Called To The & The Devil Did Come

      Шарль, мягко говоря, был в бешенстве. Чем дольше тянулся сезон, тем больше он чувствовал, что управляет трактором. Он был слишком хорошим пилотом, чтобы раз за разом финишировать ниже пятой позиции. И это не учитывая Льюиса — семикратного чемпиона мира, — который постоянно занимал позиции ещё ниже, чем он.       Шарль был почти что в целой минуте от Оскара, который одержал победу. Он кипел от злости с той же секунды, как Оскар пролетел мимо этого клетчатого флага. Он ведь буквально выжимал из болида каждую миллисекунду; монегаск мечтал быть в команде Ferrari с самого детства, но ещё он мечтал называться чемпионом мира. В теперешней ситуации он не уверен, что сможет достичь этого с Ferrari.       Празднования после Гран-При, разумеется, были экстравагантными. McLaren взяли ещё один дубль за гонку, что всегда являлось большим событием. Не говоря уже о том, что из всех мест это был Майами. Флоридцы всегда знали, как отдыхать. Шарль мало что помнит с прошлогодних празднований, если быть честным. Он переставал считать выпитое где-то после седьмого напитка.       Этот год ничем не отличался. Они были в каком-то закрытом клубе в самом центре Майами; в зале орала музыка в испанском стиле, в которой басов было так много, как Шарль, казалось, никогда не слышал. Он чувствует, как бас трясет его кости, словно те из пластика, а его сердце грохотало в груди под ритм музыки. Он и почти весь остальной грид сейчас теснились в VIP-зоне рядом с диджеем. Разве что Фернандо и Нико — в последнее время они не особо любили афтерпати.       Когда все приехали, Шарль сразу стал заливать в себя шоты в попытке скрыть свое разочарование из-за сегодняшних результатов. Он просто хотел быть счастливым и веселиться компании друзей. Он выпил почти три шота текилы за те полчаса, как прибыл в клуб, поэтому забыть недавнее опустошение было довольно легко.       Шарль чувствует, как на его лице застыла ухмылка, когда он выходит из угловой кабинки и присоединяется к VIP-танцполу вместе с остальными гонщиками. В поле зрения, конечно же, попадают Оскар и Ландо; кроме них, там же Макс, Джордж, Алекс, Карлос, Пьер и Льюис. Шоты дают в голову быстро, когда он оказывается в толпе тел, прыгающих и двигающихся в такт музыке. Казалось, большинство ребят толпились вокруг Оскара, пытаясь убедиться, что победитель вечера веселится как следует. Он и сам не замечает, как начинает двигаться в ту сторону. Девушка с подносом коктейлей попалась ему на глаза, и он схватил по пути два бокала. Напиток фруктовый, но не приторно-сладкий. Может, клубника?       Он пробрался ближе к середине толпы и плавно встал перед Оскаром, протягивая ему один из стаканов. На лице Оскара мелькает ухмылка для Шарля, но он быстро её прячет. Он наклоняется ближе к монегаску, чтобы тот мог лучше его расслышать. — Спасибо. Нормальный? — он звучит таким же монотонным, как и всегда. Шарль даже предположить не может, сколько коктейлей выпил Оскар, если вообще пил. — Вкусный! Не слишком сладкий. Бывают напитки, где похмелье чувствуешь ещё до того, как допьёшь, — говорит Шарль так громко, как только может, приблизившись к уху Оскара, прежде чем отпрянуть и сверкнуть своей фирменной улыбкой.       Оскар больше не пытается перекричать музыку, только слабо кивает и улыбается брюнету. Шарль внимательно наблюдает за тем, как Оскар подносит стакан к своим губам и делает глоток. Его кадык дёргается, когда он сглатывает, и Шарль делает вид, что не рассматривает его так близко. Оскар одобрительно поднимает большой палец вверх, прежде чем снова вернуться к своему лёгкому подпрыгиванию под музыку. Он в целом не лучший танцор, как замечает Шарль. После этого он решает больше об этом не думать.       Шарль не представляет, сколько прошло времени, но думает, что около трех-четырех часов. Он снова забыл, сколько коктейлей и шотов выпил, но к тому моменту он уже в хлам; он знает, что говорит невнятно и слегка пошатывается, но хотя бы нормально видит.       Гонщики F1 потихоньку разбредались по маленьким группкам; некоторые из них решили занять диванчики, крича друг другу в уши для разговора, другие — прижимались друг к другу ближе, чем того требовал танец. В частности он наблюдает за Карлосом и Ландо. Они почти идеально прилегают друг к другу — грудь к груди. Загорелая кожа Ландо покрыта сильным румянцем, который, кажется, спускается ниже шеи; улыбка не сходит с его лица. Шарль видит, как Карлос ухмыляется, но делает вид, что его лицо остается несколько загадочным, скрывая свои эмоции. Ландо же никогда не был хорош в подобном. Шарль почти загипнотизирован ими, не в состоянии отвести взгляд. Он залпом допивает напиток под номером «какой-то там или больше»; пара, за которой он наблюдает, осмеливаются потянуться друг к другу ладонями, хватая за места, до которых только могут дотянуться. Ландо обвивает шею Карлоса руками, пока испанец крепко держит талию британца, чтобы притянуть вплотную к себе.       Шарль решает, что это знак прекратить наблюдать за ними. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и осматривает пространство вокруг себя. Он оставляет уже пустой стакан на ближайшем столике, прежде чем заметить указатель на туалет. Он сразу направляется туда, толкает дверь и позволяет ей закрыться за собой.       Музыка слышна и здесь, но более приглушенно. Шарль глубоко вздыхает и моргает несколько раз — теперь, когда он ушел от громкой музыки, он слышит звон в ушах. Он быстро использует писсуар, а после идёт к умывальнику; моет руки и начинает поправлять внешний вид перед зеркалом. Его каштановые кудряшки стали влажными от пота, прилипнув ко лбу в разных направлениях. Он отбрасывает их в попытке привести хотя бы надлежащий вид. Дверь распахивается, и Шарль инстинктивно оглядывается; Макс кидает короткую ухмылку и направляется к кабинке. — Как-то тихо в уборной, — просто комментирует Макс и заходит в одну пустую из них. — Только если ты хочешь, чтобы она была тихой, — Шарль говорит быстрее, чем успевает подумать. К счастью, Макс только резко хмыкает на эту колкость, и Шарль тихо выдыхает с облегчением. Он продолжает поправлять свою рубашку на пуговицах, пытаясь разгладить образовавшиеся складки.       