OMORI: Broken Script & Turquoise Eyes

Четыре года Пенелопа была ничем. Она умерла от падения с гаража, не от лестницы. Вместо этого разработчики решили, что её характер — слишком шумный, слишком агрессивный и «неправильный» для той трагедии, которую они хотели разыграть. Её просто вырезали. Поместили в файл Penelope_v1_backup.rar и забросили в самую глубокую папку системы — в «Архив». Там не было времени. Там был только «Белый Шум» — бесконечное статическое шипение, от которого плавились мысли. Пенелопа чувствовала, как её руки распадаются на воксели, а рыжие косы превращаются в строки программного кода. Единственным, что не давало ей окончательно превратиться в кучку нулей, был Хиро. Она цеплялась за воспоминание о том, как он однажды помогал ей отмыть мазут с лица после того, как они пытались завести старый мопед. Это воспоминание было её якорем. Пока Мари в реальности становилась «святой», Пенелопа в пустоте шептала его имя, и её голос превращался в цифровой скрежет. Когда Санни спустя 4 года коснулся ручки двери, система дрогнула. Пенелопа почувствовала трещину. С диким, механическим криком она вцепилась в этот зазор и выломала себя обратно. Мир Фаравей ослепило бирюзовое сияние. Код перезаписался. Мари снова стояла на крыльце, живая. Но в старом гараже на окраине, из облака битых пикселей, материализовалась Пенелопа. Она поправила кепку и прошипела голосом, в котором слышалось эхо 8-битных приставок: — Я... з-з-здесь. П-п-полная синхронизация? Получилось!!!!!