Раунд двенадцать.

Морская вода с брызгами разбивалась о борта корабля «Кентавр», поднимая серебристую пену, и холодные брызги летели в лицо матросам, обжигая кожу. На палубе пахло морской солью, смолой и слегка горелой древесиной от недавно установленных пушек. Вдали мерцало тёплое золотое сияние — королевский галеон. Он двигался медленно, величественно, словно сам гордился своей неприступностью. Каждый светящийся огонёк на его палубе казался драгоценностью, скрытой за толстым слоем досок и канатов, и манил взгляд каждого пирата, вызывая одновременно жажду добычи и предчувствие сражения. С мачты донёсся крик: — Вижу его! Палуба ожила. Матросы перестали точить ножи, кто-то отложил канистры, другой резко закрыл крышку сундука. Сердце каждого билось быстрее. Гребни волн били в борт с такой силой, что доски слегка прогибались, а весь корабль дрожал от напряжения. — Наконец-то. — Сколько охраны? — Да какая разница. Илья Розанов, капитан, опирался локтями на штурвал. Его поза была непринуждённой, почти ленивой, но взгляд был острым и внимательным. Каждое движение рук и ног, каждый вздох показывали в нём капитана, привыкшего к опасности, который видел её даже в самой спокойной воде. Рядом стоял Клифф Марлоу, его правая рука. Он поднял подзорную трубу, тщательно изучая линию горизонта, оценивая скорость, угол подхода и траекторию движения королевского корабля. — Слишком легко, — сказал Илья, едва заметно усмехнувшись. — Это королевский корабль, капитан. — Клифф повернул голову, но взгляда не спускал с цели, — с артиллерийским вооружением в пятьдесят пушек. Думаешь, это будет так легко? Капитан не успел ответить, к ним подошла Светлана, поправляя ремень сабли и слегка прищурив глаза на свет галеона. — С галеоном мы справимся, — сказала она, и её голос, мягкий и спокойный, звучал с неожиданной серьёзностью, — но вы забываете одну вещь. — Какую? — поднял бровь Илья, не отводя глаз от огней вдали. — Мы не одни в этом море. В ту же секунду с мачты донёсся новый крик: — Корабль слева! Клифф поднял подзорную трубу. Его рука слегка дрожала, но он не выказывал эмоций. Медленный выдох. — О… — тихо сказал он. Илья поднял подзорную трубу и тихо усмехнулся: — Конечно. Светлана закатила глаза: — Только не он… На горизонте появился силуэт знакомого судна. Чёрные паруса, характерные мачты и профиль корпуса — всё это было настолько знакомо, что сердце Ильи сжалось от смеси раздражения и возбуждения. — «Монреаль»! — донёсся крик с мачты. Половина команды вздохнула. — О нет… — Мы ведь только починили палубу! Илья спокойно положил руку на рукоять сабли: — Расслабьтесь. В прошлый раз было даже весело. — В прошлый раз мы потеряли две бочки рома… — сухо напомнила Светлана. — И мачту, — добавил Клифф. Илья пожал плечами: — Зато бой был хороший, — тихо сказал он, и в его голосе сквозило лёгкое предвкушение хаоса, который неизбежно настигнет всех на палубе. Ветер усилился. Паруса натянулись, скрипя и свистя. Волны ударяли о борт, а корабль, рассекая их, создавал ощущение, что палуба вот-вот исчезнет под волной. Экипаж замер в напряжении. Каждый знал: ночь обещает не только золото, но и полный хаос, в лице двух капитанов. И что бы ни происходило, капитаны были готовы к встрече, которая повторялась каждый раз: встрече, которая превращала палубу в арену для дуэлей и ставок, а команду — в свидетелей их бесконечной борьбы. Илья медленно обвёл взглядом команду. Клифф, Светлана, матросы — все были готовы. Но даже они понимали, что ничто не подготовит их к тому, что произойдёт, когда два самых упрямых капитана на море окажутся в пределах видимости друг друга. — Ну что, — сказал Илья, слегка улыбаясь, — начнём? Гоняя паруса «Кентавра», он поменял направление, двигаясь в сторону «Монреаля», совсем забыв о королевском галеоне. Морская пена сверкала в свете фонарей, как тысячи звёзд в ясном небе, а каждая волна трепала доски, заставляя их скрипеть. — Вижу их курс, — сказал Клифф, прикладываясь к трубе. Его глаза, привыкшие к мелким деталям, отметили каждый изгиб парусов «Монреаля», каждую тень на борту. — Они тоже идут прямо на нас. Илья слегка улыбнулся, не отводя взгляда от горизонта. Он чувствовал, как напряжение в воздухе растёт, почти осязаемо. Волны качали корабль из стороны в сторону, и каждая новая волна казалась сигналом к тому, что ночь только начинается. — Опять этот морской хоровод… — пробормотала Светлана, скрестив руки и наблюдая, как «Монреаль» медленно приближается. Палуба «Кентавра» постепенно заполнялась матросами. Кто-то поправлял верёвки, кто-то проверял оружие, но все поглядывали на тёмный силуэт, который приближался. Слышались короткие команды, хруст палубных досок, звон металла — всё это создавало ощущение, что корабль сам готовится к столкновению, предчувствуя хаос.

