Gantz: Код Выживания

Учитель Борн был заслуженным педагогом. Всю жизнь он вбивал знания в головы подростков, и вот, за два года до долгожданной пенсии, ему крупно повезло. Его пригласили в элитную частную школу для золотой молодежи. Отличная зарплата, идеальные классы, никакой разборок после уроков за школой. Дети богачей, одним словом. Он мерно постукивал мелом по доске, выводя закон электромагнитной индукции Фарадея. — Ай, черт, ты меня толкнула! — молодой мужской голос бесцеремонно разрезал тишину класса, заглушив бубнеж учителя. — Это не считается. — Неа, проиграл, так проиграл, — лениво протянул в ответ женский голос. — Да черта с два. Дай переиграю. Борн замер. Мел в его руке скрипнул и крошкой осыпался на пол. Он резко обернулся, машинально хлопнув ладонью по учительскому столу. — Что там у вас происходит? Вы чем занимаетесь на моем уроке? — В мобилку играем, а что? — парень даже не поднял глаз от экрана. Учитель поджал губы, переведя тяжелый взгляд на его соседку по парте. Девушка сидела, вальяжно откинувшись на спинку стула и закинув стройные ноги прямо на полированную поверхность парты. Вместо строгой школьной униформы на ней были ультракороткие шорты и какой-то явно дизайнерский, вызывающе открытый топ. Так вот она какая. Та самая Джессика, о которой его шепотом предупреждали коллеги в учительской. «Только не связывайтесь с ней, мистер Борн. Что бы она ни делала — просто смотрите в другую сторону». Но как же так? Как одна наглая девица может настолько вопиюще нарушать дисциплину, а вся эта хваленая элитная школа трусливо закрывает на это глаза? Всю свою жизнь Борн требовал уважения к науке и к себе. И он не собирался сдаваться перед избалованной соплячкой. — Сейчас урок физики, а не время для игр, — чеканя каждое слово, Борн направился по проходу прямо к их парте. — Если уж решили валять дурака, то хотя бы делайте это тихо и не мешайте тем, кто пришел сюда учиться. Он навис над партой, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. — И... где твоя школьная форма? Ты думаешь, что правила написаны для всех, кроме тебя? Еще и сидишь в такой позе, когда с тобой разговаривает преподаватель! Как это вообще понимать? Джессика наконец оторвалась от экрана. Она медленно подняла на него глаза, хлопая густыми ресницами и искренне, с ноткой удивления, спросила: — Учитель, вы что, тупой? В классе повисла мертвая тишина. Борн опешил. За сорок лет стажа его называли по-разному, но в лицо, вот так вот прямо — никогда. — Что ты сказала? — его голос дрогнул — А ну немедленно опусти ноги, когда я с тобой говорю! — Ноги? — Джессика чуть склонила голову набок, а на ее губах заиграла улыбка. — Учитель... Вы что, пялитесь на мои ноги? — Я смотрел на тебя, потому что разговариваю с тобой, — отчеканил Борн, чувствуя, как что-то в ситуации начинает медленно съезжать куда-то не туда. Она плавным движением подняла свой телефон последней модели и направила камеру прямо в побледневшее лицо старика. На экране загорелся красный индикатор записи. — Так вы извращенец, который облизывается на голые ноги старшеклассниц? Какой ужас. Как только такого мерзкого типа вообще пустили к детям? — Что? Я не... Это возмутительно! — Борн отшатнулся, не веря тому что услышал. — Марк, он пялится на мои ноги... Мне так мерзко и страшно, — девушка картинно прижалась к плечу своего соседа по парте, хотя в ее глазах плясали веселые бесенята. Марк моментально отложил телефон и тяжело посмотрел на учителя. — Вы реально пялитесь на ноги моей девушки? — угрожающе процедил парень. — Не думайте, что это сойдет вам с рук. — Что? — Борн почувствовал, как от гнева начинает сдавливать виски — Я не пялился ни на что, я... — Нужно срочно сообщить об этом директору. Или лучше сразу в попечительский совет? — Джессика свернула камеру и начала листать контакты. — Где же тут номер моего папы... Ах, да, вот он. — Послушай, — Борн сделал шаг вперед, и его голос, несмотря на усилия, дрогнул — ты прекрасно понимаешь, что это передёргивание. Ты сидела в неподобающей позе, я сделал замечание, и... — Неподобающей? — она подняла на него взгляд — А мне кажется, это вы неподобающе пялились на меня. Учитель извращенец — отличный заголовок для завтрашней газеты. Борн почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Гнев испарился, оставив после себя лишь осознание того, какой кошмар ждет его, если подобная статья выйдет. Он вспомнил свой большой, уютный дом на который он копил всю жизнь, кредит, больную жену и пенсию, до которой оставалось всего два года. Один звонок ее отца, одного из главных спонсоров школы, и его не просто уволят. Его уничтожат. Пришьют статью о домогательствах, опозорят на весь штат, лишат лицензии и всех выплат. Его сорокалетняя безупречная карьера разобьётся в дребезги из за каприза богатой дряни. — Ох, зря он связался с ней... — раздался тихий шепот с задних парт. — Он же новенький, только в этом семестре устроился. Не знал, на кого лает... — Что же делать с нашим извращённым учителем? — Джессика окинула сгорбившегося старика насмешливым взглядом. — Похотливое животное. Я просто обязана позвонить папе. Один звонок, и всю оставшуюся жизнь вы будете чистить унитазы в каком-нибудь дешевом мотеле, пока не сдохнете в нищете и одиночестве. Она занесла ухоженный палец с идеальным маникюром над экраном. — Я... — горло Борна пересохло. Воздуха катастрофически не хватало. — Я... Прошу прощения. Его голос прозвучал жалко и глухо, а плечи опустились. — Мне кажется, возникло недопонимание. Давайте... давайте просто вернемся к уроку. — Ох, недопонимание? — Джессика откровенно наслаждалась триумфом. — Вы уж если извиняетесь, то делайте это как положено, мистер Борн. Думаете, раз вы старше, то можно просто промямлить извинения и все замять? — Мне... Мне очень жаль. — старик опустил глаза в пол, не в силах вынести ее издевательского взгляда. — Прошу прощения, если мои слова прозвучали неуместно. Я вел себя непрофессионально. Я надеюсь, что вы... что вы меня простите. Джессика вздохнула. Она надеялась поразвлекаться хотя бы до конца урока, но этот старый отброс сломался слишком быстро, и ей стало скучно. — Ладно, так и быть. На первый раз прощаю, — она пренебрежительно помахала рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Идите, занимайтесь своими делами. Борн на ватных ногах побрёл обратно к учительскому столу, а Джессика снова уткнулась в телефон, чувствуя себя абсолютной хозяйкой жизни — впрочем, так оно и было. Ведь если обернуться назад и честно посмотреть на всё, что предшествовало этой минуте, то трудно было бы найти хоть один момент, когда жизнь давала ей повод думать иначе. До самого конца урока, Борн больше не смотрел в их сторону, буквально слившись с доской. Джессика откровенно скучала, переключив всё внимание на Марка. Она водила пальцем по его бедру под партой, лениво отвечая на его шепот. Они встречались уже полгода. Для неё это был абсолютный рекорд. Обычно парни надоедали ей куда быстрее, хватало месяца или двух, но Марк пока держался. Виной тому было его очарование, или размер его прибора, Джессика и сама затруднялась ответить. После звонка, который был последним на этот день, они вышли на залитый солнцем школьный двор. — Увидимся вечером? — Марк привычным жестом притянул её к себе за талию. — Не сегодня, — Джессика провела ладонью по его груди. — У тебя же тренировка по баскетболу. Иди потей, капитан. Она подалась вперед и поцеловала его глубоким, собственническим поцелуем, а потом плавно отстранилась, оставив его стоять с немного глупой улыбкой. Развернувшись, она направилась к парковке для старшеклассников, где на её личном месте блестел вишневый Порше. Сзади послышался быстрый стук каблуков. — Джес! Подожди! Подбросишь меня? Джессика остановилась у водительской двери и обернулась. — А где твоя развалюха? Она окинула запыхавшуюся подругу насмешливым, откровенно снисходительным взглядом. Сара бегала за ней хвостиком ещё с начальных классов, ловила каждое слово, и к выпускному абсолютно ничего не поменялось. Для Джессики она была кем-то вроде удобной, привычной вещи — всегда рядом, всегда готова поддакнуть и поучаствовать в её развлечениях. — Я... немного не рассчитала и... в общем, я пока без машины, — промямлила Сара, нервно теребя ремешок сумки. — Я чего-то не знаю? — Джессика изогнула бровь. — Ты что, столб поцеловала? — Не совсем, — Сара густо покраснела и отвела взгляд. — Чуть-чуть... отбойник задела. — Серьезно? Ну