𓆸...
18 марта 2026 г., 01:16
Чёрт бы побрал этого Повелителя ветра. Да лучше бы он не возносился вновь, да лучше бы Хэ Сюань растерзал его как брата, а то и хуже. Фэн Синь медленно, с нарастающим раздражением, потирал виски, словно пытаясь стереть сам факт происходящего, смотря на темноволосого небожителя… небожительницу? Чёрт возьми, он даже в мыслях не знал, как обращаться к Му Цину — он или, чёрт побери, она. От одного только взгляда на него — на неё — его слегка потряхивало, будто под кожей натянули слишком тугую струну. И он сам не понимал, откуда это: от страха ли, от привычной неприязни… или от того, насколько странно, неправильно и одновременно невозможно красиво выглядел Му Цин сейчас.
Она выглядела так, будто ночь сама решила обрести человеческий облик — тихая, холодная, сдержанная, но в глубине своей тлеющая скрытым огнём. Длинные чёрные волосы мягким, тяжёлым водопадом спадали на плечи, переливаясь холодным блеском, словно гладко отполированное обсидиановое стекло. Часть была аккуратно собрана наверх и закреплена тонкой заколкой, но несколько упрямых прядей всё равно выбивались, ложась на лицо и шею, придавая облику ту самую живую небрежность, которая только сильнее притягивала взгляд.
Она стояла, отвернувшись в сторону, скрестив руки на груди — в этой позе читались и защита, и раздражённое упрямство, и что-то ещё, более тонкое, почти неуловимое. Взгляд был острым, чуть прищуренным, как у человека, привыкшего держать всё под контролем, не позволяя эмоциям выйти наружу. И всё же лёгкий румянец на щеках предательски выдавал её — под этой ледяной оболочкой скрывалось смущение, тихое, почти невесомое, но оттого ещё более заметное. Губы были сжаты в тонкую линию, но в этом не было злости — скорее попытка удержать что-то более мягкое, не дать ему прорваться наружу, не позволить себе слабость. Она казалась той, кто скорее отвернётся, чем признается, кто промолчит, даже если внутри уже всё дрогнуло.
Её одежда — тёмная, строгая, с алыми акцентами — только подчёркивала этот резкий контраст: внешнее спокойствие и тлеющее внутри пламя. Та, что никогда не скажет первой… но всегда почувствует глубже, чем позволит себе показать.
— Что смотришь? — слишком грубо для такого мягкого, высокого голоса произнесла Му Цин, всё так же не глядя на застывшего и покрасневшего Наньяна, который неловко чесал затылок, будто его внезапно ударило солнцем прямо в голову.
Му Цин попросил Повелителя ветра помочь ему с преображением лишь ради задания, и ничего более. Ему требовалось разговорить одного мужчину, что утверждал, будто виделся с призраком утопленной невесты, и этот облик оказался самым удобным способом вытащить из него правду. Он справился быстро, без лишних проблем, как и всегда, и уже направлялся в столицу — найти Ши Цинсюаня и вернуть себе прежний вид. Но, как назло, на пути встретился Фэн Синь. И этот идиот просто застыл, как вкопанный, уставившись на него так, словно никогда в жизни не видел. Это раздражало. Смущало. И где-то глубоко внутри, вопреки здравому смыслу, вызывало лёгкое, почти нелепое удивление — Фэн Синь не сбежал.
Му Цин слишком хорошо помнил, как Наньян реагирует на женщин. Он боялся их — глупо, упрямо, до смешного. Он мог стоять рядом только из чистого упрямства, лишь бы не показать слабость, но стоило кому-то подойти ближе, коснуться его — случайно или нет — и он тут же срывался, ругался, шарахался, будто его ударили. Иногда это доходило до откровенно жалкого — почти скулёж, скрытый за матом. Но сейчас… сейчас он просто стоял. Смотрел. Не двигался.
— Я.. я… — голос Фэн Синя дрожал слишком явно, будто натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть. И было совершенно непонятно — от страха это или от чего-то совсем другого. — Му Цин, как тебе обращаться? Она или он?
