Золото и серебро

Путь от перевала Ся до гарнизона Линькань-чжоу был не близкий, а дюжина солдат, что сопровождала младшего генерала Хань и его служанку Цзинь-цзы, унесли с собой в могилу десятки жизней армии Вэй, которые пытались остановить их по пути. Но что толку? Командующий гарнизоном Цзинь Шаньу едва выслушал их просьбу о помощи и тут же отмахнулся, советуя поскорее вернуться назад. Прикрывшись именем Его Величества, он обрёк жизни шестидесяти тысяч солдат армии Хань на смерть, и Хань Шии вместе с Цзинь-цзы ничего не оставалось, кроме как повернуть назад. — Господин, мы не можем вернуться, — прокричала Цзинь-цзы, но Хань Шии, казалось, не слышал её. В ярости он подгонял коня вперёд, желая убежать от разрёшенной надежды на спасения своих людей. Своей семьи. Лишь оказавшись у реки, он спрыгнул с коня и от злости пнул камень, что попался ему под ноги. — Господин, не стоит гневаться, — сказала Цзинь-цзы, спрыгнув с коня следом за ним. — Как я могу не злиться?! — воскликнул Хань Шии. — Если мы не получим поддержку, армия Хань не выживет. На его лице гнев сменялся страхом, руки тряслись в желании свернуть нерадивому командующему шею. Цзинь-цзы было больно видеть господина таким. Будь её воля, она бы помогла ему выместить злость или же поскорее вернулась к армии Хань и Инь-цзы, которая осталась защищать генерала. Но долг служить и защищать своего господина был выше чувств, что бурлили и в её душе тоже. Цзинь-цзы глубоко вдохнула и шагнула к господину ближе. — Ваш отец приказал мне отдать вам письмо, — вкрадчиво начала она и достала из рукава письмо. — Если у вас не получится. Глаза Хань Шии загорелись, он тут же выхватил сверток. Но чем дольше он читал, тем сильнее краска сходила с его разгорячённого лица. — Если армия Хань будет уничтожена, как я буду жить дальше? — прошептал он, сминая письмо в пальцах, и широким шагом направился к своему коню. — Господин, куда вы? — Цзинь-цзы попыталась остановить его, но Хань Шии и не думал обращать на её попытки внимания. — Я должен помочь им, — твёрдо ответил он. Но Цзинь-цзы преградила ему путь. Она не могла позволить ему сделать этого. Она обещала. — Вы умрете, если поедете назад, — сказала Цзинь-цзы, но понимала, смерть никогда не пугала её господина и на этот раз тоже не станет причиной, чтобы прятаться и убегать. — Пусти, Цзинь-цзы, — приказал Хань Шии. — Я не могу просто смотреть, как армия Хань будет уничтожена. — Тогда я поеду с вами, — сказала Цзинь-цзы, давая понять, что ему так просто от неё не отделаться. — Нет. Ты не можешь… Хань Шии отступил на шаг, ища пути отступления. Но Цзинь-цзы слишком хорошо его знала, с самого детства была приставлена к нему, росла рядом с ним и понимала, как никто другой. И все его уловки были видны, как на ладони. — Я поеду с вами, — повторила Цзинь-цзы. — Если армия Хань будет уничтожена, кто-то должен выжить, — парировал Хань Шии. — Прошу, ради нас. Цзинь-цзы недовольно сдвинула брови. Почему именно она должна была оставаться в живых? Из них двоих жизнь Хань Шии была куда ценнее. — Если вы так говорите, я точно поеду с вами, — сказала она, кивнув своим мыслям. — Вы с детства относились к нам с Инь-цзи как к сестрам. Мы обещали вашему отцу, что мы будем защищать вас. Я тоже часть армии Хань! — не выдержав, в сердцах воскликнула она. — Господин, позвольте ехать с вами. Хань Шии молчал, обдумывая её слова, а затем всё же кивнул. — Хорошо, поедем вместе. Цзинь-цзы едва не подпрыгнула на месте, издав победный клич. — Поехали! — восклкикнула она. Но стоило ей развернуться и зашагать к своему коню, как мир вокруг потемнел, а тело стало лёгким, словно кто-то набил его ватой. Сознание покидало её, и последним, что она успела запомнить, были слова господина: — Цзиньцзы, тебе нельзя ехать со мной. Ты должна остаться. И выжить.

