стиле ретро и короткого серого топа, ведь на ней была белая выглаженная рубашка, чёрная юбка с жилетом на пуговицах и красный пионерский галстук под воротником, на ногах были чистые длинные белые носочки с бантиком сзади. Её волосы были заплетены в две аккуратные косички, кончики которых были закрепленны белыми бантиками у их основания. Она выглядела словно пионерка прошлого века. Бросив взгляд на ребят, она заметила, что их вид тоже изменился: у Евы теперь была рубашка с коротким рукавом и пионерским галстуком под воротником, короткая юбка карандаш, белые гольфы и чёрные лаковые туфли, её волосы были насаты на макушке в два колоска и закреплены резинками у затылка, потому на плечах лежали два блондинистых хвостика; на Матвее вместо широкой футболки была белоснежная рубаха и тот же пионерский галстук, а вместо джинс были школьные шорты чуть выше колена, кроссовки превратились в чёрные туфли; а Коля спал в рубашке с закасанным до локтя рукавом, чёрных брючных шортах и ласковых туфлях, галстук был слегка скошен в сторону. Алёна охватила паника. Она подскочила с места и начала трясти Ананич за плечи, пытаясь её разбудить. – Ева! Ев! – Её голос был очень тихим, словно она боялась привлечь к себе внимание других пионеров, – Ева, проснись! Проснись же! Ева медленно открыла глаза и посмотрела на новую причёску Калиновской и улыбнулась сквозь сон. – Ох, а ты когда заплестись успела? – Ева села по удобнее, полностью открыла глаза и вздрогнула, чуть не вскрикнув, её голос задрожал, стал тихим – где мы, мать твою? – Я не знаю! – Алёна выпрямилась и посмотрела в окно автобуса. Они ехали по какому-то лесу, задевая крышей ветви, из-за чего было чувство, что кто-то сверху скребётся прямо в к ним, – надо Матвея с Колей разбудить. Девушки поднялись со своих мест. Алёна схватила Корнейчика за плечи и аккуратно их сжала. – Коль, проснись! Ева уже трясла Матвея, чуть ли не крича ему на ухо: – Сиренко, просыпайся! Срочно! Когда парни открыли глаза реакции были те же – удивлённый взгляд, ругательство под нос и изучение изменений собственного вида и вида остальных. – Где мы?! – Матвей тут же вспылил, но Ева быстро заткнулась его, положив ладонь на его губы. – Откуда мы знаем? Кричать сейчас не лучшее решение, Матвей. – Спросите у кого-нибудь в автобусе? – Коля прижался спиной к сидению, нервно сглатывая комок слюны, пытаясь сообразить дальнейший план их действий. Алёна подошла к одному из школьников, положив руку на спинку его стула и наклонилась, чтобы задать вопрос: – Привет, прости за вопрос, пожалуйста, а куда мы едем? – В пионерский лагерь "Зубрёнок", вам разве не сказали? – девчонка удивлённо посмотрела на Калиновскую, будто она задаёт слишком очевидные вопросы. – Ага, а какой сейчас год? – Алёна нервно сглотнула, выпрямив спину и глядя на ребят. – Ты чего как с луны упала? 1963-ий год, мы уже у Нарочи. Ребята чуть слюной не поперхнулись. Ева округлила глаза так, что казалось, что они сейчас из орбит повылетают. – Какой? – её голос дрогнул, а после поник. – 1963-ий, Ев, 1963-ий, – Корнейчик взялся руками за голову, в попытках понять то, что сейчас происходит. Они попали в прошлое. У Матвея отвисла челюсть, в горле пересохло. Они застыли, без понятия, что вообще предпринимать в подобной ситуации. А автобус остановился. Дети с радостным криком выбежал из автобуса, а компания нехотя поплелась за ними. На улице было свежо. Вокруг было много деревьев и кустов, сзади, видимо, их вожатой стояло несколько спальных домиков и виделся огромный корпус столовой. Всё было таким странным, похожим