Му Цин от такого вопроса наконец резко повернулся, и взгляд его был таким, будто перед ним стоял не генерал Наньян, а последнее недоразумение под небесами. Да как этот чёртов идиот вообще додумался спросить такое вслух?! Щёки вспыхнули сильнее — от злости или от смущения он и сам не понял — и прежде чем мысль успела догнать действие, он резко ударил Фэн Синя в лицо, прямо в щеку. Удар вышел слабее, чем ожидалось, но отдача оказалась неожиданной — боль неприятно прошлась по костяшкам, и Му Цин тут же тихо ойкнул, прижав руку к груди.
Фэн Синь дёрнулся мгновенно, будто его ударили не по щеке, а куда глубже. Он перехватил руку Му Цина, с силой оттянул её от груди, словно боялся, что тот сделает себе хуже, и почти сразу же, не думая, прижался губами к покрасневшим костяшкам.
— Зачем же бить. Му Цин, ты что творишь? — его голос был непривычно мягким, обеспокоенным, и он снова и снова касался губами кожи, будто это могло унять боль.
Му Цин замер. Он не знал, что чувствовать — злиться, смущаться или… что-то ещё, более странное. Было обидно. До глупого обидно, что Фэн Синь, похоже, даже не почувствовал удара — только красное пятно на щеке осталось. Он знал, что сила зависит от облика, но не до такой же степени. Казалось, будто он ударил не человека, а каменную стену.
А Фэн Синь всё смотрел. С беспокойством. С каким-то странным, непривычным вниманием, от которого внутри становилось ещё более не по себе. Он отмечал, как Му Цин жмурится, как напрягается от прикосновений, как не отталкивает — и это сбивало сильнее всего. Прикусив губу, он колебался всего секунду… а потом, будто решившись на что-то безумное, резко подхватил Му Цина на руки, прижимая к себе.
— А ну пусти меня, псина! Ты что себе позволяешь?! Вот верну облик — зубов не соберёшь! — Му Цин вспыхнул мгновенно, забился, но уже через секунду замер, услышав вокруг шёпот.
Небожители. Они собрались слишком быстро. Слишком внезапно.
Лицо Му Цина моментально стало пунцовым, и он, не выдержав, закрыл его руками, уткнувшись в плечо Фэн Синя, тихо простонав. А Фэн Синь… Фэн Синь в этот момент старался не дышать. Вообще. Потому что слишком близко. Потому что слишком тепло. Потому что слишком… неправильно.
Со всех сторон уже доносились голоса, шёпоты, удивлённые и восхищённые: «Генерал Наньян и с женщиной на руках? Ты видела?», «Ох, как несправедливо, почему этой метле досталось побывать на его руках?», «Ах, как же так? Генерал Наньян опроверг слухи о том, что не выдерживает женского присутствия!», «Это всего лишь слухи, посмотри, как бережно он её к себе прижимает!». А Фэн Синь дрожал. Не от слухов. Не от взглядов. А от того, как чужое — нет, не чужое — тело прижималось к нему. Как Му Цин сжимал его одежду, как дыхание касалось шеи.
— Фэн Синь… унеси меня отсюда, прошу… — шёпот над ухом, был тихим, почти сломленным.
И этого оказалось достаточно.
Он только сделал шаг в сторону их с Му Цином дворцов как за его спиной послышалось игривое «хо-хо», лениво растянутое, с насмешкой, сопровождаемое тяжёлым стуком сапог, от которого у Фэн Синя неприятно дёрнулся глаз и по спине пробежало раздражение. В голове тут же мелькнуло: только не Пэй Мин, но, конечно же, было уже поздно. Генерал Мингуан подошёл к ним уверенной походкой, остановился почти вплотную, сложив руки на груди, и с явным, даже не скрываемым интересом попытался заглянуть в лицо девушки, что сейчас пряталась на руках Наньяна, а в его взгляде уже горело то самое любопытство, от которого не скрыться — цепкое, насмешливое, живое, как у хищника, заметившего что-то необычное.
