За тебя горой

Рана на щеке пылала огнём. Даже кусочки обжигающего льда в пакете не помогали унять боль. Вика была зла. На Люду, что наотмашь ударила её, на чёрную и розовую команду, что наблюдала в сторонке и тихо посмеивалась, даже не удосужив разнять их. Также... и на Адель, вылупленными глазами смотрящую на неё и ничего не предпринимающую, хоть Вика знала — та занималась борьбой, и не один год. Нет, Шайбакова не обязана была заступиться за неё. Это не её драка, когда Катю та смогла от себя отпихнуть. Но словно бы хотелось, чтобы кто-то заступился. Хоть один человек. В её жизни случилось столько дерьма, что хотелось поддержки, понимания. Что она сделала не так? Мать и брат всегда срывались на ней, при любых их неудачах и разладах, спихивая всё на несчастную Вику. Ей же приходилось обороняться, сдерживая вот-вот пролиться слëзы. И она уходила. На улицу, где темень, желанная свобода, дурманящая разум и приятно окутывающая кожу. Спасали лишь гулянки, алкоголь и мотоцикл. Последнее было любимым её занятием. Шлем на голову, руль в руки, и просторные поля открывались виду. Дорога, по которой она гоняла, вела вперёд и расслабляла душу. В эти мгновения она забывалась. Никакой боли, задирающих матери с братом, душных мыслей. Пока она размышляла, дверь в комнату тихонько открылась. Из щели показалась знакомая угольная макушка. Это была она, Адель. И её почему-то меньше всего хотелось видеть. Только не сейчас, когда она в таком состоянии, вся в синяках и без настроения. Вика, как по инерции, повернула голову к окну, где давно уже блуждала ночь, покачивались неспокойные ели. Лишь бы не встречаться взглядом. — Ты как, нормально? — прозвучало обеспокоенно, с чувством вины словно какой-то. Но Вика не смогла заставить себе повернуться. — А ты не видишь? — вышло грубее, чем девушка ожидала. Виктория рефлекторно устремилась на неё. Очи Адель выгляделии опечаленными. Карий и синий — кофейная гуща и бескрайний океан. Плохое сравнение. Поменявшегося выражения напротив она не выдержала, опустив взгляд на белые кроссовки. Комнату озарила испепеляющая тишина, давящая черепную коробку. Вика бы предпочла на данный момент оказаться где угодно, лишь бы не чувствовать прожигающих зениц на себе. — Ты злишься. Прости пожалуйста, я... Просто растерялась. Она выглядела такой хрупкой в этот момент, ругающей себя за то, что произошло, хоть не была виновата. Вика, как бы не старалась, не могла держать на неё долго обиду. Поэтому жестом руки пригласила сесть рядом. Шайбакова поспешно оказалась вблизи. Температура воздуха словно стала выше. Вика сглотнула. С гостиной послышался шум: девушки вовсю визжали, впихивая в себя алкогольные напитки. Конечно, съëмочная группа нет. Почему бы не набухаться до беспамятства? — Ты тоже чувствуешь это? — это было ошибкой, прежде чем Вика одумалась. Слова выскочили сами, даже не успев перевариться в голове. Спина в мгновение ока покрылась неприятным потом, а руки затряслись. Что она сейчас ляпнула? Надо было поменьше пить. Да, пускай Адель поскорее выйдет, уйдёт, но не продолжит так испепелять. Хоть Николаева не смотрела на неё, но нутром чувствовала. Кровать стала легче. Ком в горле пробрался так близко, что Вика думала лишь о том, как бы провалиться сквозь землю. Но... Почему она не уходит? Прежде чем Вика успела поднять веки, головы коснулись мягкие обветренные губы. Ресницы распахнулись так высоко, что стоящая перед ней Адель показалась ярче всего остального, что находилось в этой black комнате. Существовала только она, тепло озирающаяся улыбка и глаза, светящиеся от любви. Ничего красивее она раньше не видела, Вика была уверена. — Эй, девоньки, ну вы где? Там такое.., — в комнату неожиданно ворвалась Лидия, и Адель, как ошпаренная оказалась у другого конца кровати. Вика успела раздосадованно вздохнуть, успев прикрыть левую сторону щеки, что так и алела от малинового цвета. — Мы сейчас, — бросила Адель, и Орлова поспешно вышла, всё галдя поторопиться увидеть перепалку между Сашей и Лерой. Снова наступила тишина. На этот раз она не давила, даже успокаивала, за окном пели ночные птицы, даря ощущение ностальгии из детства. Никуда на самом деле не хотелось выходить. — Ты иди, — сказала Вика, смотря на руку перед собой. В эту минуту она почувствовала пустоту. Вот Адель выйдет, и девушка снова окажется одна, в разбитом состоянии, негодуя то ли от ревности, то ли от чего. Видеть их с ними причиняло рану на сердце. — Никуда я без тебя не пойду, — она снова оказалась рядом, рукой дотронувшись до заалевшей щеки, — я ей руки переломаю, если она снова это сделает. Если кто-либо. Вика не ожидала, что её коснутся вот так вот. Мир в это мгновение сузился до девушки напротив, такой манящей и желанной. Чужая рука притянула ближе, и уста оказались совсем рядом. Мягкие, нежные, чуть пропитанные шампанским, но заставляющие тонуть в них. Они задыхались, кусали, а потом облизывали ранки, исследуя нëбу. Если бы не нехватка кислорода, поцелуй длился вечно. Тонкая струйка слюны отделила их друг от друга. — Ну что, пойдëм? — прислонив лоб к чужому, смотря на грудь перед собой, что невозможно сейчас потрогать. — Пошли, — улыбнулась Вика, чувствуя родное дыхание и наконец тепло, что давно не ощущала раньше.