Апрельские ссоры

      Голова немного кружится, прежде чем Лии́ Феликс находит силы подняться на ноги. Постель шуршит. Тапочки бьются о пол, раздаваясь эхом шагов. Часы шепчут, что уже почти шесть вечера, а солнце уходит за грани горизонта.       Феликс набирает грудь полную воздуха и зажигает свет на кухне. Он зевает, щёлкая по кнопке, чтобы электрический чайник включился, а затем достаёт зелёную чашку, куда высыпает порошок чёрного кофе. Глаза слипаются, а зевок повторяется. Чувствует себя слишком уставшим.       Через час должен прийти Минхо с работы — его парень. Они встречаются четвёртый год и сегодня у них годовщина. И даже не смотря на эту дату, от яркого празднования решили отказаться. Хотелось бы куда-то пойти и провести, конечно, этот день по особенному, но что у Минхо, что у Феликса сейчас напряг с деньгами, да и со временем тоже.       Минхо сегодня допоздна на работе в цветочном магазине, а перед этим был на парах в университете. Учится на медика, на третьем курсе. Феликс же отработал ночную в кафе и весь день проспал, чтобы не уснуть на первом же фильме, который они включат сегодня вечером.       Настроение не особо приятное, ведь последний раз как они виделись — поссорились, а усталость только нагнетает это состояние. В последнее время это происходит постоянно. При этом, время вместе они почти не проводят из-за чересчур разных графиков, что начинает создавать огромную проблему между ними.       Феликс предлагал и продолжает предлагать Минхо съехаться, но часто находятся причины почему нет. И Феликс понимает. Дело не в том, что не хотят, а в том, что они и так ссорятся, а если съедутся сейчас — ссор станет только больше.       Сейчас они существуют словно в разных мирах, что лишь иногда могут между собой пересечься, а после заново расходятся в неизвестном направлении, от которого непонятно встретятся они вновь или нет. Кажется, в какой-то момент пути разойдутся навсегда.       Ссоры бывают по разным причинам. То друг друга не поняли, то появляются сомнения в том, как друг к другу относятся, то обижают какие-то вещи, то просто пустое место. Это проходит постоянно, раз за разом, и уже непонятно где это хорошо и есть ли оно вообще.       Феликс заливает кипяток в чашку и забирает её с собой. Он идёт обратно в спальню, включает там компьютер и валится в кресло. Ему нужно найти что посмотреть сегодня. Идей особо нет, поэтому забивает в поиск «комедия боевик новое».       Находит фильм «Джентльмены» от Гай Ричи, что очень сильно интересует способом повествования, оставляет компьютер включенным, а сам затем уходит к шкафу, чтобы достать подарок, который он приготовил для Минхо ещё несколько дней назад. Он готовился к этому дню за целый месяц.       В руках оказывается фиолетовый, блестящий пакет весь со звёздами. Феликс заглядывает внутрь проверяя всё ли на месте: небольшая открытка, пару батончиков с малиной и белым шоколадом, которые Минхо обожает, пакетики латте и дорогие духи с жасмином, которые еле смог найти.       Не долго думая, он забирает подарок в руки, идёт к входной двери, оставляя вещь на тумбе. И в эту же секунду, по совпадению, раздаётся стук.       Открывая дверь, за ней показывается Минхо, что легко улыбается.       — Ты намного раньше приехал, — говорит Феликс, смотря на часы в коридоре. — У меня было ещё пол часа.       — А теперь нет, — смеётся Минхо.       Он вытаскивает из спины горшок с цветами и протягивает Феликсу. Отчего тот тоже начинает смеяться.       — Фиалки? Ты же знаешь, что они у меня и месяца не проживут.       — Ну, я же не могу в тебя не верить! — Феликс забирает подарок и отходит в сторону, чтобы пропустить Минхо, но тот остаётся на месте. — Но поэтому это не всё.       Теперь достаёт из спины букет белых роз и тортик, который еле держит вместе с цветами в одной руке. Феликсу хочется аж расплакаться, но вместо этого расплывается в перевёрнутой улыбке.       — Мы же договорились, что не будем ничего дорогого дарить, — стонет тот, забирая розы и торт. Тогда Минхо наконец-то заходит в квартиру.       — А это и не дорогое. Для тебя можно.       — Нет, нельзя.       — Можно.       Минхо снимает курточку, вешая на крючок в коридоре. Феликс же ставит тортик на тумбу и берёт подарок для Минхо, протягивая ему.       — Я поскромнее тебя буду, — говорит Феликс.       — Да ну? — Минхо смеётся, принимая блестящее. Он тут же заглядывает, бегая взглядом с предмета на Феликса. Глаза сами по себе заливаются светом. — Это мне?       — Это тебе.       Минхо тянется обниматься. Протягивает руки на талию и притягивает к себе, сцепляя руки за спиной. Феликс же прикладывает ладонь к его щеке, а затем мимолётно целует в родинку на носу, сразу после этого моментально отдаляясь и уходя на кухню. Минхо улыбаясь, забирает все подарки и плетётся за любимым.       — Как на работе? Как день? — спрашивает Феликс, снова заливая воду в чайник. Минхо же ставит рядом тортик, а потом плюхается за стол.       — Ничего интересного. Очень устал.       Минхо зевает, снимая шерстяную, серую кофту. Он остаётся в одной водолазке, которой поправляет воротник.       — И всё? Как в университете? Ты сегодня не отвечал на звонки, — Феликс говорит уставши, засыпая заварку в чашку. Минхо кофе не пьёт, потому что ему нельзя. Поэтому Феликс уже привычно заваривает ему чёрный чай, который сам не пьёт.       Тот пожимает плечами, не зная, что ответить.       — Занят был.       — Почему после этого не отписался?       Минхо, не шевелясь, несколько секунд ничего не отвечает. На что Феликс подходит ближе, заставляя подняться того на ноги.       — Минхо, что между нами происходит? — он говорит спокойно, тихо, не желая кричать и устраивать очередную ссору. Но он не может молчать.       — Я не знаю, — выдыхает Минхо. Он опускает голову, не желая смотреть в глаза любимого. Всё это сложно. Сложнее, чем казалось когда-либо. Это больно, когда вы друг друга не слышите, когда не понимаете, но продолжаете любить. Это тяжело быть кем-то важным друг для друга, но не находить тот мост, где всё хорошо. Это сложно. — Я не знаю, что между нами происходит уже. Я устал, всё это постоянно решать и думать. Давай не будем начинать об этом говорить сейчас и проведём нормально время.       — Мы должны об этом поговорить.       — Пожалуйста, давай проведём время нормально.       — Как можно проводить время нормально, если между нами словно ничего нет?       Минхо поднимает голову и их взгляды пересекаются, становясь ответом в следующей тишине.       — Давай не будем ссориться, — продолжает Минхо, отчего Феликс тяжело выдыхает. — Сегодня важный день. Если не важен для тебя, то важен для меня. Я хочу провести его спокойно, без ссор, без ничего. Пожалуйста, Феликс, я устал.       Тишина. Возможно даже долгая тишина. Потому что ответить хочется многое, но от этого будет только хуже. Всегда хуже. Хотя и молчание тоже приводит в одно и тоже место. Чтобы они не говорили, как бы долго они не молчали — итог один; они не могут быть вместе.       Феликс хмыкает, но ему не смешно. Он разворачивается к чайнику, что секунду назад закипел, заливает кипяток в чашку и вручает Минхо. На что тот ставит на стол, продолжая смотреть на Луну.       — Хорошо, — шепчет Феликс, — хорошо, Минхо.       Руки тянутся обнять и Минхо крепко прижимает Феликса к себе, на что тот не сопротивляется. Их достало это обоих. Достало, что не получается как раньше и не получается по новому. Достало, что эти объятия всё равно являются чем-то намного важнее по сравнению со всем плохим, что происходит, и из-за этого они не могут просто разойтись. Достало, что они продолжают любить друг друга. Достало, что они не могут просто взять и решить это. Достало всё. Абсолютно всё.       Феликс вдыхает запах Океана и теперь он не хочет ничего говорить. Он просто закрывает глаза и хочет, чтобы всё внутри, что так мешает, мигом исчезло, сделав всё по-другому.       Океан и Луна. Прошло четыре года, как эти клички стали родными, как стали привычкой, как стали произносится каждый день. Хотя, в последний год, Феликс и Минхо не часто появляются в том месте, где всё началось: берег океана, найденный случайно и знающий столько диалогов. Именно там они начали встречаться, в Апреле, под снегом и туманом. Феликсу хочется улыбаться и плакать, вспоминая это. Он по-прежнему любит всё, что связано с Минхо. Каждое воспоминание, каждая улыбка и слёзы... Как бы иронично не звучало, ведь столько слёз было именно из-за него.       — Прости, — шепчет Минхо совсем тихо, что у Феликса еле получается расслышать. Он отдаляется, заглядывая в глаза. Минхо плачет.       — Тебе не нужно извинятся. Ты не виноват, — отвечает Феликс, убирая руку к щеке, чтобы забрать большим пальцем слёзы.       — Я и не чувствую себя виноватым.       — Тогда почему ты извиняешься?       — Потому что мне грустно, что всё так получается. Я не знаю, как ещё по-другому это выразить.       — Тогда скажи, что тебе грустно.       — Этого не достаточно, чтобы описать что я чувствую.       Минхо кладёт голову на плечо Феликсу, а тот закидывает руки на затылок и обнимает. Ему не хочется плакать, но глаза торопливо становятся мокрыми. Ресницы пытаются забирать слёзы обратно, но в итоге выкидывают их на щёки, давая стечь ручьём вниз.       — Тогда тоже прости, — также шепчет Феликс, как и Минхо перед этим.       — Прощаю.       — И я тебя прощаю, — смеётся Феликс, шмыгая, — не знаю правда за что.       — Мы непонятно даже почему ссоримся, из-за чего и что этому служит... Это происходит на ровном месте, без причины, без ничего.       Феликс ничего не отвечает. Минхо тоже делает паузу перед тем как снова продолжить:       — Мы можем побыть сейчас просто друзьями?       Минхо выпрямляется и тому приходится отпустить его. Они снова переглядываются. Теперь Океан вытирает Луне слёзы, а она тяжело, но нежно улыбается, делая это в ответ.       — Хорошо, я слушаю.       — Мой парень, — тут же начинает Минхо, сразу после согласия, — никогда не слышит, что хочу я и как хочу я.       — Он ужасен, — соглашается Феликс, смеясь. Он отходит к столешнице, берёт оттуда пару тарелок, вилок, нож. Ему нужно порезать торт. — Почему ты с ним не поговоришь об этом?       — Я говорил, не один раз. Но мы словно не понимаем в итоге, как это должно быть.       — Знаешь, мой парень тоже такой. Я его прошу о чём-то, а он в итоге не выполняет.       — Заблокируй его. — Минхо падает за стол, облокачивается локтём и делает глоток чая. — Зачем он тебе?       — Я люблю его, безумно люблю. Он мой Океан.       — Но тебе ведь плохо с ним.       — Это правда. Ещё как плохо. Ужасно плохо. Ты себе не представляешь насколько.       — Представляю. Мне тоже плохо с моим. Безумно. Я чувствую, как это отношения тянут на дно, но я тоже не хочу от них отказываться.       — Не хочешь или не можешь? — Феликс ставит две тарелки на стол с приборами. Берёт нож и быстренько разрезает небольшой тортик на несколько частей.       — Не хочу. — Минхо делает паузу, наблюдая за любимым, ждёт пока тот положит ему кусочек сладкого. — Могу, но не хочу.       — Тогда я тоже спрошу почему.       — Потому что моменты когда мне с ним хорошо — они особенные. Я понимаю, что это наверняка неправильно и так нельзя. Но они не такие как с другими. Я бы мог быть счастливым с кем угодно, но этот человек кажется мне особенным. Словно тот самый правильный выбор. Он кажется не одним единственным, далеко не одним. Но словно среди всех этих людей он будет самым особенным. Это глупо, да?       — Да, — не думая, соглашается Феликс. Он раскладывает кусочки клубничного торта по тарелкам, а затем садится напротив. — Глупо, ведь вы оба страдаете. Неправильно мучить друг друга.       — Но если мы любим друг друга? Искринне. — Минхо берёт вилку и отламывает кусочек, однако всё равно не съедает.       Феликс замирает, не зная, что ответить. Улыбка мигом сходит, а ладони сжимаются в кулаки.       — Феликс, — замечая это, продолжает Минхо и тут же делает паузу, — давай хотя бы на один вечер забудем об этом. Мы же можем это сделать. Можем ведь... Я хочу поцеловать тебя, не думая, что от этого будет хуже. Хочу расцеловать и почувствовать, что ты рядом. Хочу, чтобы всё было хорошо.       — Можно я тебя просто поцелую?       — Только поцелуешь?       Феликс встаёт из стола и идёт к Минхо, хватая за руку, отчего заставляет также подняться. Он обхватывает ладонями щёки и впивается в губы. Быстро и настойчиво. Даже этого между ними стало мало.       Руки медленно скользят дальше к волосам, затем остаются на затылке. Поцелуй становится длинным, а останавливаться теперь не хочется. Они делают столько ошибок, а может всего одну единственную — не подпускают один одного. Они словно всё время пытаются стать чужими. Но они не чужие.       Феликс обхватывает талию Минхо, не разрывая поцелуй. Теперь руки тянутся по спине под футболкой, поднимаются вверх и отпускаются вниз, отчего Минхо выгибается, сильнее прижимаясь к Луне. Он же обхватывает Феликса за шею, начиная сжимать, когда поцелуй переходит границу и в теле всё переворачивается.       