Из пламени в пепел

Есть легенда, что когда-то не существовало ничего... и так было бесчисленное количество времени, пока из искры не вспыхнуло пламя. Этим пламенем был Великий Дракон. Он нёсся по вселенной и вдыхать в планеты жизнь, зажигал звёзды. Он был жизнью и делился ей с каждым нуждающимся. Однако пламя не может гореть вечно, и в тени Великого Дракона родился Тёмный Феникс. Его дыхание тушило звезды, а непреодолимая ярость и всепоглощающая тоска высасывали жизнь из всего, что попадалось под руку... Говорят, что Дракон и Феникс сошлись в ожесточённой схватке. Дракон пытался образумить Феникса и не скупился ни на что, чтобы того остановить. Он молил его пожалеть жизнь. — Брат. Зачем ты это творишь? — спрашивал он. — Разве тебе не нравится как горят звезды? Как текут реки? Каа живут люди? — В этом нет смысла. Всё умрет, хочешь ты или нет, — отвечал ему Феникс. Дракон его почти победил. Он поклялся, что будет уничтожать возрождающегося Феникса раз за разом. Дракон потратил много сил и времени на сражание. Он не собирался оборачиваться... но когда обернулся увидел, как потухли звезды, как завяли деревья там, где они сражались. Сердце Дракона наполнилось печалью. И понял он, что не сможет бороться с Фениксом вечно, что не хочет после себя он оставлять разрушения. И сказал Дракон: — Не буду я с тобой сражаться. Но жизнь дам всему, чему смогу. И продолжу даже тогда, когда от моего пламени ничего не останется. Но не увидишь ты это. Дракон создал для Феникса тюрьму, ключ от которой разделил на четыре части и спрятал в самых дальних уголках вселенной. Измученный горем, он понял, что сделал все, что мог, и что люди сами должны решать свою судьбу. Усталый заснул он на планете, которую Домино стали называть. Шли годы и мир тот процветал. Первые люди на Домино поклоняться Дракон стали и магию их питало ядро планеты, в котором по слухам до сих пор бьётся сердце Дракона. И правили маги долго, но однажды тёмные силы вернулись и погрузили Домино во тьму... И от Домино осталась только одна единственная вещь: последняя дочка правящей династии, в чьих жилах текла кровь Дракона. Она зажигала сердца, исцеляла людей, спасала целые миры от полного уничтожения. Её пламя горело ярче всех звёзд! И казалось, что так будет вечно. Однако никакое пламя не будет гореть вечно. В тени её пламени вспыхивала чёрная бездна, готовая поглотить абсолютно все. Чем больше пламя, тем больше и бездна. Но её сердце горело чистейшим огнём Дракона. Она не сдавалась. Не могла. Она поклялась уничтожить всё зло, всех тех отвратительных приспешников зла, которые без зазрений совести уничтожали чужие жизни. Хранительница огня дракона победила зло, но когда обернулась, от мира не осталось ничего. Не было даже её пламени. Вместо этого оставшись лишь потухшие угли, от которых несложно зловонной тьмой. Расплакалась последняя хранительница огня Дракона, взмолилась последнему пламени, что было в ней. И опомнилась только когда полуживой труп почтипогасшей звездны, утер её слезы. — Используй меня, — сказал труп звезды. — Но тогда ты умрёшь, — вымолвила последняя хранительница. — Я уже, — сказала почти погасшая звезда. — Используй меня. Я создана из твоего дыхания. Во мне ещё осталось пламя. Используй эту искру, чтобы зажечь огонь заново. Хранительница шмыгныла носом. — Мы поклялись сгореть, — сказала звезда. — Я осветила так много планет, так много судеб. Но мне теперь светить не для кого. Используй меня, используй мою последнюю искру, чтобы жизнь горела вновь. — Мы сгорим, — сказала хранительница. — Я буду помнить тебя всегда, звёздочка. Освети же все, что сможешь. С этими словами хранительница потушила остатки своего пламени и взорвала