***

На «Монреале» обстановка была почти зеркальной. Шейн Холландер стоял у борта, его рука сжимала рукоять сабли, глаза блестели предвкушением. Хейден Пайк обводил взглядом палубу и матросов, оценивая расстояние до «Кентавра» и скорость приближения. — Плохая новость, — сказал Хейден, слегка прищурив глаза. — Какая? — Шейн не обернулся, оставаясь сосредоточенным на горизонте. — Мы не одни. Шейн протянул руку, взял подзорную трубу и медленно осмотрел тёмную линию воды. И почти сразу усмехнулся: — Розанов… Рядом Джеки тяжело вздохнул: — Ну всё. Роуз, маленькая и сдержанная, уже вытаскивала блокнот и карандаш: — Начинаем новую страницу? — тихо спросила она, — одиннадцать раз… Ну не считая того раза в порту. — Тот не считается, — сказал Шейн, даже не глядя на блокнот. На горизонте два корабля быстро сближались. Волны били по борту «Кентавра», и каждый новый всплеск брызгал прямо на ноги капитана и его команду. Канаты скрипели, мачты слегка наклонились набок. На палубе ощущалось ожидание. — Вы собираетесь менять курс? — спросил Клифф, глядя на Илью. — Нет. — Илья покачал головой, руки спокойно лежали на рукояти сабли. — Конечно нет, — сухо добавила Светлана. На «Монреале» Хейден посмотрел на Шейна с лёгкой тревогой. — Меняем курс? — с надеждой спросил Хейден. — А ты как думаешь? — усмехнулся Шейн. Два корабля неслись навстречу друг другу, рассекая волны и оставляя за собой длинные шлейфы белой пены. Скрип палубы и треск канатов сливались в хаотичную симфонию. Матросы начинали отходить от бортов, будто чувствуя, что столкновение неизбежно. — Это будет больно… — пробормотала Джеки, глядя на приближающийся силуэт «Кентавра». — Очень… — согласилась Роуз, уже записывая в блокнот: «Начало дуэли». Клифф взглянул на Илью. Его глаза блестели в свете фонарей, но голос был спокойным: — Я надеюсь, это того стоит. — Всегда, — ответил Илья, и в его голосе сквозила тихая уверенность. Волны вздымались выше, и два корабля, словно два огромных зверя, шли навстречу друг другу. Море отражало свет, играя переливами, волны стучали о борта с оглушительной силой. И в этом хаосе капитаны держали взгляд друг на друга, готовые к неизбежному — к дуэли, которая давно стала их ритуалом. Илья сделал шаг к борту, чуть нагнувшись, проверяя вес сабли. Шейн медленно обвёл взглядом «Кентавр», оценивая его скорость и угол подхода. И именно в эту секунду воздух как будто замер: два капитана, два взгляда, два корабля, два экипажа — всё слилось в мгновении. — Ну что, — тихо сказал Илья, — начнём?