Макс заканчивает быстро и выходит помыть руки в раковине рядом с Шарлем. Последний почти забывает о чужом присутствии, пока Макс внезапно не оказывается за его спиной, наклоняясь к уху, чтобы прошептать; он пересекается взглядом с Шарлем в зеркале, когда начинает говорить. — Что, если я хочу разорвать здесь тишину? — он спускается зубами по ушной раковине Шарля, который довольно мычит, но пытается отстраниться. Макс ставит руки на раковину по обе стороны от Шарля, заключая того в ловушку. — Макс… держи себя в руках. Мы здесь со слишком большим количеством людей, а этот туалет не совсем уединенный, — скулит Шарль, хлопая ресницами Максу в отражении. Его французский акцент всегда усиливается, когда он сильно напивается. — И что? Многие из них знают, какими грязными вещами мы занимаемся, — Макс обжигает заднюю часть шеи Шарля дыханием, прежде чем начать прикусывать нежную кожу у затылка.       Шарль закрывает глаза, закусив нижнюю губу. — Макс, сегодняшний вечер принадлежит Оскару. Мы должны быть там и праздновать с ним. Разве это не грубо, non? — Я могу сделать всё быстро, и я знаю, что до оргазма могу довести тебя ещё быстрее, — Шарль больше чувствует, чем видит ухмылку на лице Макса, когда тот двинулся, чтобы впиться губами к стороне шеи Шарля; он стонет в ответ на эти слова и чувствует, как собственный член заинтересованно дернулся.       Макс плотно вжимается бедрами в задницу Шарля, давая ему почувствовать, как твердеет его член в скинни-джинсах. Шарль скулит от этого ощущения и неосознанно подается своими назад. Макс знал, что Шарль сейчас именно там, где он и хотел его видеть; он тянется к воротнику рубашки монегаска и отодвигает его, чтобы беспрепятственно вцепиться ртом в стык плеча и шеи — Шарль позволяет себе откинуть голову на плечо голландца.       Раздается глухой звук, и брюнет вздрагивает, открыв глаза и посмотрев на дверь уборной — она не сдвигается с места, к его большому облегчению. Должно быть, это был звук где-то за дверью.       Макс перемещает руки на талию Шарля, крепко и по-собственнически удерживая его. Брюнет поднимает одну руку и запускает её в волосы Макса, притягивая мужчину к себе.       Макс одной рукой проводит вверх под рубашкой Шарля, а другую — просовывает под пояс парадных брюк и боксеры. Шарль кусает свою губу, сдерживая тихий стон, когда ладонь Макса обхватывает его член. Его бедра сами подаются навстречу большой ладони Макса вокруг его пениса; та сжимается вокруг ствола и медленно надрачивает, учитывая компрометирующую ситуацию, в которой они находятся. С той же скоростью он толкается бедрами в задницу Шарля. Словно всё время мира только их.       Шарль стонет от прикосновений к своему телу. — Давай же, Макс. Ты согласился, что это будет быстро, — Шарль не может понять, хочет ли податься вперёд — в руку Макса, или назад — к бедрам голландца. — Ну, я ждал, не выйдет ли Оскар из той кабинки, чтобы показаться нам, — сказал Макс, усмехнувшись и вновь подняв взгляд на Шарля через зеркало.       Шарль резко вдыхает и извивается в хватке Макса, пытаясь вырваться. — О чем ты говоришь? Не шути о таких вещах.       Макс просто закатывает глаза, не прекращая движение рукой. — Итак, сейчас самое время выйти, Оск. Не делай из меня лжеца.       К ужасу Шарля, замок в одной из кабинок медленно сдвигается, и виновник торжества выглядывает наружу. — Клянусь, я не хотел подглядывать. Мне просто нужна была минута одиночества, а потом я не хотел прерывать вас. И как ты, блять, вообще понял, что это я? — Видел, как ты недавно ушел с вечеринки. Только вы с Шарлем пропали из компании, — рука блондина замедлилась до дразнящей скорости, словно все и ничего одновременно. Скулеж с губ Шарля сорвался быстрее, чем он мог бы его сдержать; он потянулся схватить запястье Макса, пытаясь вытащить его руку из своих брюк, но безрезультативно. — Макс, пожалуйста… это ужасно смущает, — Шарль не может заставить себя открыть глаза с момента, когда Оскар показался из кабинки. — Давай, lieverd, посмотри на него. Ему нравится и слышать, и видеть это, — томный голос Макса прямо на ухо совсем не помогал.       Шарль не смог не приоткрыть один глаз, чтобы взглянуть на Оскара в отражении зеркала: стон проскользнул между его губами, когда взгляд прошелся по фигуре австралийца. Выпуклость в джинсах младшего рассказала ему всё, о чем он должен был знать. В этот момент Шарль внезапно осознал, что у Макса и Оскара куда больше общего, чем думали многие люди. Оскар не выглядит смущенным его реакцией; он и не стеснялся скользить взглядом за всеми прикосновениями мужчин. Невозмутимый, как и всегда — даже в такой ситуации.       Макс наконец уступает и вынимает ладонь из парадных брюк Шарля — он скулит не то от облегчения, не то от разочарования. — Не хотел бы присоединиться к нам сегодня, Оскар? — Макс бросает взгляд на Шарля. — Только если ты не против, schat? — Шарль просто кивает, прежде чем посмотреть на реакцию пилота McLaren.       Оскар жуёт собственную губу, внимательно рассматривая пару. — Я не могу сбежать с собственной вечеринки.       Макс легко посмеивается, прочесывая рукой волосы Шарля — он отзывается хныканьем. — Мы же можем подождать, чтобы кончить, да, малыш? — Макс крепко сжимает волосы Шарля и поворачивает его голову, чтобы тот смотрел прямо на Оскара.       