Взяв за руку, Феликс ведёт того в спальню, бросает на кровать и начинает снимать с себя белую футболку. Минхо в ответ делает тоже самое, сразу после принимая возлюбленного в объятия, что нависает над ним.       Феликс опускается к шее и торопливыми поцелуями спускается вниз, засасывая кожу и оставляя небольшие пятнышка. Ему хочется чувствовать Минхо. Не только в сексуальном плане, ему хочется чувствовать, что они друг у друга есть. И что они всё ещё родные, даже если отталкивают. Он целует в ключицы, целует в рёбра, целует в самое сердце. Минхо гладит волосы и улыбается, когда изредка они переглядываются.       Дыхание становится быстрым, а каждый поцелуй почти невозможным. Каждый из них скучал за этим так сильно, что сейчас это ощущалось победой, чем-то, что нужно беречь сильнее других.       Феликс отдаляется лишь на секунду, чтобы помочь Минхо снять всю нижнюю одежду. Он отбрасывает в сторону, а затем становится на колени, раздвигая любимому ноги. Целует ляжки, с каждой секундой начиная их слегка покусывать. Подбирается к самому паху и в этот момент Минхо хватает его за голову. Тогда тот словно получает нужное позволение.       Забирая гениталии в рот, Минхо затаивает дыхание. Феликс сильно не берёт, уделяет внимание концу, щекотливо водя языком. Ноги Минхо напрягаются и тот это прекрасно чувствует. Он опускается ещё ниже, слыша ответные звуки, что возбуждают и его. Он движется быстро, слюнявит всю полость, а затем помогает руками, массируя самое начало, водит пальцами кругом в одной точке, слегка надавливая.       Минхо еле выдерживает, выдохи становятся шумными. Феликс продолжает, делает это нежно, аккуратно, но стараясь быстро, как только можно. Пах начинает ныть и сам он не может терпеть долго.       — Феликс, — выдыхает Минхо и тот наконец отделяется, запястьем вытирая рот. Он оглядывает Океан и тот судорожно хватает воздух, задыхаясь. Щёки его красные и это заставляет Феликса улыбнуться. Он безумно его любит. Безумно.       — Я люблю тебя, — отвечает тот, не давая Минхо нормально ответить, но кажется он что-то прошептал в ответ.       Снимая одежду, он хватает возлюбленного под ляжками, толкая его лечь на кровать. Раздвигает ноги шире, а после вспоминает про смазку. Вытаскивает с тумбы рядом, быстро открывает и в больших количествах льёт на пальцы.       Обмазывает вокруг, а после неспеша входит. Сначала только кончиками пальц, после глубже, а затем ещё сильнее. Делает медленно, чувствуя как Минхо сжимается, тогда он останавливается, шевелит и снова продолжает.       Когда убеждается, что боль наконец уходит, а внутри становится свободнее, тогда он не спеша входит сам, делая продолжительные паузы между каждым толчком. Он крепко сжимает колени Минхо, легонько поглаживая, чтобы снять боль. Тот кривится, слегка постанывает каждый раз как толчок становится глубже. И Феликс понимающе не спешит.       Он рядом. Рядом с ним. И ему не хочется причинять боли. Никогда больше.       Когда становится скользко, Феликс ускоряется. Кожа бьётся, создаёт тихие шлепки, стоны перемешивают это всё, а в комнате становится абсолютно темно. Только свет светофоров выглядывает из штор, подсвечивая белую постель.       Темп ускоряется в последние секунды, когда чувствуют, что силы подходят к концу, когда к пояснице подбирается щекотка, а по телу мурашки. Тогда Феликс не выходит. Наклоняется к Минхо, просовывая руки за спину, а после обнимает. Голову кладёт на грудь, подслушивая быстрое сердцебиение.       Всё тело продолжает дрожать и сама секунда удовольствия ощущается длинной.       — Я тоже люблю тебя, — наконец-то отвечает Минхо, делая паузы между каждым словом. Дышит чересчур быстро и ему нужно время чтобы восстановить дыхание. — И хочу, чтобы мы продолжали любить друг друга.       Минхо скрещивает руки на спине Феликса. На что тот ничего не отвечает.       — Люди, которые любят друг друга, не должны расставаться.       Голос дрожит и Феликс это слышит. Он поднимает голову и прикладывает указательный палец к губам Минхо, тихо шипя и прося таким образом не продолжать.       — Феликс...       — Не перебивай это, — расплывается он в улыбке, — я чувствую, что ты рядом.       — Я безумно люблю тебя, моя Луна, безумно.       — И я люблю тебя, мой Океан. И вправду люблю не смотря ни на что. Даже если...       Теперь очередь Минхо пришла приложить указательный палец к губам Феликса.       Это всё неважно. По крайней мере сейчас.