***

Ветер рвал паруса обоих кораблей, волны били о борта с такой силой, что на палубе каждый шаг превращался в игру с балансом. Ледяная морская вода хлестала лица матросов, смола и соль оседали на руках и волосах, а скрип канатов и скрежет досок создавали ощущение, что корабль живой. На «Монреале» Шейн Холландер держал саблю в одной руке, а другой хватался за верёвку, скользя по скрипучей палубе. Его взгляд был сфокусирован на «Кентавре», который мчался навстречу с развевающимися парусами. Волны били в борт, качая корабль, и каждый момент казался испытанием для равновесия. — Всё или ничего, — пробормотал Шейн, ощущая азарт, который всегда поднимался в груди при виде Розанова. Он бросился вперёд, перепрыгнув через борт и скользя по канату, который свисал с мачты «Кентавра». Вода брызнула, матросы кричали, но Шейн уже был на палубе противника, опираясь на саблю и руки, готовый к дуэли. — Холландер! — крикнул Илья, едва заметив приближение врага. Его сабля с шумом вылетела из ножен, и свет лампы отражался в остриях оружия. — Розанов! — отозвался Шейн, едва удерживаясь на скользкой палубе. В ту же секунду палуба «Кентавра» зашумела. Матросы пытались уйти с линии боя, но каждый шаг казался опасным: ящики скользили по доскам, бочки качались, канаты били по стенам и телам. Первый удар прозвучал как колокол. Сабли столкнулись с оглушительным звоном. Илья отбил выпад и резко толкнул Шейна плечом. Оба пролетели пару шагов, едва не сбив матросов, которые шарахались в стороны. — Осторожно! — закричал один. — Уйди с дороги! — крикнул другой. Илья прыгнул вперёд, Шейн отбился и нырнул в сторону, сталкиваясь с перевернутым столом. Бочки покатились, пушечные ядра прокатились по палубе, создавая дополнительный хаос. — Бочка! — крикнул кто-то с палубы. — Время ставок! — одновременно прокричали команды. — Тридцать монет, что кто-то упадёт за борт! — засмеялась Джеки. — Сорок, что они разрушат каюту! — возразила Роуз. Сражение стало почти бесконтрольным. Сабли летели в воздухе, руки и плечи сталкивались, а каждый шаг мог обернуться падением на скользкий пол или в разлетающиеся предметы. Шейн перепрыгнул через канат, Илья последовал за ним. Он зацепил ногой бочку, которая покатилась, чуть не сбив матроса. Сундук упал. Картографические карты разлетелись по палубе. — Уже три разрушения мебели! — отметила Роуз, делая запись в блокноте. — Осталось пять минут, — спокойно сказал Клифф, наблюдая с борта за хаосом. И вдруг Шейн и Илья столкнулись лицом к лицу, ближе, чем когда-либо. Их дыхание смешалось, движения стали почти синхронными. Сабли и удары рук теряли значение — теперь важнее было дотронуться, сбить, удержать равновесие и не упасть. И в этом хаосе их движения завели их к узкой двери, ведущей в коридор. Первый рывок — и оба капитана неловко споткнулись о край ковра, попадая в каюту капитана. Второй шаг — и Илья, теряя равновесие, опрокинул Шейна на матрас. Шейн лежал, чувствуя вес Ильи, который оказался сверху. Их дыхание смешалось, каждый вдох отдавался в ушах глухим эхом. Сабли уже были забыты, вместо этого они сражались руками и плечами, толкая, блокируя и стараясь сбить друг друга с положения. — Ты слишком самоуверен, — пробормотал Шейн, сжимая кулаки и пытаясь повернуть тело, чтобы вырваться. — А ты всё ещё слишком медленный, — отозвался Илья, слегка давя плечом, скользя по матрасу. Его руки цеплялись за плечи и грудь Шейна, удерживая противника на месте. Каждое движение сопровождалось глухими ударами падающих предметов: карты разлетались по полу, маленький сундук качнулся и едва не свалился с полки, лампы на стене раскачивались, бросая странные тени на лица. — Эй! — крикнул Шейн, когда Илья внезапно толкнул его локтем. — Когда же ты успокоишься, — хмыкнул Илья, соскальзывая немного ниже, и рука прошлась по голой груди Шейна. — Никогда, — упрямо продолжал он, пытаясь выбраться из рук Ильи, хватки были слишком сильны. — Капитан Холландер, — зашептал Илья, отчего у Шейна всё сжалось и внизу, и в груди: так давно он не слышал, как Розанов называет его так. — Хочу отсосать тебе. Илья внимательно следил за эмоциями на лице Шейна. Растерянность и удивление смешивались с лёгким румянцем на щеках. Илья это обожает, доводить Шейна любыми способами. — Если хочешь… — Очень хочу, — тут же ответил Илья, перебивая. Он резко оттолкнулся, спускаясь ниже, снимая штаны Шейна, заставляя его упереться коленями в матрас. — Ого, а ты уже возбужден, — Илья облизнулся, нетерпеливо смотря на член Холландера. — Заткнись, блять. Илья улыбается, такой капитан Холландер его очень заводит. Он аккуратно берет возбужденный член в свою ладонь, чуть проводя большим пальцем по головке, приближая голову. Чмокнув головку, он провёл языком, собирая предсемя. Шейн запустил длинные пальцы в мокрые волосы Ильи, несильно сжимая кудрявые пряди. Илье нравится, он балуется и издевается, то отстраняясь, получая в ответ разочарованные стоны, и вновь медленно проходит языком по всей длине. Шейн сходит с ума, сжимая кудри сильнее, требуя больше. Стоны тихие, еле слышные, их команды все ещё там, за тонкой стеной корабля. А Илье как будто вовсе плевать, кто там и что там за стеной, он хочет слышать, как Холландер стонет громко, как ему нравится то, что он с ним делает. Когда головка члена касается задней стенки его горла, Шейн стонет громко, и сразу же отстраняется. — Я сейчас кончу, — шепчет Шейн, а Илья лишь ухмыляется, навалившись на него, сразу целуя в губы. Поцелуй резкий, грубый. Илья кусает нижнюю губу Шейна, лезет языком в чужой рот, они переплетаются языками, как будто вновь сражаясь.