Шарлю хочется плакать. — Ты же можешь быть хорошим мальчиком для победителя, нет?       Шарль быстро кивает. Его член болезненно ноет, но он не может не подчиниться. — Я могу быть хорошим. Я подожду, — его голос едва громче шепота; он удивлён, что двое других вообще его слышат. — Так что скажешь? Уверен, Шарль позволит сделать с ним все, что тебе только захочется, позже вечером, — усмехается Макс и прикусывает одно из ушек Шарля, просто чтобы сильнее смутить.       У Оскара на щеках вспыхивает светло-розовый румянец, который не вяжется с его поведением. Он даже слабо усмехается, прежде чем сказать: — Звучит весело. Мне бы не помешало вознаграждение за мои сегодняшние усилия, но нужно продержаться здесь пару часиков, чтобы я спокойно мог свалить. — Чудно, — с улыбкой говорит Макс, полностью отпуская Шарля, который скулит из-за потери рук Макса на себе, но понимает, что это к лучшему. Он делает несколько глубоких успокаивающих вдохов, стараясь не смотреть ни на одного из парней позади себя; Шарль хватается за раковину, словно от этого зависит его жизнь. — Ладно, я найду вас, ребята, когда смогу улизнуть отсюда, — Оскар тянется к своему члену, чтобы поправить его и он не выделялся через ткань джинсов так сильно; парень моет руки и исчезает за дверью в гуле музыки.       Шарль включает кран с холодной водой и обрызгивает ею свое лицо; когда он наконец оборачивается, видит Макса, выглядевшего так, словно он выиграл спор. — И что это за хитрое выражение лица? — фырчит брюнет как ребенок, надувшись на старшего. — Я заметил, как ты смотрел на него почти в начале вечера. Когда давал ему напиток, — говорит Макс, будто это очевидно. Когда Шарль не отвечает, он продолжает. — Как долго ты уже хочешь его, schat? — и ухмыляется младшему.       Шарль становится невозможно красным, поправляя свои волосы и одежду, где Макс прикасался к нему. — Продолжишь в том же духе — будешь только смотреть, как он трахает меня. И я не позволю тебе кончить, — с этим он проталкивается мимо Макса к двери. Он слышит, как голландец смеется позади него, когда выходит следом.       Шарль решает, что должен сохранить свое опьянение для предстоящей ночи. Он хватает ещё один напиток у девушки с подносом; этот более крепкий, сильнее, но не такой, чтобы его не можно было пить. Он вновь растворяется на танцполе, словно только что ничего не произошло. Макс держит небольшую дистанцию, разговаривая с другими пилотами, пока Шарль теряет себя в музыке и окружающих его тел. Он осушает залпом напиток в руке, чтобы поставить стакан, покачиваясь в танце с кем придется рядом; чувствует, как растет температура его тела, и тянется к пуговицам на рубашке, чтобы расстегнуть все, кроме одной.       Он не уверен, как долго танцует, но, по крайней мере, он знает, что проиграло достаточно много песен. Он осматривает людей вокруг, когда замечает их. Макс и Оскар стоят немного в стороне, почти прижимаясь друг к другу плечами. И они оба смотрели прямо на монегаска. Если бы он уже не был таким разгоряченным, то точно бы покраснел до самой груди; он широко ухмыляется и начинает двигаться уже намеренно: ведет ладонями по груди вверх и вниз, покачивая бедрами из стороны в сторону, не разрывая зрительного контакта с ними двумя. Макс наклоняется ближе к парню, шепча ему что-то в ухо, а австралиец легко усмехается и кивает, после чего Макс начинает двигаться в сторону Шарля, а Оскар остается на месте. Тот хмурит брови, когда голландец оказывается рядом. — Если ты хочешь поиграть, lieverd, давай поиграем. Как думаешь, сколько мы сможем держать тебя на грани, м? — Макс берет Шарля за один локоть и ведет к диванчику VIP-зоны, где, прежде поставив на маленький столик его джин-тоник, усаживается и утягивает Шарля вниз рядом с собой. — О чем ты? Я просто наслаждаюсь вечером, — ухмыляется и плюхается на диванчик рядом с Максом, даже не раздумывая.       Угол, в котором они сидят, довольно темный; столики закрывают достаточно, но не особо прячут всё ниже талии. Макс закидывает правую ногу Шарля на свое колено, из-за чего последний вынужден сидеть со слегка раздвинутыми ногами. Он захлебывается воздухом, укладывая правую руку на бок Макса, который своей левой оглаживает бедро Шарля, останавливаясь в опасной близости от члена. Монегаск осматривается, чтобы увидеть, смотрит ли кто-нибудь, но, кажется, все вокруг порядком пьяные и не обращают на них никакого внимания. Все, кроме одного. Шарль пересекается взглядом с Оскаром, который разговаривает с Льюисом; он смотрит то на парочку на диване, то на Льюиса, когда говорит. Шарль тихо скулит, чтобы это услышал только Макс. — Я знаю, что тебе понравится, если он будет смотреть. Как думаешь, он долго сможет прятать стояк в джинсах? — низко шепчет Макс в ухо Шарля, а его рука поднимается еще выше, чтобы полностью провести кистью по снова появляющейся эрекции.       Шарль старается не реагировать; подобные игры на публике кажутся слишком грязными. Он сильнее сжимает бок Макса, закусив губу. — Уверен, он сдастся через час, если не быстрее. Уже придумывает предлог, чтобы свалить пораньше, — говорит брюнет так невозмутимо, как только у него получается, ни на секунду не отводя взгляд от сегодняшнего победителя Гран-При.       Макс согласно усмехается, прежде чем сжать член Шарля через одежду. — Спорю, что он выдержит минут пятнадцать и придет к нам, чтобы присоединиться, — наклоняется Макс и прикусывает кожу за его ухом. Он ведет языком дорожку по линии челюсти монегаска, а тот чувствует как ускоряется сердцебиение и член твердеет всё больше и больше. Шарль знает, что у Оскара идеальный обзор на всё, что происходит под их столом, с того места, где он стоит. А еще он снова потягивает какой-то коктейль.       