из искры полумертвой звезды новое пламя. Оно обещало гореть, а в его тени смиренно ожидая своего часа осталась хранительница, в которой была только смерть... Она стала тенью этого мира. Она стала Темным Фениксом. Дэмиан закрыл толмуд и застыл в раздумьи. Это была сказка Домино... даже просто миф. Это был ужасный миф, который даже не соответствовал действительной истории о сотворении мира Великим Драконом. В этой истории была описана полная ересь. Даже в примечании к данной легенде писалось о её фантастичности и нелогичности. Действительно, разве есть какой-то смысл в том, что хранительница огня Дракона сгорела и стала частью Темного Феникса? Нет. Конечно, в этом нет смысла! Хотя какая логика в том, что люди верят во всемогущих ящериц и птиц... Дэмиан судорожно выдохнул и сжал кулаки. Тьма возьми! Его отец разрушил Красный Фонтан только для того, чтобы похвастаться новыми силами, которые Дэмиан ему приподнес на блюдечке. Он видел руины... видел тела парней... видел как они харкали кровью и умирали... К его горлу подступила тошнота, и он еле сдержался, чтобы не блевануть прямо на пол. Будь он на ферме с оборотнями, он бы без сомнения это сделал, чтобы очистить желудок от лишней еды. Но не здесь, не в библиотеке. Не сейчас. Что он делает? Что он делает? Что он делает? Дэмиан схватился за голову, рвя волосы. Он видел записи. Он был с теми, кого мобилизовали помочь раненым. Он видел, как они все умирали... Он видел, как заклинание Отца чуть смертельно ни ранило Флору. Флора. Флора. Флора. Почему его сердце так странно сжимается, когда он думает о ней? Она же всего лишь феечка, которое верит в магию блесток и силу дружбы. Которая почему-то беспокоится о нем... Ему хотелось разрыдаться прямо здесь и сейчас. Он был слабым колдуном. Слабейшим. Но даже так... ему безумно не хватает магии. Его пламя всегда грело внутри, и он не замечал его. Слабое, почти как угли. И вот когда он решил добровольно отдать его... все было как-то неправильно. Так, словно просыпаешься, а у тебя нет руки. Да и какой он теперь колдун без магии? Обычный смертный, которому суждено провести жизнь в вольере с животными... Нет! Они ему нравились. Даже очень. Просто порой эта клетка слишком тесна... он хотел бы... Нет. Он хочет помочь отцу отомстить за то, что семья этой Блум (Блум... она была добра, но почему?) похитила принадлежавший его семье Огонь Дракона. Он поможет Отцу! Он... — Ситуация становится хуже, — раздался скрип дверей, цокот каблуков и женский голос. Дэмиан мгновенно выключил фонарик, прижал книгу к груди и, спрятавшись за стендом, затаился. — Вексиус жив, и мы не знаем, как далеко он сможет зайти, — сказала директриса Фарагонда. — В самом худшем случае развяжется война и многоие погибнут, — заметила директриса Гриффин. — Мы можем полагать, что наиболее худший вариант мы уже предотвратили. Есть ещё больший худший вариант? Дэмиан зажал себе рот, чтобы не ахнуть. — Нет. У меня плохое предчувствие. Я беспокоюсь о Блум. О её силе. — И о психическом здоровье, ты хотела сказать. Если она падёт во тьму, спасать будет нечего. Нам не стоило принимать её в Алфею. Нам следовало послушать её. — Нет. Мы не знаем, привело бы это к благополучию или ещё большему разрушению. Её силы не перестали бы расти. Она могла бы стать опасной для людей. Некотролируемая сила разрушительна. — И поэтому ты решила, что лучше уж её присутствию позволить разрушить наш мир. Она нам ясно дала понять, в чем главная опасность. Они боятся Блум? Он не понимает. Хотя... Дэмиан вспомнил, как Отец превратил Блум в злую версию. Она использовала огонь... всепоглощающий... Это было действительно страшно и могущественно. Дэмиан их понимает. — Но в