Пустыня

Они встряли посреди Мескитовых дюн. Моргнули фары, разгонявшие предзакатный сумрак, на приборной доске загорелась ярко-красным лампочка аккумулятора. Магнитола, в которой до этого наигрывали «Radiohead», булькнула и заглохла. Вандер, чья была очередь сидеть за рулём, чертыхнулся, затормозил и без того теряющую ход машину и плавно свернул на обочину. — Ты сиди, я пойду гляну, — невнятно бросил он Силко, выбираясь с водительского сидения. Тот посидел с минуту и тоже вышел из машины, подошёл к Вандеру, склонившемуся над открытым капотом. — Тебе посветить, может? — спросил. — Да не надо, — отказался тот. — Достаточно пока света. Солнце и правда было ещё достаточно высоко над горизонтом, хотя стремительно клонилось к закату, окрашивая окружавшие их невысокие барханы в золотисто-розовый. — Ремень генератора слетел, — продолжил Вандер. Энергично стянул с себя рубаху, закинул её в машину, оставшись в белоснежной майке на голое тело. — Тут возни-то на пять минут. Ну, десять. Он снова склонился над капотом. Силко отошёл, чтобы не мешать. Забрался на пассажирское сидение, не закрывая дверцы, достал сигареты и закурил. Пикап они взяли вполне ещё новый, хоть и подержанный. Но, видать, его утомило длинное путешествие: сначала в Айову, а потом долгий путь до Небраски. Силко украдкой коснулся широкого кольца на безымянном пальце, слегка покрутил — всё никак не мог привыкнуть к ощущениям. Да и в реальность произошедшего всё ещё верилось не до конца. Он покосился на виднеющиеся из-за крышки капота голые плечи, поёжился. Днём в пустыне было довольно тепло, даже временами почти жарко, несмотря на ноябрь, но к вечеру воздух становился ощутимо прохладнее. Силко поднялся и вернулся к Вандеру, встал рядом. — Не замёрзнешь? — спросил обеспокоенно. — Да нет, — отмахнулся тот. — Не холодно ещё. И машина ещё не остыла. Из-под капота и впрямь тянуло теплом. Силко пожал плечами, кинул под ноги окурок, притоптал его носком ботинка. — Не мусори, — укоризненно сказал ему Вандер. Как только заметил? — Да кто его тут найдёт, — огрызнулся Силко. Но окурок всё же подобрал и донёс до пепельницы в машине. — Вроде готово, — провозгласил Вандер, захлопнув капот. Показал Силко запачканные в черноту руки, спросил: — Сольёшь мне воду? Силко, покопавшись в вещах, сложенных в кузове, достал походную мыльницу, протянул Вандеру. Лил воду из тяжёлой канистры («Не путешествуйте через пустыню без запаса воды!»). Смотрел, как под мыльной пеной мерцает золотым блеском такое же кольцо, как у него. — Что? — спросил Вандер, поймав его пристальный взгляд. Силко улыбнулся. — Просто. Люблю тебя. Вандер улыбнулся в ответ. — Я догадался. Примерно когда услышал от тебя «Согласен». — А до этого не догадывался? — Силко развеселился. Вандер продолжал улыбаться, но глаза его посерьёзнели. — До этого я не был уверен. Силко поставил на землю оттягивающую руки канистру с водой, подошёл к Вандеру вплотную, обвил рукой за шею. — Дурак же ты, — сказал нежно и притянул к себе, чтобы поцеловать. Тот обнял его в ответ обеими руками, крепко прижал к себе, живо отвечая на поцелуй, а после, оторвавшись, продолжил покрывать поцелуями лицо и голую шею, спускаясь всё ниже… — Стой! Стой! — запротестовал Силко, слабо отпихивая его от себя. — Чёрт, Вандер, довези нас сначала до отеля с душем и горячей водой! Тот рассмеялся и разжал объятья, с трудом переводя дыхание. — Чёрт с тобой, едем тогда скорее. Они торопливо погрузились в машину при свете последних лучей кроваво-красного солнца, утопающего за горизонтом, взревел мотор. Впереди их ждали огни Вегаса, отель, горячий душ и длинная-длинная ночь.