Rêves de toi

Солнечные лучи, отбиваясь от панорамного окна, мерцающим дождём спадали на серебристые пряди мужчины. Он лежал спиной к только проснувшемуся брюнету, давая возможность очертить пальцами выступающие позвонки. Россыпь дымчато-белых волос растекалась по всей кровати, и Ризли не мог не зарыться носом в макушку хозяина этих чудесных локонов. Они источали такой аромат, что герцогу крепости Меропид казалось, будто он стоял под ненавязчивым летним дождём, блаженно подставляя лицо под удары маленьких капелек, остужая горячее тело. Хотелось зарыться ещё больше, почувствовать это ощущение комфорта, разливающееся в груди мужчины, ещё глубже. Он обвивает Нёвиллета руками, сжимая своего дракона в объятиях. Тот казался таким хрупким, будто мог сломаться от одного лишнего движения. Его хотелось защищать, спрятать от всего мира, оставить лишь для себя, лишь себе. Но Ризли не мог так поступить — его дракон и так был узником работы, и мужчине не хотелось делать из него узника своих чувств. Именно поэтому он покорно ждёт каждой их встречи, врываясь в кабинет верховного судьи по первому зову. Именно поэтому, стоит лишь взглянуть на бледное лицо Нёвиллета, ледяной айсберг в глазах герцога тает, излучая мечтательное сияние. Он растворяется в громадном океане своей любви к юдексу, позволяя себе уйти на дно. – О чём так задумался? – хриплый после сна голос платинового блондина вырывает Ризли из пучины собственных мечтаний, возвращая в его собственный земной рай. Губы растягиваются в нежной улыбке, когда юдекс разворачивается к нему лицом. Протягивая руку, он оглаживает щёку брюнета, на которой уже проступила мелкая щетина. – Любуюсь вами. Чем же мне ещё заниматься, когда вы совсем рядом? – прильнув к прохладе бледной кисти, он начал ластиться к ней. Прикосновения Нёвиллета были настолько же тёплыми, насколько и привычными. Покои судьи стали для него вторым домом, где мужчины, не скрывая своих чувств, отдавались друг другу без остатка. – Снова вы за своё, герцог. – тихий смех вызвал целое нашествие мурашек у Ризли. Его Нёви был таким красивым, когда смеялся. Одной этой картины было достаточно для того, чтобы осознание пришло само собой: Ризли будет жить лишь ради того, чтобы улыбка не сходила с лица блондина.