ты и кадр, — искренне рассмеялась Джесс. — Ну так... подкинешь? — с надеждой спросила Сара, переминаясь с ноги на ногу. — Нет, конечно, — абсолютно серьезным тоном отрезала Джессика. Она выдержала паузу, с легким удовольствием наблюдая, как вытягивается ошарашенное лицо подруги, а потом снова рассмеялась: — Да шучу я, садись. Сегодня эта школа меня вконец утомила. — Ты про Борна? — Сара тут же оживилась, плюхнувшись на пассажирское сиденье. — Боже, ты просто размазала этого старого неудачника! Я думала, он прямо там в обморок грохнется. — Он сам напросился, — Джессика лениво пожала плечами, заводя двигатель — Будет знать, куда пялиться. — Это точно! Слушай, — Сара воодушевилась, переходя к главному. — Ребята сегодня бронируют VIP-зону в «Неоне». Погнали? Там будет вся тусовка. Джессика плавно вырулила с парковки на дорогу. — Не выйдет. Сегодня папаша приедет домой. У нас будет что-то типа... — Джессика оторвала одну руку от руля и показала в воздухе кавычки, — «семейного ужина». — Ого. Роберт Смит соизволит поужинать с дочерью? — Сара попыталась пошутить, но быстро осеклась, наткнувшись на холодный взгляд Джессики. — Ну, в смысле... здорово. Здорово? Для Джессики ничего здорового в этом не было. Обычная нудная обязаловка. Роберт Смит вечно торчал где-то между Бостоном и Майами, скупая недвижимость и открывая свои элитные отели по всему восточному побережью. Из-за бизнеса он мог месяцами не появляться дома. Для него эти ужины были просто галочкой в расписании, очередной скучной деловой встречей — только с собственной дочерью. В этот момент, воцарившуюся неловкую тишину салона разрезал входящий звонок. Джессика глянула на экран бортового компьютера и, не меняясь в лице, нажала кнопку на руле, выводя звук на громкую связь. — Привет, солнышко. Как ты? — раздался из динамиков женский голос, пытающийся звучать бодро и ласково. — Чего тебе? — холодно отозвалась Джессика, не отрывая взгляда от дороги. — Милая... Мама по тебе очень соскучилась. Джессика хмыкнула и закатила глаза. В груди шевельнулось привычное, брезгливое раздражение. Соскучилась она. Как же. С тех пор, как отец застукал её с очередным любовником и вышвырнул из особняка на улицу, эта женщина звонила только по одной причине. Жесткий брачный контракт оставил мать ни с чем, лишив даже опеки над дочерью. У неё осталось лишь жалкое право на встречи раз в месяц, и каждую из этих встреч она тратила на то, чтобы, строя из себя любящую мамочку, выпрашивать у Джессики деньги на оплату счетов. — Соскучилась, — фыркнула Джесс, крепче перехватывая руль. — Ну так возьми мою фотку, если она у тебя вообще есть. Посмотри и успокойся. — Зачем ты так, Джессика? — голос в динамиках дрогнул, в нем проскользнула обида. — Как так? Дай угадаю, у тебя опять закончились бабки? Сара на соседнем сиденье вжала голову в плечи и уставилась в окно, стараясь слиться с кожаной обивкой. — Я... просто хотела встретиться с тобой, — неуверенно пробормотала мать. — День встречи ещё не пришел, — отчеканила Джесс. — Если это всё, то пока. — Джесс, пожалуйста! — голос матери вдруг стал торопливым, почти паническим. — Давай встретимся сегодня. Это очень важно... — Сегодня не могу, у меня ужин с отцом. Так что вставай в очередь... мама, — последнее слово Джессика произнесла с откровенной, ядовитой издевкой. На том конце повисла секундная пауза. — Роберт вернулся? — Да, сегодня приедет, — Джессика потянулась к кнопке сброса. — Всё, давай поговорим в другой раз, я сейчас за рулём. Она нажала отбой, не став слушать, что там ещё скажет мать. В салоне снова повисла тишина, нарушаемая только шуршанием шин по асфальту. Остаток пути они проехали почти в полной тишине. Сара, видимо, поняла, что лучше не отсвечивать, и молча пялилась в окно. Джессика высадила её у перекрестка в паре кварталов от её дома, бросив короткое «пока», и вдавила педаль газа. Спустя двадцать минут вишневый Порше свернул к элитному жилому комплексу. Тяжелые кованые ворота плавно поползли в стороны, распознав машину, и пропустили её на подземную парковку. Джессика заглушила мотор, привычно шагнула в кабину лифта, и зеркальные двери бесшумно сомкнулись, унося её на самый верхний этаж — в огромный двухуровневый пентхаус. Она