***

Снаружи команды наблюдали через иллюминаторы, на пустой разрушенный коридор. — Уже двадцать минут… — тихо отметила Светлана, скрестив руки. — Двадцать пять монет, что Илья завалит нашего капитана, — с усмешкой сказала Роуз, делая запись в блокноте. — Опять они каюту разнесут… — пробормотал Клифф, осознавая весь ужас.

***

Илья отстраняется первым, наблюдая за размякшим Шейном. От того вида Илья хочет вновь вернуться к опухшим губам, или как минимум оставить десятки следов по всему этому прекрасному телу. Он роется по кровати и находит масло под подушкой. Илья всегда готов к капитану Холландеру у себя на кровати. Шейн хватает его за шею, привлекая внимание к себе, снова целуя, после опускается к шее, слегка покусывая. Илья чувствует, как Шейн выхватывает масло из его рук, и в секунду — он уже лежит животом на матрасе, Шейн больно кусает за плечо, получая громкий крик в ответ. — Люблю твои крики, — бормочет Шейн, целуя место укуса, явно синяк будет. — Ооо, а что ещё любишь во мне? Шейн игнорирует вопрос, давит рукой на спину Ильи, заставляя прогибаться сильнее. Открыв масло, Холландер разливает жидкость на пальцы и на задницу Ильи, с наслаждением смотря, как всё растекается. В момент скользкие пальцы врываются в чужое тело, Шейн получает от Ильи очередной крик наслаждения, начинает двигать пальцами быстрее и глубже, попадая точно по комку нервов. — Блять, капитан Холландер, это всё, на что вы способны? Шейн ухмыляется, не медля заменяет пальцы собственным членом, мягко толкаясь в растянутый анус. Каюта наполняется чужими глубокими стонами, Шейн ускоряется, наклоняясь, целуя каждую родинку на спине, до которой может добраться. Замедляясь, слыша недовольный вздох, Холландер проходит языком по чужому позвоночнику. И вновь резко и глубоко толкается, ударяя пару раз по заднице Ильи, заставляет подняться на колени. Шейн запускает пальцы в его всё ещё влажные волосы Ильи, сжимая их, ускоряется. Розанов тянется к своему члену, начиная водить по нему в такт толчкам. Через минуту Илья кончает, но Шейн хватает его за бедра, ни секунду не давая выдохнуть, притягивает ближе к себе и кончает, изливаясь внутрь. — В этот раз я выиграл, — говорит Шейн, укладываясь рядом с Ильёй, который тяжело дышит, пытаясь прийти в себя. — О, ты уверен, капитан Холландер? — улыбка на лице хитрая, довольная. И Шейн уже не уверен, кто в этом сражении оказался победителем.