этом и главная сила. Блум сильна, когда защищает своих подруг. Мы не можем у неё это забрать. — Ты невыносима, — процедила Гриффин. — Знаю, — в голосе Фарагонды, всегда такой суровой и серьёзной, послышалась весёлость и даже озорство. — Но если мы все умрём, это будет на твоей совести. — Не будь такой пессимистичной, — сказала Фарагонда. —Я реалист. — Ты меня поняла, — сказала Фарагонда. — И ты не собираешься проверить её? — Зачем? Самое худшее, если можно так выразиться, позади. Валтор мёртв. Даркар тоже. Вексиус — не проблема. — Скажи это Салладину, который кормит рыб в измерении Омега. Скажи это семьям, погибших специалистов. Скажи это им! — Гриффин... — Что "Гриффин"? Что?! — Она выбрала меньшее из зол. — Мы могли бы вообще ничем не жертвовать... — Грифф, я знаю, мне тебя не переубедить, но это лучший вариант. Я верю. Жертвы, которые мы всеми силами обязаны избежать. Ты, я, даже Салладин — мы все делаем все возможное. — И к чему нас это приведёт? Они замолчали, а Дэмиан ловил себя на полном непонимании происходящего. Эти две старухи говорили о его отце, как о таракане, который живут, мешает, но уж точно не сравнится с саблезубой крысой. В какой-то момент Фарагонда вздохнула и сказала: — Если тебя гложут сомнения, иди и спроси у неё. Какая книга ты знаешь. — Ты не останешься? — спросила Гриффин. — Я надеюсь, ты не забыла, чем кончилось наша последняя с ней беседа. — Да, — Гриффин фыркнула, — такой злой и оскорбленной я тебя ещё никогда не видела. — Не забудь поставить барьер, чтобы никто не вошёл, — сказала Фарагонда, выходя из библиотеки. Дэмиан пытался вспомнить все дыхательные техники, предназначенные для успокоения, но получилось с трудом. Он думал сказать, объявить о себе. Что будет, если его застукают? Его же могут наказать! Или они узнают, что Вексиус его отец. Его же тогда в Светлый камень могут посадить! Дэмиан не хочет провести своб молодость в тюрьме для волшебников. *** Дэмиан смог спокойно выдохнуть, когда Гриффин ушла. Со слегка дрожащими руками он выбрался из укрытия и начал судорожно искать ту самую книгу пока не забыл заклинание, или точнее сказать код. Он не видел, с кем говорила Гриффин, но мог точно сказать, что за такого союзника отец его повысит. Тогда Дэмиан станет значимым. — О, — эхом раздался усталый, но дерзкий женский голос, — сама Гриффин пришла. Неужели спустя столько лет вы вспомнили о бедной-бедной студентке? А где Фарагонда? Неужели ей стыдно стало? А если ничего и не выйдет, то уж аватар Темного Феникса сможет сделать его сильнее и тогда ему не понадобится даже отец. — Ты знала, что Красный Фонтан разрушат? — Пхах, его всегда разрушают. Я бы больше удивилась, если бы это было не так. Он нашёл книгу. Обложка была из тех, на которую точно не обратить внимание, если не знаешь, что искать. Дэмиан встал в центр и начал читать заклинание: — Церерум сали ум'кто'а виват фламе ду'ра сэ вод. — Насколько вы слабы, Гриффин, что не можете справиться с клоуном Вексиусом? Книга вспыхнула синим пламенем. Подул холодный ветер и в ту же секунду книжные полки исчезли. Вместо уютной тёплой библиотеки появился гигантский зал с высоченными потолками. По стёклам пробирался иней. Это походило на тронный зал давно заброшенного королевства. — Привет, глупенький. Там где должен был быть трон, стояла замороженная в лёд фигура. Её руки были разведены в стороны и за запяться прикрепленны заледеневшими цепями к углам потолка зала. В не льда у неё было только лицо. Дэмиан ужаснулся. Перед ним была самая настоящая ведьма. Не те популярные девчонки в чёрной одежде, а ведьма. С этими грязно-рыжими волосами, чёрными синяками под глазами и с этими безумными, лишённые всякой искры, ядовито