на картинки в школьных учебниках по истории. Алёна нервно оглядывалась, пока вожатая не начала представляться: – Здравствуйте, пионеры! Меня зовут Татьяна Викторовна и я организатор всех мероприятий, что ждут вас в нашем прекрасном лагере! А теперь давайте пройдём перекличку, – худая женщина достала из заднего кармана длинной чёрной юбки старый блокнот и вытащила из колец шариковую ручку, идентично действиям Елизаветы Дмитриевны, которая присчитывала их перед входом в автобус. Это всё было так странно. Неглядя на всю ситуацию странности только начинались, ведь прикличка начиналась с фамилии Евы: – Евгения Ананич здесь? – Татьяна Викторовна начала глазами искать нужную девочку. А Ева застыла. Никто не поднимал руку: фамилия её, но таким именем её никто не звал. – Извините, меня зовут Ева, – Ева нахмурила брови, сглотнула. – Ева это же сокращённая форма, тебя же так никто не называет, а так ты Женька, так? – организатор призирающе посмотрела на девушку и нехотя отметила её имя галочкой. – Но я Ева. Я и в паспорте Ева! – все дети тут же обернулась на Еву и зашушукались, просто потому что у неё есть паспорт. – Слушай, ты наверное перегрелась, присядь под деревом, ладно? – Татьяна Викторовна подошла к Еве и отвела её в тень под огромным дубом. Ева истерично взяла себя за хвостики, крепко их сжимая. Она же Ева, а не Женя. Она никогда не была Женей. Но организатор вернулась на своё место и продолжила перекличку. Алёна с сочувствием смотрела на паникующую под деревом Еву. Парни переглянулись, чувствуя, как вместо жары по рукам и ногам пробегают мурашки. Всё было спокойно до того, как очередь дошла до Алёны: – Так, Елена Калиновская! – Татьяна Викторовна опять забегала глазами по толпе, – где Елена Калиновская? – Но я Алёна, – и тут Алёнка прочувствовала все тоже самое, что и её Ананич. – Ты с подружки пример взяла? Алёна - это форма имени, а зовут тебя Елена. Леночка, сходи к Жене, посидите вместе. – Можно я схожу с ними? – Матвей нервно сглотнул, недоверчиво глядя на вожатую. Она вовсе не понимала, почему эти ребята так напуганы. – А как тебя зовут? – Татьяна сразу приготовила помечать его фамилию ручкой. – Сиренко Матвей, – парень прочистил горло и шагнул к Алёне, а вожатая хмыкнула. – Так, Матюша, Сиренко, нашла! – женщина тут же чиркнула у себя в блокноте. – Отметьте и Корнейчика Николай сразу, пожалуйста, – Коля поднял руку, подозрительно глядя на Татьяну Викторовну. – Ты с девчонками? Ладно, идите, – вожатая усмехнулась и чиркнула в блокноте, – в лагерь не успели приехать, а уже кавалеров себе нашли. Коля помчался к Еве и упал к ней на одно колено. Ананич уже успела успокоится и просто съёжившись сидела под дубом. – Ев, ты как? – Корнечик смотрел на неё с огромным беспокойством. Матвей стоял рядом, поглядывая на Калиновскую. – Почему я Женя? С каких пор Ева это Евгения?! – Ева забегала глазами по земле, втягивая всей грудью свежий воздух. – Алёна уже давно не является формой имени Елена, но Алёну всё равно записали как Лену! – Николай опустил взгляд, вновь задумавшись. – Почему она меня Матюшей назвала вообще? – Сиренко сложил руки на груди. Паника пронизывала каждого. Но настоящий холодок пробежался, когда Алёна задала вопрос с пустыми глазами: – Ребят. Как мы вернёмся домой? Всё вокруг будто замолчало. Даже птицы петь перестали. Никто не знал ответа, но сердца клокотали. Им нужно придумать как вернутся домой, но для начала им стоит привыкнуть к их новым именам. Вместо Алёны и Евы у них теперь есть Лена и Женя. С одной стороны смешной, а другой стороны страшно.