— И кто же э…
— Заткнись! Даже, не смей! — зарычал тут же Фэн Синь, резко, почти грубо, и прижал Му Цина к себе сильнее, словно закрывая его от чужого взгляда, словно в следующую секунду готов был встать между ним и всем миром, если понадобится, и от этого сжатия Му Цин тихо шикнул, недовольно дёрнув за ленту в его волосах, но всё равно не вырываясь, лишь сильнее уткнувшись куда-то в изгиб его плеча, скрывая лицо.
— Ладно ладно, я ведь не покушаюсь на твою красавицу, — хохоча проговорил Пэй Мин, но в голосе его сквозило явное веселье и интерес, а глаза блестели так, будто он уже придумал десяток вариантов того, кем может быть эта «красавица». — Я даже не знал что генерал Наньян такой ревнивец.
— Прочь! — снова низко зарычал Фэн Синь, уже тише, но куда опаснее, и даже не глядя на него, будто сам факт присутствия Пэй Мина был чем-то раздражающим, ненужным.
Он широкой дугой обошёл его, намеренно закрывая собой Му Цина, и уже почти прошёл мимо, как Мингуан снова открыл рот, но в ту же секунду рядом с его лицом вспыхнул огневой шар, заставляя его резко отшатнуться и замолчать, а в глазах его тут же вспыхнул новый интерес — острый, живой, почти восторженный, потому что такой силы, такого контроля не могло быть у простой служащей, это был бог, и явно не самый слабый. Пэй Мин лишь ухмыльнулся, провожая их взглядом, отмечая как напряжена спина Фэн Синя, как тот буквально уносит свою ношу подальше, словно прячет, словно боится, что кто-то посмеет коснуться, и в этом было слишком много, чтобы не заинтересоваться ещё сильнее, но он не стал идти следом, лишь проводил их взглядом и мысленно пообещал себе узнать позже, кто же скрывался в руках его друга.
***
С того дня прошло несколько дней и Фэн Синь не знал что делать, потому что всё окончательно пошло не туда в тот момент, когда он принёс Му Цина к себе. Едва оказавшись в его дворце, Му Цин устроил настоящий разгром — бумаги полетели на пол, чернильницы перевернулись, мебель сдвинулась с места, а сам он кричал так громко, так яростно, что казалось даже стены дрожали от его голоса, ругался, шипел, бил Фэн Синя кулаками и ногами с такой силой, что в этом облике это выглядело почти абсурдно, но от того не менее ощутимо, и всё это смешивалось в какой-то хаос, от которого невозможно было отмахнуться. Но хуже всего было не это, хуже всего было то, чем это закончилось — внезапно, резко, почти как удар. Девичьи ногти, появившиеся будто из ниоткуда, впились в его спину, оставляя царапины, дыхание сбилось, слова потеряли смысл, а губы… Фэн Синь до сих пор помнил их слишком ясно, горячие, резкие, требовательные, и в то же время такие, от которых внутри всё сжималось и переворачивалось, и самым страшным было то, что инициатором был он сам, потому что не нашёл ничего лучше, чем заткнуть Му Цина поцелуем, потому что не мог ударить, не мог оттолкнуть, не мог… сделать ничего правильного, потому что это был Му Цин. А потом тот просто исчез, сбежал, словно ничего не было, словно это всё было лишь глупым наваждением, и от этого внутри оставалось странное, неприятное ощущение пустоты. А теперь Сюаньчжень его избегал, так явно, так нарочито, что это бесило сильнее любого крика — стоило Фэн Синю попытаться заговорить или просто подойти, как тот исчезал, будто его никогда и не было рядом, и это раздражало, цепляло, заставляло снова и снова прокручивать в голове произошедшее, возвращаться к тем моментам, к тем взглядам, к тем прикосновениям, которые теперь не давали покоя. В очередной раз пытаясь заняться делами, Фэн Синь резко стукнулся лбом о стол и тихо простонал, сжимая волосы рукой, потому что не мог сосредоточиться, не мог выбросить из головы образ Му Цина — в этом облике, с этими щеками, губами, взглядом, и это было неправильно, странно, сбивало с толку, но он всё равно продолжал