только успела скинуть туфли в просторной прихожей, когда телефон в руке завибрировал. На экране высветилось: «Отец». Джессика провела пальцем по стеклу и поднесла трубку к уху. — Привет, пап. Что?.. Она остановилась посреди гостиной. Её лицо медленно нахмурилось. Она молча слушала голос в динамике, а её губы поджались в тонкую линию. — Я... — она запнулась, сглотнув ком в горле. — Да нет, не расстроилась. Я всё понимаю. Пальцы свободной руки сжались в кулак так, что ногти больно впились в ладонь. На лице сама собой нарисовалась кривая, совершенно вымученная улыбка. — Хорошо... Да... В другой раз... И я тебя целую. Джессика медленно убрала трубку от уха и нажала сброс. Звенящая тишина огромной, пустой квартиры мгновенно обрушилась на неё со всех сторон. — Другого от тебя и не ожидала, козёл! — зло крикнула она в пустоту и со всей силы швырнула телефон через открытую дверь спальни прямо на кровать. Аппарат глухо отскочил от покрывала. Джессика резкими, рваными движениями стянула с себя дизайнерский топ, избавилась от шорт, и оставшись в одном кружевном белье, она рухнула на кровать, подтянула колени к груди и, свернувшись калачиком, намертво вцепилась в подушку. Джессика не заметила, как провалилась в мутную дремоту. А когда открыла глаза, за панорамными окнами пентхауса уже сгущались серые сумерки. Она так и лежала на кровати, невидящим взглядом уставившись в потолок и раз за разом прокручивая в голове этот короткий звонок. Конечно, он не смог приехать. Конечно, у него дела, чертовы инвесторы и срочные совещания. Разве у него бывало иначе? Джессика до боли прикусила губу, злясь на саму себя. Какого черта она вообще повелась? Она давно должна была перестать верить ему на слово. Все его обещания не стоили ни цента. Он клялся прилететь на её тринадцатилетие. Потом на четырнадцатилетие. На пятнадцать прислал курьера с очередной цацкой. Хорошо хоть на шестнадцать соизволил явиться лично — заскочил буквально на пару часов, швырнул ключи от вишневого Порше и снова умчал в аэропорт. Она резко перевернулась на бок, с силой смяв простыню, потом на другой. Не помогало. Внутри всё зудело и скручивалось в тугой узел, под кожей будто ползали мурашки. Мышцы сами собой напрягались от пульсирующей обиды, требуя хоть какого-то действия. Джессика вскочила с кровати, прошлась босиком по прохладному полу спальни, но легче не стало. Давление в груди только нарастало, его нужно было срочно сбросить, иначе она просто разнесет здесь всё к чертям. Нужно было расслабиться. Выбить эти мысли из головы чем-то простым, и приятным. И с этим прямо сейчас мог помочь только один человек. Джессика сгребла с кровати телефон и ткнула в контакт Марка. — Алло? — Его голос в трубке звучал как-то напряжённо. — Привет, детка. Чем занят? — Эм... На тренировке ещё. — Так поздно? — Джессика бросила очередной взгляд в окно, где уже зажглось уличное освещение. — Тренер задержал, отрабатываем новую комбинацию для следующей игры. — Серьёзно? — Джессика нахмурилась. Что-то в его голосе было не так. — И долго ещё? — Думаю, ещё пару часов. Я тебе позвоню, когда освобожусь, окей? — Окей... Джессика бросила телефон на кровать. Странно, голос Марка звучал как-то... виновато, что-ли? Или ей показалось? Внезапная мысль озарила её. У неё ведь есть ключи от его квартиры. Марк дал их месяц назад, серьёзно глядя ей в глаза и говоря что-то про доверие и будущее. Можно было поехать к нему, устроить ему сюрприз. Встретить после тренировки в красивом белье, а еще лучше вообще без него. Марк точно оценит. Джессика вскочила с кровати, натянула шорты и топ, схватила сумочку. Ключи от квартиры Марка лежали на связке рядом с ключами от Порше. А ещё через десять минут она уже неслась по Манхэттену в сторону Аппер Ист Сайд. Двадцать минут езды, и вот она уже у его дома, поднимается на нужный этаж. Девушка достала ключи. Её сердце почему-то колотилось, от какого-то необъяснимого предчувствия. Или может это просто предвкушение? Она открыла дверь, зашла в прихожую, сбросила туфли и поставила сумочку на столик. И вдруг... она услышала звуки из глубины квартиры. Из спальни, доносились странные звуки. Тяжёлое дыхание, стоны, поскрипывание кровати. Нет. Не может быть. Джессика