Макс очень медленно подтягивает руку выше и уже во второй раз за вечер просовывает её под брюки Шарля. Он внимательно осматривает всех вокруг себя, убеждаясь, что за ними никто не наблюдает и до них вообще никому нет дела. Шарль неожиданно расплывчато замечает движение на другом диванчике напротив их. Ему приходится прищуриться, чтобы рассмотреть, но мгновенно узнает кудрявый маллет Ландо, который, кажется, седлает колени Карлоса. Их губы сливаются, и бедра Ландо слегка трутся вперед. Макс, должно быть, заметил их одновременно с Шарлем, судя по смешку, который он издает. Голландец смотрит на Оскара и кивает в сторону парочки; его взгляд быстро скользит в ту сторону, и он замечает их. Дыхание сбивается, но Оскар старается не привлекать этим внимание Льюиса, который до сих пор стоит рядом. — Видишь, lieverd, всем плевать на уединение. М-м, к тому же они хорошо смотрятся вместе, — свободной рукой Макс ведет к лицу Шарлю, хватает за линию челюсти и поворачивает его голову; Шарль поддается и отводит взгляд от пары. Макс наклоняется и глубоко целует монегаска; рука в брюках двигается вверх-вниз в мучительном ритме. Шарль стонет в его рот, толкаясь бедрами навстречу давлению чужой ладони. Макс отстраняется и смотрит на Шарля, чьи зрачки расширяются больше с каждой секундой. — Оскар, рассказал мне, чего хочет этим вечером. Если хочешь, я могу поделиться с тобой.       Шарль скулит и кивает. — Пожалуйста, скажи. Ожидание почти меня убивает.       Макс усмехается и наклоняется ближе к уху брюнета. — Если ты выдержишь, он хочет, чтобы мы оба взяли тебя одновременно. Сказал, что всегда мечтал попробовать такое.       Шарль позволяет себе уронить голову на плечо Макса и закрыть глаза. — А у меня собственная цель, заставить тебя кончить дважды этой ночью. Ты всегда такой милый и невероятный, когда входишь в сабспейс. Хочу показать ему, если ты позволишь.       Шарль уверен, что все поблизости услышат его стон, который сорвется с губ, но, когда он пытается ответить Максу, его голос не громче шепота. — Да, думаю, мне бы это понравилось. Я доверяю ему. И тебе, — он уже начинает теряться, не заботясь о том, кто может его увидеть в таком состоянии, а кто — нет.       Шарль даже не замечает, что на диванчик кто-то сел рядом с ним, пока не слышит знакомый голос австралийца в его левом ухе. — Тогда, похоже, нам сегодня будет очень весело, — Шарль резко ахает и быстро поворачивается к Оскару, ярко краснея. — Я выиграл. Сказал же, что он присоединится к нам меньше, чем через пятнадцать минут. Ты уверен, что тебе все равно, что все видят тебя рядом с нами? — Макс приподнимает бровь и ухмыляется младшему.       Оскар же на это фыркает. Он пододвигается и закидывает левую ногу Шарля на свои колени, из-за чего монегаск ещё шире разводит ноги в стороны. Шарль утробно стонет, смыкая свободную руку на предплечье Оскара; он роняет голову на диванчик позади и чувствует себя растянутым уже между двумя мужчинами, а те лишь дразнятся.       Оскар начинает говорить слегка неожиданно, вырывая Шарля из собственных мыслей. — Я могу поцеловать тебя, Шарль?       Шарль хнычет и незамедлительно кивает, поднимая голову, чтобы посмотреть на младшего.       Зеленые глаза смотрят в карие — губы Оскара оказываются на его собственных. Поцелуй мягкий, в некотором смысле изучающий. Игривый. Рука Макса не прекращает движения в брюках. Шарль становится слишком покорным под их прикосновениями.       Оскар первый углубляет поцелуй, проскальзывая языком в рот монегаска, а тот хнычет и охотно раскрывает его. Рука Шарля с бока Макса опускается на выпуклость на скинни-джинсах; он трет ее и сжимает как только может, ощупывая твердый член голландца через одежду. Макс только тяжело выдыхает рядом с ним.       Оскар целует так же, как и водит — идеальное сочетание агрессии и осторожности; баланс между сохранением шин и обгонами тех, кто впереди. Его рука мягко лежит на щеке Шарля, но зубы резко вгрызаются в нижнюю губу. Оскар весь покрасневший, когда наконец немного отстраняется, но выглядит таким же невозмутимым, как и обычно. Шарль тяжело дышит, понимая, что его рука больше не двигается на эрекции Макса, который, кажется, и не жалуется. Он только рассматривает двух парней слева от себя; Шарль поворачивается к нему, чтобы посмотреть, и, кроме голода, ничего не видит в ярко-голубых глазах. Голландец фирменно усмехается, прежде чем вытащить руку из брюк Шарля уже в который раз за вечер; тот жестко прикусывает язык, чтобы сдержать крик, который хочет вырваться из него. Он слишком близко был к грани, чем сам осознавал. — Держу пари, он бы позволил нам трахнуть его прямо на этом диванчике, да? — Оскар смотрел на Макса и говорил о Шарле так, словно того не было рядом. Он тихо проскулил где-то в глотке. — Я знаю, что он не против. Припусти наши брюки немного, чтобы сесть на наши члены. Попробуй оседлать нас, чтобы никто не увидел, — Макс тоже не смотрит на брюнета между ними. А Шарль быстро узнает о себе что-то новое, учитывая, как сильно это его заводит. Он тянет левую руку к своему члену, чтобы потереть его через одежду, но Оскар перехватывает её раньше, чем он успевает дотронуться. — Не думаю, что кто-то из нас сказал тебе, что ты можешь прикасаться к себе, — шепчет австралиец ему на ухо. — Может, нам стоит остыть, взять тебе другой напиток, м? Мне как раз нужно чаще появляться на глазах ребят.       Шарль был на грани крика, прежде чем успел об этом подумать. — Non! Я имею в виду… пожалуйста, не уходи, — его сердце грохочет в груди, но он не понимает, от выпитого ли это алкоголя или от мысли, что Оскар может покинуть диванчик. — Ну надо же, Оски. Кажется, ты нравишься Шарлю больше, чем я предполагал, — Макс ведет носом вдоль уха Шарля, и его глаза кричат Оскару об опасности.

Не смей причинить ему вред.