думать, потому что иначе уже не получалось. «Наньян! Генерал Наньян!» — голос Пэй Мина неприятным гудением раздавался прямо в голове, настойчиво, нагло, будто ему было плевать на настроение Фэн Синя и на то, чем тот занят, и от этого раздражение только усиливалось, скапливаясь где-то под рёбрами. Фэн Синь обречённо простонал, на секунду прикрыв глаза, а затем всё же приложил два пальца к виску и вошёл в духовную сеть, заранее зная, что Пэй Мин просто так не отстанет, что будет трещать до последнего, пока не вытянет всё, что ему нужно. «Чего тебе? Я не в настроении говорить, придурок.» — зашипел он, и в этом шипении было что-то до боли знакомое, почти муциновское, только более грубое, более прямое, как и сам Фэн Синь, и он сам это понял лишь на мгновение, но тут же отмахнулся от этой мысли. «Так на твоих руках был тогда Сюаньчжень?! Как ты мог скрыть от меня такую важную новость?!» — голос Пэй Мина звучал слишком возбуждённо, слишком весело, словно он уже праздновал какую-то свою маленькую победу, и от этого Фэн Синь поморщился сильнее, сжимая зубы. Фэн Синь уже был готов сорваться, начать спорить, отмахнуться, как делал это раньше, сказать, что тот несёт чушь, но в следующую секунду резко вскочил, будто его ударило током. Как Пэй Мин мог это понять? Он ведь ничего не сказал, ничего не выдал… или выдал? Может этот Чёрт просто блефует, пытаясь вытянуть правду? Мысли в голове мелькали быстро, цепляясь одна за другую, и Фэн Синь, нахмурившись, сжал губы в тонкую линию, стараясь держаться за единственную версию. «С чего такие суждения? Я же сказал что это была младшая служащая что подвернула ногу на задании и не могла идти.» — попытался он звучать ровно, спокойно, но в голосе всё равно проскальзывало напряжение, которое он не до конца смог скрыть. «Да ты что? Я прямо сейчас смотрю на эту младшую служащую с букетом цветов, смущённую перед Ши Цинъюанем. Так что перестань мне врать!» — несмотря на слова, голос Пэй Мина был откровенно весёлым, почти довольным, и это только сильнее бесило. — «Ух ты! Наньян, ты пропускаешь такого милого Сюаньчженя, ахахах, если ты не приедешь, я сейчас же попытаю удачу ~ Хо-хо~» «Не смей! Я тебе кадык вырву! Где ты?!» — рычание Фэн Синя было уже совсем не похоже на обычное раздражение, оно было резким, грубым, почти животным, словно у пса, у которого пытаются отобрать то, что он уже считал своим. — «Сейчас же говори, скотина!» «Тише тише, не кипишуй. Если ты не забыл, у нас сегодня собрание. Я в главном зале. Хо-хо, какой же ты ревнивец.» Фэн Синь дальше не стал слушать. Связь оборвалась так же резко, как и началась, и он уже двигался — сначала быстрым шагом, потом быстрее, а затем и вовсе перешёл на бег, почти не замечая дороги перед собой. Он и сам не до конца понимал, почему бежит. Потому что Пэй Мин полезет к Му Цину? Потому что Ши Цинъюань подарил ему цветы? Потому что тот стоит там, смущённый, в этом облике…? Да какая разница. Мысли путались, сбивались, но одно было ясно — он должен туда попасть, сейчас же, немедленно, даже если Му Цин потом его убьёт. Когда он добрался до главного зала, дыхание уже сбилось, грудь тяжело поднималась, а в голове шумело так, будто он пробежал не половину столицы, а всю её несколько раз подряд. Он резко остановился у входа, поднял голову — и в ту же секунду лицо его потемнело. Мингуан стоял рядом с Повелителем Ветра, расслабленный, довольный, с той самой игривой ухмылкой, и держал руку Му Цина, медленно, почти демонстративно касаясь губами тонких пальцев Сюаньчженя в женском обличии, словно нарочно растягивая этот момент. И Фэн Синь не успел подумать. Не успел остановиться. Он уже оказался рядом, резко выхватил руку Му Цина из чужой, дёрнул на себя, притягивая за талию так, что тот буквально врезался в него, и сам склонился, прижимаясь губами к тем же