словно со стороны наблюдала, как ноги несут её по коридору. Дверь спальни была приоткрыта, и звуки становились всё громче и отчётливее. Джессика толкнула дверь, и картина открывшаяся перед глазами показалась ей просто нереальной. Слишком клишированной, и слишком банальной, чтобы быть правдой. Марк. На их кровати. На той самой кровати, где они трахались бесчисленное количество раз. Но сейчас он был не один. Под ним, выгнувшись дугой, стонала блондинка. Джессика узнала её после секундной паузы. Сара. Её ближайшая подруга Сара, которая все эти годы была её самой преданной подпевалой. В этот момент именно она стала королевой этой немой сцены. Её ногти царапали спину Марка, а голова была запрокинута назад. Словно ощутив чужой взгляд, Марк повернул голову, и их глаза встретились. Экстаз на на его лице, мгновенно сменился ужасом. — Джесс... — Он попытался отстраниться от Сары. — Это не... Я могу объяснить... Блять! Он вскочил с кровати, и схватился за простыню попытавшись завернуться в неё. Сара испуганно ойкнула, только сейчас поняв, что происходит, и попыталась прикрыться. И именно в этот момент внутри Джессики что-то лопнуло. Не сердце, нет, вовсе нет. Лопнула гордость, иллюзия контроля, уверенность в том, что она всегда на вершине. Ведь это она бросает парней, а не наоборот. А сейчас... ей изменили. Ей. Впервые за всю её жизнь. Её глаза бешеного метнулись по комнате и зацепились за тяжёлую хрустальную вазу на камоде, с какими-то цветами внутри. Джессика даже не осознала, как пересекла комнату. Не помнила, как схватила вазу. Цветы и вода с грохотом полетели на пол. А сама ваза... Джессика замахнулась и опустила хрусталь прямо на голову Сары. ХРРРРРУСТ. Звук был таким чётким. Бедная Сара только и успела взвизгнуть, но её крик оборвался так же внезапно, как и начался. Она завалилась на бок, обеими руками зажимая голову, между пальцев хлынула кровь. Она залила белоснежные простыни, и брызнула на стену. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — Марк посмотрел на неё, с искажённым ужасом лицом. — ТЫ ЕБАНУТАЯ СУКА! ТЫ ЕЁ УБИЛА! Я ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ! Но Джессика уже не слышала его. Она развернулась и побежала. Выскочив в прихожую, она схватила сумку, и даже не обувшись, бросилась босиком в коридор, к лифту. Швейцар в холле вскочил как ошпаренный, едва увидев её. — Мисс, с вами всё в порядке? Но Джессика, не сказав ни слова, пролетела мимо него прямо на улицу, к своему порше на парковке. Ключи. Где ключи? Вот они, в сумке. Двигатель взревел, и Джессика выжав газ, рванула с места, даже не пристегнувшись. Манхэттен мчался мимо, превратившись в размытый калейдоскоп огней, от слёз, что застилали её глаза. Джессика даже не поняла когда она начала плакать, её руки дрожали на руле так сильно, что она еле держала машину на дороге. «Изменили. Мне. Он изменил мне с этой сукой». Это было больно. Какая-то часть Джессики удивлялась этой боли. Она думала, что не способна так чувствовать, но сейчас внутри будто что-то разрывалось. «Почему? Я же была идеальной. Красивой, сексуальной. Что у этой стервы есть, чего нет у меня?» Заметив красный свет на светофоре, Джессика даже не притормозила. Она промчалась через перекрёсток под гудки и визг тормозов. «Как он посмел?» Слёзы мешали ей видеть. Джессика вытерла глаза рукой, отпустив руль на секунду. И тут что-то мелькнуло впереди. Человек? Кто-то переходил дорогу. Джессика ударила по тормозам, но слишком поздно, слишком быстро она ехала. Порше занесло, и мир превратился в безумную карусель. Её швырнуло вперёд, и вынесло через лобовое стекло. Странная, почти прекрасная секунда невесомости, а потом... Столб. Её спина ударилась о металл с такой силой, что весь воздух разом вылетел из лёгких, а внутри что-то хрустнуло. Боль взорвалась внутри неё, заглушив всё остальное. Джессика рухнула на асфальт, не в силах пошевелиться. Ноги не слушались её, а руки едва шевелились. Она могла только лежать и смотреть в ночное небо Нью-Йорка, где сквозь смог и городское освещение не было видно ни единой звезды. А где-то вдалеке уже звучали сирены. «Я умираю?» — пронеслась последняя вялая мысль в затухающем сознании, а затем тьма окончательно поглотила её.