      Оскар мягко улыбается Шарлю и кладет ладонь на его бедро, всё ещё перекинутое через его колено. Он наклоняется и целует сладко на жалкое мгновение. — Хорошо, малыш, я не уйду. Обещаю.       Макс одобрительно подмигивает ему. — Он потерял контроль быстрее, чем я думал, Оскар, — Макс машет официанту и просит стакан воды. — Нам лучше уйти раньше, чем позже, — его голос низкий, и он успокаивающе прочесывает волосы Шарля, который довольно выдыхает, закрывает глаза и откидывается на диванчик.       Оскар быстро оглядывается в поисках других пилотов. Он внезапно замечает отсутствие Карлоса и Ландо, которые, по-видимому, уже свалили, из-за чего усмехается себе под нос. — Ландо уже ушел. А если ушел он, то и я могу, — он подносит руку к щеке Шарля и поворачивает того к себе, устанавливая зрительный контакт. — Как насчет допить воду, пока я со всеми попрощаюсь, а затем мы все вместе вернемся в отель к Максу, да?       Шарль дует губы, но кивает. Вода действительно звучала хорошо. Оскар аккуратно опускает его ногу снова на пол около дивана и ещё раз быстро целует, после чего встает. Шарль оборачивается к Максу, который держит стакан воды и протягивает соломинку для напитков. Монегаск почти залпом все выпивает, и, когда он уже заканчивает, Макс вытаскивает из стакана кубик льда. Он подносит руку ко лбу Шарля и трет по нему льдом, а Шарль с облегчением выдыхает. Голландец продолжает свое занятие, опускает кубик к щекам, а после к обеим сторонам шеи, прежде чем закинуть обратно в пустой стакан. — Это помогло, schat? Не хочу, чтобы ты все пропустил, — спрашивает Макс. Шарль ему улыбается, сморгнув остатки транса, в котором был, и кивает — В целом, да. Думаю, на воздухе снаружи мне станет ещё легче. Здесь было слишком жарко, слишком много всего сразу. Спасибо тебе, chéri, — он наклоняется и вжимается своими в губы Макса. Он не думает, что когда-нибудь привыкнет целоваться с ним. — Так, вы оба, готовы? — спрашивает Оскар, стоящий напротив них. Шарль отстраняется и теперь улыбается австралийцу, который протягивает ему руку, чтобы помочь подняться. — Я уже вызвал Uber, машина на улице.       Шарль улыбается и берется за протянутую ему руку, поднимаясь с диванчика. Макс берет Шарля за другую руку и следует за ними. Он был прав про свежий воздух: первый глубокий вдох рассеивает туман в голове Шарля ещё больше. На нем все еще лежит легкая тяжесть того, что должно произойти, но теперь он хотя бы может мыслить ясно.       Все трое пилотов залазят на заднее сиденье. Возможно, это было не лучшим решением, но никому не было дела до того, чтобы перестать трогать друг друга. Поездка в целом прошла в тишине, но они продолжали соприкасаться бедрами и руками. Они приехали к отелю, в котором Red Bull забронировали номера всех четырех своих пилотов, и вылезли из салона автомобиля.       Эта троица достаточно умная, чтобы не держаться за руки по пути в номер, лишив кого-нибудь возможности сделать фото. VIP-зона хотя бы была выделена только для пелетона.       Лифт поднимает их на самый верхний этаж, ну конечно же. Макс открывает дверь в свой люкс и держит, пока двое парней не зайдут внутрь первыми. Номер похож на огромную студию: гостиная зона и мини-кухня были ближе к двери, затем искусственный камин на стене напротив огромной кровати. Оскар видит единственную дверь, которая, как он решает, ведет в ванную. Но действительно потрясающее зрелище — окна во всю стену, которые показывают вид на всё Майами. Вещи Макса, как и ожидалось, разбросаны повсюду. — Черт возьми, мне нужно выиграть чемпионат, чтобы получить подобный номер? Или в Red Bull все разбрасываются деньгами? — спросил Оскар, идя прямо к окнам, чтобы оглядеть город. Макс просто усмехается. — Полагаю, не узнаешь, пока не выиграешь в этом году, Пиастри, — сказал Макс, прежде чем обвить талию Шарля со спины, укладывая свой подбородок на его плечо. Оскар оборачивается и приподнимает бровь. — Ладно, Ферстаппен. Хорошо, что у меня машина лучше, — ухмыляется Оскар, возвращаясь, чтобы встать напротив них, и не сводит глаз с Макса. — Ты знаешь, что мне не нужна самая быстрая машина, чтобы выиграть, — улыбка Макса растет, и он слегка поворачивается, чтобы впиться ртом в шею Шарля, который довольно вздохнул, даже не пытаясь вникнуть в перепалку двух мужчин.       Шарль неожиданно заскулил, когда Оскар прильнул к другой стороне его шеи без предупреждения. Монегаск поднял руки, сжав рубашку австралийца. — «Система светофора» вас устраивает? — спрашивает Оскар, нежно покусывая чувствительную кожу Шарля. — Нам нужно быть уверенными, что у нас есть что-то наготове, если мы играем с сабспейсом.       Макс поднимает взгляд на Оскара — на его лице расцветает самая искренняя улыбка за всю ночь. — Да, мы постоянно её используем. Однако иногда Шарль впадает в невербальное состояние, поэтому одно касание — зеленый, два касания — желтый, а три — красный. Мы ввели это после неурядицы в наш первый раз.       Оскар мягко улыбается старшему в ответ. — Гандоны или без? У меня есть свежая справка, если хотите сначала посмотреть.       Шарль впервые подает голос. — Я доверяю тебе. И я больше предпочитаю без них, — руками он скользит по рубашке Оскара и обхватывают его шею.       Оскар усмехается монегаску и слышит, как Макс проворчал что-то в знак согласия. Его руки опускаются на талию брюнета, когда он начинает двигаться назад. Шарль скулит и идёт следом, а Макс отпускает, смотрит, как они идут к кровати, и останавливается, чтобы достать бутылочку смазки из одного из своих чемоданов.       Колени Оскара упираются в кровать и он падает на спину, утягивая Шарля на себя, который быстро среагировал и оседлал его бедра, зажав их своими. Не раздумывая ни секунды, он наклоняется и резко сталкивает их рты — прежняя мягкость осталась где-то позади на пути к кровати. Оскар ведет руки к его рубашке, расстегивает единственную оставшуюся пуговицу и стягивает ткань с плеч; Шарль дергает руками, окончательно избавляясь от предмета одежды, и бросает куда-то за спину. Ладони Оскара движутся повсюду — казалось, он картографировал грудную клетку над собой. Шарль вздыхает от удовольствия, отрываясь от губ Оскара, и, не теряя времени, тянется губами к его шее, кусая бледную кожу. Австралиец тихо шипит и сильно стискивает бедра брюнета. Прежде чем Шарль успевает отреагировать, Оскар переворачивается, опрокидывая монегаска на спину; тот хнычет и впивается в руки Оскара для опоры.       