пальцам, словно стирая следы чужого прикосновения, словно это было необходимо. — Ф-Фэн Синь?.. — девичий голос Му Цина прозвучал слишком близко, слишком ясно, и когда Фэн Синь опустил взгляд, он увидел, насколько тот смущён — щёки горели, губы приоткрыты, взгляд метался, и от этого внутри стало только хуже. Пэй Мин стоял чуть в стороне, сложив руки на груди, и наблюдал за ними с откровенным удовольствием, в глазах его плясало чистое любопытство и веселье, а Ши Цинъюань, прикрываясь веером, тихо хихикал, явно наслаждаясь происходящим. Между генералами повисло напряжение, густое, тяжёлое, и первым сдался Фэн Синь — он лишь сильнее прижал Му Цина к себе, наклонился к самому уху и прошептал: — Милая моя, ты испачкала руку, позволь омыть её? — голос его стал ниже, хриплее, и в нём было что-то, от чего по коже шёл холодок. Му Цин замер на секунду, прикусил губу, взгляд его дрогнул, но затем он едва заметно кивнул, и этого было достаточно. Фэн Синь тут же подхватил его на руки, так же резко, как и в прошлый раз, и, не обращая внимания ни на кого, вынес из зала под громкое, довольное «хо-хо» Пэй Мина, который, казалось, получил всё, что хотел, и даже больше. Когда они добрались до фонтана, Фэн Синь аккуратно поставил Му Цина на землю, но не отступил, наоборот, остался слишком близко, достал платок из-под ханьфу, намочил его и начал осторожно, почти слишком бережно протирать его руку, ту самую, к которой только что прикасался Пэй Мин. Му Цин стоял, чуть опустив взгляд, и не отстранялся, лишь наблюдал, как тот проводит влажной тканью по коже, как сжимает пальцы, как будто боится отпустить. Закончив с его рукой, Фэн Синь провёл платком по своим губам, стирая следы чужого прикосновения, а затем снова прижался к влажной ладони Му Цина — уже мягко, почти осторожно, оставляя на коже поцелуй и поднимая взгляд. — Никогда. Слышишь? Никогда не позволяй кому-то поцеловать твою руку, это могу делать только я. — голос его был требовательным, низким, почти грубым, но в глазах при этом было что-то совсем другое. Му Цин смотрел на него, и в его взгляде смешалось всё — смущение, раздражение, что-то тёплое, что-то упрямое, и после короткой паузы он всё же кивнул, едва заметно, с лёгкой тенью улыбки на губах. И в этот момент Фэн Синь понял, что он пропал окончательно.***
Му Цин сидел за столом нервно покачивая ногой, закинутой через другую, и хмурился так, будто готов был в любой момент сорваться, пока рядом Ши Цинъюань с явным удовольствием отчитывал каждую благодетель, которую Пэй Мин проиграл, а сам Мингуан недовольно подпирал щёку ладонью, лениво крутя в пальцах пиалу и взирая на Повелителя Ветра так, словно тот лично украл у него что-то очень ценное. В комнате стоял лёгкий шум — звон посуды, тихий смех, шорох одежды — но всё это будто проходило мимо Му Цина, потому что он был слишком занят тем, чтобы не смотреть в сторону двери и одновременно слишком явно делал именно это. — А я ведь говорил что Генерал Наньян тут же потеряет голову при виде женской версии Генерала Сюаньчженя, — хихикая проговорил Ши Цинъюань, прикрываясь веером, но глаза его сверкали чистым удовольствием, словно всё происходящее было для него лучшим представлением за последнее время. — Зря вы Генералы не верили моим словам. — Тц! Заткнись уже, я и так понял что проиграл, хватит повторять это снова и снова, — рыкнул Пэй Мин, раздражённо дёрнув плечом и наливая себе ещё вина, после чего залпом осушил пиалу, но даже это не помогло скрыть, насколько он был раздражён, своим проигрышем. — Да чего уж там. Ваши развлечения вышли на новый уровень, — Му Цин закатил глаза и сложил руки на груди, стараясь звучать как обычно холодно и отстранённо, но кончики его ушей всё равно оставались предательски красными, а пальцы время от времени сжимались чуть сильнее, чем нужно. — Ну ничего