жёлтые глаза. Это было невозможно, но он узнал это лицо. — Б-блум? — вся его уверенность в плане испарилась. — О, — ведьма удивилась. — Меня так уже не называют. — Почему ты здесь?! Ты же... Ты же... Ты же совсем недавно была самой типичной феечкой! Они не могли... это розыгрыш? Ведьма говорила бодро, однако в глазах не было ничего. Она хоть и состроила удивленное лицо, нутро чувствовалось что ей плевать на все. — Да ты ещё тупее, чем я думала. Но ладно уж. Ко мне редко заходят, так что прощаю. — Мне не нужно твоё прощение! — Да-да-да. Давай просто спроси уже. Дэмиан задумался. — Где мы? — его действительно удивил зал. Хоть он и был старым, по его осколками можно было судить о былом величии. — Тюремное царство. Создано чтобы скрыть то, что не надо видеть. А это, — ведьма с лицом Блум, обвела пространство глазами, тронный зал. Здесь мои родители устраивали балы. — Ты принцесса? — Принцесса без королевства. Как и твоя Блум, я полагаю. Ты с ней знаком? Дэмиан не ответил. Но спросил: — Ты тоже Блум? — Ага. Когда-то я ей была. — А сейчас? — Сейчас меня нет, потому что нет никого бы, кто позвал меня по имени и для кого бы я существовала в воспоминаниях. — Но почему? Я не понимаю... — А тебе и не надо. Блум в Алфее есть? Есть. Винкс в Алфее есть? Есть. Значит, все в порядке. — Это... — Дэмиан хотел сказать, что эта рыжая ничего не пояснила нормально, но воздержался. — Ладно. Но принцесса? Откуда? Ты, в смысле Блум, она же землянка. — Землянка с огнём Дракона, а также пропавшая принцесса разрушенного Домино, у которой есть даже мёртвая старшая сестра-призрак. Хорошее комбо, правда? — Это... — А тепепь похоже есть тупой заика-брат. — Брат? Что? Но почему? — Феникс, какой же ты жалкий. Ты думаешь, я не посчитала детей Оритела и Марион? Ты думаешь, я настолько слаба, чтобы не почувствовать в тебе огонь Дракона? Феникс, я даже не понимаю, откуда ьы вообще взялся. Хотя как не понимаю? Мне лекцию же читали, что у магии есть побочные эффекты аот они и вылезли. Но если ты вот здесь, живой, то сделай хоть что-то полезное: освободи меня. — Что?! — Да. Освободи. Разве ты не за этим сюда пришёл? — Я... — Дэмиан потупил взгляд. Да, он хотел, чтобы у его отца появился ещё один союзник. Но больше всего он хотел стать полезным. — Я смогу что-нибудь придумать. Но где гарантии, что ты не уничтожить меня или не переметнешься на сторону Алфеи? Ведьма раздражённо вздохнула, потом устало посмотрела куда-то в пол, броборматала: "как же там все обычно говорят?", и строя из себя темную владычицу сказала: — Никаких. — Потом притворно весело добавила: — Но я готова исполнить два твоих желания. — Почему не три? — Три много, одно мало. Два самое то. — И поклянись, что не навредишь мне. — Феникс, парень, за кого ты меня принимаешь? Дэмиан на этот вопрос не ответил. Он считал, что его лицо в полной мере дало понять, что он считает ведьму с лицом Блум одним из тех злых монстров из сказок. — Так что мне надо делать? — Подойти и шмальнуть в этот лёд огонь Дракона. Видишь ли, разплавить его может только он. — У меня его нет. Его забрали. Лицо ведьмы после этих слов стало недоумевающим. — Ты прикалываешься? Следующие десять минут ведьма слушала, как оправдывается Дэмиан, поясняя, что Вексиус, его отец, на самом деле хороший и стремится вернуть то, что украла семья Блум. Если бы ведьма могла, она бы достала алкогольный коктейль с трубочкой и, подперв рукой голову, понимающие бы кивала. Когда Дэмиан наконец замолчал (это случилось после того, как он жаловался на то какие винкс приставучие), ведьма сказала: — Ну и бред же это, парень. Я такое только в самых плохих фанфиках видела. — Эй! — Ну не грусти ты. Тебя я бредом не