Останься, слушатель

*** В этих краях ее прозвали русалкой. Гисиленса шагала по берегу реки совершенно нагая, напевая мелодии. На родной земле ее называли сиреной — прекрасной девой, чей голос способен как успокоить, так и упокоить. Ей нравилось гулять у берегов по ночам. Купание в свете луны приносило удовольствие. Цезарь Керидра часто жаловалась, что такие ночные походы ни к чему хорошему не приведут, а Гисиленса тогда лишь улыбалась, рассказывая новые истории о жизни в морях. Теперь цезарь мертва. К сожалению, сирене пришлось убить ее, ведь тирания Керидры начала переходить границы. Проливая слезы на грудь той, кто заменил Гисиленсе жизнь, она пришла к одному лишь решению: уйти. Уйти с родины в новые реки, где она могла бы очистить кровь со своих рук. В своей песне Гисиленса пела об одиночестве, раскаивании и страхах. Она попрощалась с единственным близким, покинула родину и теперь лишь луна была ей родной. Дайнслейфа успокаивала эта мелодия. Встретив однажды русалку, он тут же смущенно отвернулся, протягивая ей свою накидку, потому что испугался ее... обнаженного тела. Гисиленса не убила его, как не приняла и одежду, обосновав тем, что она не нуждается в тряпках. Поэтому, когда Сумеречный меч слышал знакомый голос, он никогда не смотрел в сторону реки. Садился поближе к деревьям и опускал глаза в пол, наслаждаясь мелодией. Дайн сбегал каждую ночь, временами пропадал и на несколько дней. Ведрфёльнир себе места не находил: обошел всю деревню, ближайшие леса, да даже все подвалы и чердаки, в надежде найти блудного брата. А тот возвращался на рассвете, улыбаясь, как ни в чем не бывало. Вед уже хотел женить его да побыстрее, лишь бы нрав приструнить, но братишка и невест-то не жаловал. Говорил о русалке, которая ему приятна. И вот, он опять около берега, прячется за деревьями и смотрит в землю. Ее голос завораживает. Гисиленса откровенна со слушателями, об ее истории знают все звери вокруг. И Сумеречный меч. Она стоял спиной, когда ближе к рассвету Дайн поднимается, намереваясь уйти. — Не прячься, дорогой слушатель. Я хочу видеть тебя. И на следующую ночь он действительно вышел к ней, завязав глаза тряпкой.