***

Палуба постепенно успокоилась после двух капитанов. На «Кентавре» Клифф всё ещё стоял у борта, наблюдая за королевским галеоном на горизонте. Свет его фонарей лениво покачивался на волнах, словно корабль вообще не подозревал, что два пиратских судна только что едва не разнесли друг друга из-за… ну, из-за своих капитанов. Светлана прислонилась к мачте и оглядела палубу. Матросы поднимали опрокинутые бочки, а кто-то собирал рассыпавшиеся карты, кто-то ругался, вытаскивая пушечное ядро из-под перевёрнутого стола. — Где капитан? — наконец спросил один из новеньких матросов. Несколько человек одновременно посмотрели в сторону кормы. Дверь капитанской каюты была закрыта. Изнутри доносились глухие стоны. Пауза. Потом уже громче. Светлана медленно выдохнула и потерла переносицу. — А. Клифф даже не повернулся. — Уже? — Похоже на то. На соседнем борту «Монреаля» Хейден стоял, опершись локтями о перила, и смотрел в сторону капитанской каюты. — Ну… всё ясно. Роуз уже открывала блокнот. — Минутку. Она пролистала страницы, пока не нашла нужную таблицу. — Раунд двенадцать. Начало… — она посмотрела на небо, оценивая время по луне. — Примерно полчаса назад. — Полчаса? — переспросил Джеки. — Плюс-минус. Он вытащил мешочек с монетами. — Тогда я ставлю двадцать, что они не выйдут раньше часа. — Слишком оптимистично, — сказала Роуз. — Полтора часа? — Реалистичнее. На «Кентавре» один из матросов осторожно поднял руку. — Эм… старпом… Клифф поднял бровь. — Да? — А нам… что делать? Светлана пожала плечами. — Ну. Она кивнула на горизонт. — Вообще-то мы собирались ограбить королевский корабль. Матрос моргнул. — А… точно. Из каюты снова доносились стоны. Клифф посмотрел на дверь, а потом на Светлану. — Думаешь, это надолго? Светлана скрестила руки. — Учитывая предыдущую статистику? Она кивнула в сторону «Монреаля», где Роуз уже что-то записывала. — Да. Клифф повернулся к команде. — Ладно. Он хлопнул в ладони. — Кто ставит на время? Через секунду половина палубы уже собралась вокруг перевёрнутой бочки, которая служила столом. — Сорок! — Час! — Два часа, — спокойно сказал один из старых матросов. Все посмотрели на него. — Ты серьёзно? Он пожал плечами. — Я был здесь в прошлый раз. На «Монреале» Джеки засмеялся. — Ладно, я повышаю ставку. Роуз записала ещё одну строчку. Хейден вздохнул. — Великолепно. Он кивнул на горизонт. — Тогда план такой. Он указал на королевский корабль. — Пока капитаны… заняты… Джеки ухмыльнулся. — Мы ограбим его? — Именно. Матросы начали расходиться по палубе: кто-то потянул канаты, кто-то проверил пушки, кто-то побежал к шлюпкам. Но мешочек с монетами и блокнот остались на бочке. Потому что ставки — это святое. Раунд двенадцать продолжался.