Когда Шарль открывает глаза, Оскар уже идеально устроился между его ног. Макс сел рядом с ними на кровати, наблюдая с огоньком в глазах; он уже тоже избавился от рубашки. Оскар опирается на колени и быстро сбрасывает рубашку куда-то в сторону. Шарль бродит взглядом по открывшейся бледной коже, усыпанной родинками в случайном порядке. — Он красивый, правда? — говорит Макс рядом с ними, и Шарль неожиданно осознает, что обращаются не к нему.       Оскар смотрит на него сверху, как хищник. — Он чертовски обворожительный, особенно такой, — они все ещё общаются так, словно Шарля нет рядом, и это сводит его с ума. — Победитель начинает, верно? Хочу первым заставить его кончить, — Шарль хнычет на такие грязные слова младшего.       Макс усмехается ему. — Мы уже сказали, что он сделает всё, что ты захочешь этой ночью, — Макс скользит рукой вниз к члену, трет его через джинсы, а Оскару он протягивает смазку, как открытое приглашение.       Оскар забирает её с удовольствием и отстраняется, чтобы освободить между ним и Шарлем немного места, который в свою очередь скулит. Руки Оскара быстро справляются с пуговицей и молнией на брюках Шарля, прежде чем снять их полностью. Он движется руками по его икрам и бедрам, исследуя открывшиеся участки кожи. Австралиец резко сжимает внутреннюю часть его бедер, вызывая очередной скулеж у мужчины под ним. Он воспринимает это как знак продолжать и так же быстро справляется с чужими черными боксерами. Член Шарля наконец-то оказывается на свободе и ударяет по его животу. Оскар понимает, что пялится, но не хочет себя останавливать; Шарль смотрит на него так сладко снизу вверх, но зажмуривается под этим пристальным взглядом. — Оск, пожалуйста, прекрати так смотреть, — высоко хнычет Шарль и тянет руки, собираясь прикрыть себя. Он удивляется, когда именно Макс обхватывает его запястья и прижимает к матрасу над его головой. — Нет, не думаю, lievie. Оставь свои ручки прямо здесь ради нас. Будь хорошим мальчиком, — голос Макса строгий, но слова слишком нежные, из-за чего Шарль краснеет до самой груди и после кивает.       Отпустив его запястья, Макс скидывает собственные джинсы, но упрямо не трогает свои боксеры. Оскар тем временем удовлетворенно ворчит и вновь огибает тело Шарля руками — он трогает его везде, за исключением мест, где Шарль нуждается больше всего. Но и этого достаточно, чтобы монегаск извивался под ним; Оскар — очевидно счастливый от изучения чужого тела — щелкает колпачком бутылочки смазки и выдавливает большое количество на свои пальцы. Шарль отзывается хныканьем и разводит ноги шире, открывая младшему больше доступа к своей попе.       Оскар улыбается одобрительно и проводит пальцами по дырочке; Шарль впервые за вечер стонет полноценно во весь голос и подается бедрами выше для большего. Юноша посмеивается, свободной рукой прижимая бедра Шарля к постели, и наконец вводит первый палец в его анус. Старший утробно стонет и расслабляется, чтобы скольжение в нём было беспрепятственным; Оскар пытается разработать его быстро, но также тратить время на то, чтобы как можно больше выбить из Шарля. Он почти сразу проникает уже двумя пальцами, специально избегая простату Шарля — тот скулит и извивается из-за разочарования. В основном ему это не удается из-за руки, сжимающей его бедра, а он послушно держит свои руки там, где Макс сказал их держать. Спустя время уже и третий палец разрабатывает анус Шарля: если он собирается принять и Оскара, и Макса, ему требуется тщательная подготовка. Стоны монегаска становятся громче, но он знает, что у него все равно не получится кончить. — Ты готов, Шарли? Я хочу тебя трахнуть сейчас, — Оскар говорит так, словно это самая обыденная вещь в мире. Шарль громко и высоко стонет и кивает. — Какой цвет, малыш? Мне нужно, чтобы ты использовал слова. — Зеленый, зеленый, putain. Пожалуйста, Оск, — Шарль так и не сдвинул руки, хотя ему очень хочется потянуться к мужчине над ним.       Оскар широко улыбается и наклоняется за очередным поцелуем. — Тогда перевернись для меня, — низко на ухо проговорил Оскар, наконец вынимая пальцы.       Шарль перевернулся так быстро, как только смог, выпятив задницу кверху, подставляясь. Оскар утробно простонал от увиденного, сжав его попу одной ладонью, раздвигая для себя ягодицы. Шарль распахивает глаза и понимает, что наконец может нормально смотреть на Макса, который весь красный и трет свой член через ткань боксеров. Оскар позади уже избавился от нижнего белья, а теперь выдавливает на свою эрекцию больше лубриканта, прежде чем приставить головку к дырочке Шарля. Тот стонет и подается назад, чтобы насадиться. Оскар на этот раз уступает, проталкивая головку внутрь, — они стонут в унисон.       Австралиец сжимает ладонями бедра Шарля сильнее, когда сразу полностью проникает до упора. Монегаск не рассмотрел хорошо член Оскара, но он чувствует, что он большой. Может, не такой длинный, как у Макса, но точно толще. Он скулит, сжимая под ладонями простыни, и пытается не отводить взгляд от Макса, но это было слишком тяжело — его голова падает на предплечья, лежащие на кровати. Шарль расслабляется полностью, чуть толкаясь бедрами назад, чтобы Оскар начал двигаться, и он понимает намек: выходит до самой головки и вгоняет член обратно. Впервые за ночь Шарль чувствует восхитительное давление на простату — это почти заставляет его закричать. Оскар повторяет так снова и снова, и монегаск внезапно осознает, что в таком состоянии он долго не протянет. — Блять, Шарль. Ты ебануто узкий, такой идеальный для моего члена, — бесстыдно выстанывает позади него Оскар, из-за чего Шарль скулит ещё громче. — Я даже не предполагал, что у тебя такой грязный ротик, Оск. Это даже возбуждает, — говорит Макс как будто из ниоткуда, напоминая Шарлю, что он был совсем рядом. — Сделай мне одолжение, подними его, ладно?       