считаю. Шестнадцать лет назад мне надо было просто вспомнить, что профессор Уизгис нам однажды на лекции читал, какие нити заклятие смешивать нельзя, чтобы избежать побочных эффектов колдовства. Не помню что тогда я делала. Кажется... придумывала тысячу и один способ, как избавиться от невесты моего парня, о которой он так любезно забыл мне сообщить. Пха! — Ты про Диаспро? — Откуда ты...? Ладно, потом. Сейчас про другое. Невозможно забрать магию у человека. Только конечно если до этого он ей обладал всегда. Приобретённое же отобрать возможно. Ну или есть ещё вариант полностью разрушить магическое ядро, но тогда я боюсь, что и жить человек уже перестанет, слишком уж тесно оно связано с жизненными линиями. Я даже отсюда чувствую в тебе огонь Дракона. Это немного сбивает с толку, но примем как данность. Не мог его у тебя никто забрать. А если и "забрали", то это значит, что наложили проклятие, ошраничивающее ману. Не смотри на меня так удивленно. Просто сосредоточься на себе, подойти сюда и стукни огнём. Весь следующий час ведьма работала психологом для неуверенного в себе подростка. *** Блум, если её ещё можно было так назвать, чувствовала себя ужасно. Ей уже за сорок. И после шестнадцати лет во льдах, её тело болело хуже чем мышцы после физры с любым преподом. В той темноте её не часто навещали и только благодаря магии ей удалось сохраниться. Весёлого мало. Но зато лицом тянет на твёрдых тридцать лет. Её готический образ, составленный из чёрных сапог, пкрчаток, накидки и темно-синего платья с корсетом требовал срочной стирки и глажки. Волосы тоже следовало бы причесать, а то там слишком уж большие колтуны образовались. Именно поэтому она накинул капюшон и шла за красноволосым пареньком. Алфея выглядела немного иначе, чем она помнила. Они перекрасили стены? — Я хочу чтобы ты научила меня колдовать на очень высоком уровне! Это было его первое желание. И Блум еле сдержалась чтобы не засмеяться. Парень был лёгкой добычей для инфоцыган. Впрочем сейчас ей было не до него. Ночные коридоры Алфеи были одновременно чуждыми и до боли знакомыми. Блум хотелось разрыдаться. Если бы только она могла вернуться туда, назад. Если бы только... — Ты идёшь? Блум сжала кулак и отвернулась от окна. Ей потребовались силы, чтобы сделать голос обычным и не выдать чувств. *** — Ванесса? Блум криво усмехнулась. Она привела свой внешний вид в порядок перед тем, как прийти туда, где проводится местный злодейский кружок. — Здаров, Вексиус. Как на свободе живётся? — Ты же должна быть у волшебников на вечном заточении либо казнена, Ванесса! — Как видишь, я жива. И меня спас мой племяш, — Блум приобняла Дэмиана за плечи. — Племяш? — спросила Дарси. — В тюрьме? — Это уже была Айси. — Ванесса? — Дэмиан удивленно посмотрел на неё. — Ха-ха, долгая история. Я типа сестра Марион. На самом деле, когда много лет назад Блум очнулась в новом мире, имя её мамы стало первым, что пришло ей в голову. Конспирация требовала не использовать имя Блум. Блум надеялась, что Дэмиан достаточно сообразительный, чтобы не поднимать эту тему ещё какое-то время. — А никого не смущает тот факт, что эта ведьма выглядит точь в точь как Блум? — на этот раз голос прдала Сторми. — Во-первых, я не ведьма, а колдунья. Во-вторых, зовите меня Эванесса. В какой-то момент Блум передумала, чтобы злую ее версию знали под именем мамы, поэтому она решила добавить ещё одну букву в имени. И так в учебниках по истории про падение Домино иногда встречается имя "Эванесса". Уже через полчаса Вексиус радостно плясал от того, что в его чернокнижном кружке новый участник: аватар Темного Феникса, уничтоживший другого аватара Темного Феникса и половину Домино в придачу.