ведь не произошло такого ужасного. Вон Генерал Наньян как стелется вам в ноги Генерал Сюаньчжень, — Ши Цинъюань снова хихикнул, явно не собираясь останавливаться, и стал обмахивать лицо веером, но по тому, как подрагивали его плечи, было ясно — он еле сдерживает смех. Му Цин лишь сильнее нахмурился, отвернулся в сторону, будто ему было всё равно, но внутри всё неприятно скручивалось при одном только воспоминании — как его держали, как смотрели, как… касались. Это бесило. Смущало. И что хуже всего — не отпускало. Он сжал губы в тонкую линию, будто этим мог удержать всё внутри, не дать ни одной эмоции вырваться наружу, но это помогало плохо. Двери резко распахнулись. Фэн Синь появился на пороге так внезапно, что разговор на мгновение стих, словно кто-то одним движением перерезал нить звука. Он стоял, тяжело дыша, будто снова бежал сюда, взгляд его сразу нашёл Му Цина, и в этом взгляде было слишком много — напряжение, раздражение, что-то острое, почти болезненное, от чего Му Цин на секунду замер, даже не успев отвернуться. Пэй Мин тут же ухмыльнулся, чуть прищурившись, словно только этого и ждал, а Ши Цинъюань заинтересованно отодвинул веер от лица, наблюдая за ними с откровенным любопытством. Му Цин первым отвёл взгляд, раздражённо цокнул языком и закинул ногу ещё выше, делая вид, что ему совершенно плевать на появление Наньяна, но пальцы его всё равно чуть сильнее сжались на рукаве. Фэн Синь сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И остановился прямо перед ним. — Му Цин, — голос его был ниже обычного, сдержанный, но в нём чувствовалось напряжение, будто каждое слово давалось через силу. Му Цин не сразу ответил, лишь лениво перевёл на него взгляд, приподняв бровь, словно перед ним стоял кто-то совершенно неинтересный, и только потом, с явной прохладой в голосе, произнёс: — Чего тебе? И в этой короткой фразе было столько привычной колкости, что Ши Цинъюань тихо хихикнул за веером, а Пэй Мин только сильнее ухмыльнулся, явно предвкушая, чем всё это закончится. — Пойдем на свидание? Му Цин сначала даже не понял, что именно он только что услышал, будто слова Фэн Синя на мгновение повисли в воздухе отдельно от смысла, и лишь спустя секунду до него дошло — полностью, резко, так, что внутри что-то неприятно дёрнулось. Он медленно поднял взгляд, уставившись на Наньяна так, словно тот только что сказал что-то совершенно невозможное, и в этих серых глазах на мгновение мелькнуло чистое, ничем не прикрытое удивление, редкое и почти детское, но оно исчезло так же быстро, как появилось. Щёки предательски вспыхнули, тепло разлилось по лицу, и он резко отвернулся, будто этим мог скрыть свою реакцию, но это не помогло — румянец только усилился, выдавая его с головой. Он бросил быстрый, почти нервный взгляд в сторону Пэй Мина и Ши Цинсюаня, и этого оказалось достаточно, чтобы понять — они всё слышали. Более того, они не просто слышали, они наблюдали. Внимательно. С интересом. Почти с жадностью. Пэй Мин силел, подперев голову рукой, с той самой ухмылкой, в которой читалось слишком многое, а в глазах уже плясал знакомый огонёк, словно он получил новую тему для развлечения. Ши Цинсюань же прикрывался веером, но по тому, как сверкал его взгляд, было понятно, что он так же наслаждается происходящим так, будто перед ним разыгрывалась лучшая сцена за последние годы. Му Цин раздражённо цокнул, резко сжав губы, и в этом коротком звуке было всё — и смущение, и злость, и отчаянное желание, чтобы все эти двое исчезли прямо сейчас. Он не сказал ни слова в ответ Фэн Синю, даже не посмотрел на него снова, словно игнорируя само предложение, но в следующую секунду резко шагнул вперёд, схватил его за руку — крепко, почти грубо — и дёрнул на себя, уводя прочь из дворца Повелителя Ветра.
Примечания:
Оставляйте отзывы мне это важно!!!