Шарль на секунду впадает в замешательство, пока Оскар не обвивает руками его грудь и поднимает так, чтобы он стоял на своих коленях, прижимая спину тесно к своей грудной клетке. Макс сбрасывает свои боксеры и переворачивается на живот прямо перед парочкой, а Шарль оглушительно стонет, когда понимает происходящее: Макс подтягивается ближе и наклоняется, чтобы провести языком снизу вверх по члену Шарля, который роняет руки вниз, хватаясь ими за его волосы. В это же время Макс вбирает член Шарля в рот, а Оскар хватает его бедро и мощно толкается внутрь. И в этот раз Шарль разрешает себе закричать: под новым углом член Оскара сильно ударил по простате. Австралиец не замедляется, трахает только быстрее, чем раньше, и теплый рот Макса, обволакивающий его член, ошеломляет ещё больше. Скулеж и стоны Шарля увеличиваются с ощущением, что он близко подходит к грани. — S'il te plaît… умоляю! Позволь мне кончить — merde! — начинает умолять Шарль, хотя знает, что не сможет сдержать себя.       Оскар низко, с тяжелым дыханием шепчет ему в ухо: — Давай, детка. Ты так постарался, когда терпел ради меня весь вечер.       Шарль задыхается, резко излившись в рот Макса. Его кожу покалывает от головы до кончиков пальцев на ногах, и туман окутывает его мозг. Он моргает, чтобы рассеять дымку, но понимает, что перед глазами ничего нет.       Шарль тяжело выдыхает, когда Макс наконец вынимает его член изо рта, проглатывая все до последней капли. Ноги дрожат, и монегаск понимает, что если бы не руки Оскара, обвивающие его туловище, он бы уже свалился. Макс улыбается Шарлю, что-то говорит, что не доходит до его ушей из-за звона в них. Монегаск чувствует, что Оскар прекращает двигаться внутри него. Когда его зеленые глаза встречаются с ярко-голубыми, он видит, как Макс тянется к задней стороне его шеи, сжав её, чтобы вернуть к сознанию. Шарль выдыхает, не замечая, как долго задерживал дыхание, и медленно трясет головой, настраиваясь. — Lieverd, ты с нами? Цвет? — Макс, кажется, повторяет это снова и снова, но Шарль знает — ему всё равно.       Шарль слабо улыбается и тяжело дышит. — Зелёный. Merci, merci, — его голос тихий и словно не принадлежит ему.       Оскар аккуратно выходит из Шарля, из-за чего вызывает у него скулеж. Макс ровно ложится на спину и утягивает Шарля на себя, усаживая верхом на свои бёдра, а тот довольно выдыхает и утыкается носом в его шею. Монегаск слегка ерзает, чтобы осмотреться, и замечает Оскара, снова устраивающегося позади него, чтобы после вновь проникнуть в узкую теплоту. Шарль хнычет и хватается за плечи Макса. Словно из ниоткуда, он тянет руку назад и сжимает волосы австралийца, потянув так, чтобы он полностью лег на его спину. — Что такое, schat? Ты чего-то хочешь? — говорит ласково Макс ему на ухо, поглаживая ладонями его бока.       Шарль запинается, пытаясь подобрать слова, прежде чем ответить: — Поцелуй, — и это единственное, что он может выдавить из себя.       Оскар наклоняется так, чтобы поцеловать монегаска в щёку, но тот разочарованно стонет. — Ты не этого хотел, детка? — спрашивает Оскар, нахмурив брови от замешательства. А Шарль снова сжимает одно плечо Макса в надежде, что его поймут.       Макс смотрит между ними, пока до него не доходит. — Он имеет в виду нас, Оск, — Шарль удовлетворенно вздыхает и кивает, прижимаясь щекой к грудной мышце Макса, чтобы видеть, как они тянутся друг к другу через него.       Оскар теряется на секунду, пока рука не хватает его за затылок. Положение не совсем удобное, но они справляются — их губы соединяются идеально. Оскар вдыхает через нос. Целовать Макса совершенно не так, как целовать Шарля, но не в плохом смысле. Губы Шарля мягкие и маленькие, готовые немедленно подчиниться. У Макса же — все еще мягкие, но куда больше, чем у него самого, и его доминирование ясно чувствуется через поцелуй. Их языки танцуют, вступая в лёгкую борьбу за лидерство, но Оскар все же подчиняется и сдается. Австралиец никогда в этом не признается, но он рад уступить и отпустить контроль хотя бы немного. Шарль скулит между ними из-за коротких толчков Оскара внутри. Когда двое мужчин наконец разрывают поцелуй, их дыхание сбито. Шарль, явно довольный увиденным, лениво ухмыляется. — Растяни его ещё сильнее на своем члене, Оск. Он выдержит. Правда, lieverd? — Шарль не может вымолвить ни слова, только быстро кивает, уткнувшись в грудь Макса, и хнычет. Оскару не нужно повторять дважды: он тянется за смазкой, вновь выдавливая её на пальцы.       Оскар наконец откидывается назад, чтобы оставить себе больше пространства. Он вновь отбрасывает бутылочку смазки в сторону и опускает руку туда, где он соединен с Шарлем. Макс же кладёт руку под подбородком Шарля и поднимает его, лениво целуя. Шарль довольно скулит в поцелуй, что Оскар воспринимает как знак и проталкивает палец в монегаска прямо рядом со своим членом. Растяжение намного больше, чем Шарль когда-либо испытывал, поэтому теперь он благодарен теплому кокону сабспейса, который его окружает. Он так же благодарен гладящим рукам Макса и ленивым поцелуям, которые отвлекают его. Оскар стонет позади, собирая в кулак все остатки терпения, чтобы не начать толкаться в него. Он начинает двигать пальцем нежно, проворачивая его и растягивая так мягко, как только может. Шарль безостановочно скулит и хнычет в рот Макса. Когда Оскар решает, что всё в порядке, он осторожно добавляет второй палец. Он старается поначалу почти не двигать ими, особенно после шипения Шарля от этого проникновения. Когда тот вновь начинает ровно и спокойно дышать, Оскар продолжает, а монегаск в итоге роняет голову на шею Макса, не в силах держать её поднятой. Голландец не перестает отвлекать его поцелуями и мягкими покусываниями шеи.       К моменту, когда Оскар добавил третий палец, Шарль совсем отключился. Его берет жар и холод одновременно, будто он вне собственного тела. В ушах звенит, а перед глазами все мутное. Он держится за плечо Макса, чтобы заземлиться и удержаться в себе, но то чувство наполненности ни с чем не сравнимое. Макс замечает эти изменения, как делает это всегда, и начинает шепотом хвалить его на ухо. Это всегда помогает ему оставаться в себе, насколько это возможно. Оскар вынимает пальцы, и внезапное опустошение едва не доводит до крика. — Makkelijk schatje, мы с тобой. Не волнуйся, — Макс почти сразу задыхается, чувствуя как скользкая ладонь обхватывает его член. Он заглядывает через плечо Шарля и видит Оскара, который смазывает его пенис лубрикантом. Он усмехается ему и притягивает его для поцелуя, на этот раз гораздо нежнее. Оскар мычит в его губы и отстраняется. — Ты готов, любовь моя? Макс сейчас тоже будет трахать тебя, — Шарль только кивает и единожды касается руки Макса.

Зеленый.

      Макс тянется между ними и сжимает свой член, проталкивая головку к месту, где Оскар уже проник в Шарля. Несмотря на растяжку, узость почти невыносимая. Шарль впивается ногтями в бледную кожу под ним и кусает стык плеча и шеи. Макс и Оскар стонут от давления, которое они ощущают сами. Когда нидерландец наконец входит настолько, насколько может, они замирают. Шарль знает, что несколько слез скатываются по щекам, а все его тело трясется от чувств. Оскар успокаивающе гладит его спину, пока Макс пальцами прочесывает его волосы.       Шарль не понимает, как долго они сидят так, пока Макс снова не сжимает его шею и не говорит. — Цвет, lieverd? Мы можем двигаться?       Шарль кивает, но всё равно касается один раз, чтобы его точно поняли. Макс снова целует его, а Оскар выходит почти наполовину. Медленное, влажное скольжение его члена по члену Макса вызывает у него стон, а когда он проникает обратно, Шарль кричит всей грудью. Оскар делает первые несколько движений за всех троих. Когда Шарль чувствует себя лучше и привык к ощущениям, Макс упирается ступнями и осторожно входит и выходит, двигаясь в противоположном направлении относительно толчков Оскара. Ритм сперва медленный, но с каждым движением им троим становится намного легче. В конце концов Шарль чувствует, что полностью расслабляется, и глубоко вдыхает. Его взгляд размыт из-за влаги на ресницах, хотя слёзы перестали течь. Макс роняет руки на его талию, Оскар — сжимает бедра. Он чувствует, как кто-то из них легонько тянет его назад, чтобы принять их толчки. Ощущения ошеломительные. Это лучше, чем всё, что он когда-либо испытывал. Макс давил на его простату при каждом движении члена Оскара. Рот Шарля приоткрыт в непрерывной череде стонов, и он пускает слюни по всем плечам Макса, но это словно никого не волнует. — Блять, вы чертовски хорошо ощущаетесь. Оба. Ты сжимаешь меня так приятно, — стонет Оскар, наклоняясь вперед, и оставляет на спине Шарля собственническую метку, которую будут видеть только они. — Сука, Оскар, твоя грязная пасть доведет меня до оргазма, — утробно стонет Макс, оставляя такую же метку на ключице Шарля.       Шарль скулит и чуть садится. Он крепко упирается ладонями в плечи Макса и начинает раскачиваться на членах парней, которые стонут от глубокого проникновения в монегаска. Шарль толком не говорит, только роняет бессвязные ругательства на французском и итальянском; он совершенно потерял нить своих мыслей, полностью поглощенный чувством наполненности. Он едва поворачивает голову, чтобы увидеть Оскара, который выглядит восхитительно с покрасневшей грудью и слегка приоткрытыми губами. Когда их взгляды пересеклись, австралиец не удержался от нежного поцелуя, наклонившись вперед. Шарль заскулил и вновь насадился на них, а Макс стонет от развернувшейся над ним картиной. — Mijn God. Mijn perfecte jongens, — Макс поднял руку и прошелся пальцами по их челюстям, где они соприкасались. Оскар захныкал и отстранился, посмотрев на Макса. Он не понял, что именно сказал Макс, но главное — уловил суть. Шарль рухнул вперед и снова прижался к губам Макса, скуля. — Ёбаное дерьмо, оба ощущаетесь охуенно. Ты был создан для нас двоих, Шарли. Блять, я сейчас кончу, — Оскар понимает, что несет всякую чушь, но совершенно не заботится об этом в данный момент.       Без предупреждения тело Шарля резко сжимается, и его накрывает. Он кричит и заливает спермой свой и Макса животы, даже не прикоснувшись к себе. Оба мужчины стонут, когда Шарль сжимается на них, и Оскар первый загоняет свой член полностью и кончает в монегаска. Максу требуется ещё несколько жестких толчков, прежде чем излиться следом. Он стонет от ощущения влажности, которую они создали внутри Шарля. Оскар выскальзывает и растекается на спине рядом со старшими. Они так проводят несколько минут, пока все трое восстанавливают дыхание, прежде чем Макс начинает двигаться. Он аккуратно держит Шарля за талию, ссаживая с себя, осторожно опускает его рядом с Оскаром, чтобы монегаск мог положить свою голову на его грудь. Шарль скулит от внезапной пустоты, все ещё тяжело дыша и едва открытыми держа глаза. Макс уходит за влажным полотенцем и возвращается, чтобы очистить двух парней. Сперва Шарля, потому что тот больше всего испачкан, но после он не забывает также позаботиться о том, чтобы вытереть Оскара. — Это было… охуеть, — Оскар издает не то вздох, не то смешок. Когда Макс заканчивает их чистить, австралиец поворачивается, чтобы ближе прижать Шарля к своей груди. — Это было невероятно. Слава Господу, что ты свалил со своей тупорылой вечеринки, — усмехается ему Макс и забирается в кровать позади Шарля. Он тянется через него, чтобы сперва поцеловать Оскара, а после наклоняется и, чуть повернув его голову, целует уже монегаска. — Ты в порядке, mijn lievie? — Шарль кивает и сонно улыбается.       Макс улыбается в ответ и позволяет ему обратно прижаться к Оскару. — Спасибо вам. За то, что приняли меня. За то, что доверились, — Оскар боялся, что они не расслышат его шепот, но большая ладонь, переплетающая пальцы с его собственными на ребрах Шарля, заверяет его, что так оно и было. Макс прильнул к спине Шарля. — Спасибо за то, что позаботился о нём, Пиастри. Напомни мне утром и мы втроем всё обсудим, — это последнее, что сказал Макс, а сердце Оскара передернуло от такого намека.       Он полагает, что отказ от этой вечеринки стоил того, чтобы другие пилоты посмеялись над ним за то, что он поехал домой с этой парой.