<center> ***

</center> Ты должна выжить. Цзинь-цзы с трудом разлепила глаза. В голове невыносимо шумело, а тело продрогло, не желая шевелиться и возвращаться в реальный мир. И пусть господин Хань заботливо уложил её в мягкую траву, оставил ей коня и денег в дорогу, но она не могла позволить себе отлёживаться вдали от родного дома. С трудом она заставила себя подняться, пальцами ухватиться за поводья своего коня, а после залезть на него и прижаться лицом к жёсткой гриве. — На север, мой мальчик. Нас ждут дома, — прошептала она и заставила его поспешить. Отдохнувший после изнурительного пути и жаркой битвы, конь со свистом в ушах понём её на север. Туда же, куда стремился и её господин. Ранний снег крупными хлопьями опускался с неба. Смывал с блестящих доспехов запёкшеюся кровь. Но Цзинь-цзы не обращала на это внимания. Её взгляд был устремлён вперёд, она выискивала следы господина или армии Хань. И вскоре передвигаться стало невыносимо трудно. В воздухе стоял спёртый запах крови. Смерть лениво обходила перевал Ся, собирая свою дань, отправляя души погибших солдат на перерождение. «Только бы господин остался жив. И Инь-цзы… как там она?», — промелькнула мысль в голове Цзинь-цзы, и её сердце тут же отозвалось болью. Они должны были защищать генералов Хань ценой собственной жизни, а она по какой-то глупой сентиментальности расчувствовалась. Но разве ж прикажешь сердцу? Как заставить себя не чувствовать ничего к той, кто всё время был рядом с самого детства? Кого хотелось защищать от невзгод не меньше, чем господина. Цзинь-цзы хлестнула поводьями, подгоняя коня. Возможно у неё ещё был шанс успеть. Скалистая местность утопала в пепле. Армия царства Вэй сожгла всё на своём пути, не щадя никого. А боги ниспослали белое траурное полотно, чтобы укрыть им безжалостную бойню. Цзинь-цзы спрыгнула с коня, не желая топтать его ногами убитых друзей и соратников. Перед глазами то и дело мелькали знакомые лица. Шестьдесят тысяч воинов армии Хань достойно приняли смерть, и никто не пришёл к ним на помощь. Собственное царство бросило их и не долго осталось до того, чтобы оно посмертно объявило их предателями за проигранный бой. За то, что когда-то были слишком сильны. Но Цзинь-цзы не волновали интриги, её сердце заходилось от тревоги, горло сводило от слёз и подступающей тошноты. Где-то там была её Инь-цзы — живая или же нет, — и Цзинь-цзи молила богов, чтобы её не было среди мёртвых тел. Поднялся ветер, промёрзлый, резкий, какой всегда ходит меж высоких шпилей поздней осенью. Такой заморозит в два счёта, и не заметишь, как окажешься похоронен под снегом. Но Цзинь-цзы упорно шла против него, вглядываясь в окровавленные лица. Пальцы сводило от холода, передвигаться становилось всё труднее, и Цзинь-цзы замерла. Но не от непогоды, к которой давно уже успела привыкнуть, а от взгляда двух безжизненных глаз. Взгляда, который когда-то с теплотой смотрел на неё. Принял её и Инь-цзы в свою семью. Цзинь-цзы отступила, зажав ладонью рот. Зубы сжались на онемевших пальцах, сдерживая рвущийся наружу крик. Перед глазами так и стоял недавний разговор с господином Хань и Инь-цзы. <i>— Позаботься о генерале, — попросила Цзинь-цзы дрогнувшим голосом.</i> <i>Скрыть беспокойство у неё никогда не получалось, а сдержать рвущееся наружу желание сказать другое, и вовсе казалось невозможным. Но не могла она при господине выдать собственных чувств. Не могла попросить Инь-цзы позаботиться в первую очередь о себе.</i> И вот теперь, генерал лежал мёртвым посреди поле боя, а значит и Инь-цзы… Взгляд Цзинь-цзы заметался, и совсем рядом она увидела её. <i>— Мы рассчитываем на тебя, — улыбнулся Хань Шии.</i> <i>Им предстоял долгий путь до Линькань-чжоу, но он обещал быть куда безопаснее, чем битва с армией царства Вэй.</i> <i>— Не волнуйтесь, — ответила Инь-цзы, слегка поклонившись. — Вы тоже позаботьтесь о себе, я буду ждать вашего возвращения, — и на этих словах она с улыбкой взглянула на Цзинь-цзы, едва заметно коснулась пальцами её руки.</i> <i>Тёплая, живая…</i> Сейчас же это тепло покинуло её тело. Слёзы текли по щекам Цзинь-цзы, обжигали кожу. Голос охрип в крике. <i>— Жди нас, — наказал ей господин Хань.</i> Её смущённая улыбка так и стояла перед глазами. Лёгкий смех, раздающийся от редких шуток господина, звенел в ушах. Цзинь-цзы не верила, что больше никогда не услышит её голоса. Её ноги подкосились, отказываясь и дальше выносить свалившееся на неё осознание. Дрожащими пуками Цзинь-цзы притянула её к себе, желая больше никогда не отпускать. Сбитые оледеневшие пальцы всё ещё держали меч, а доспехи пропитались кровью, стали жёсткими. Солдаты Вэй окружили её и генерала, зажали, и как бы резво Инь-цзы не отбивалась, один из них сумел вонзить копьё ей в ногу, а другой поразить мечом в самое сердце. Губы Цзинь-цзы дрожали в молитве, только милостивые боги могли спасти её Инь-цзы, вдохнуть в неё жизнь и не позволить уйти на перерождение. Она прижимала к губам холодные, запачканные в грязи пальцы. Пальцы сжимали холодные, запачканные в грязи. Им, будучи служанками младшего генерала, было не привыкать к грязной работе. А жизнь в северных землях, среди армии Хань, научила их сражаться не хуже других солдат. И смерть на поле битвы была намного лучше, чем выйти замуж за хорошего человека, как предлагал господин, и зачахнуть в старости. Так они думали, но сейчас у Цзынь-цзы сердце разрывалось от потери. И ей хотелось отдать всё на свете — даже собственную жизнь, — лишь бы Инь-цзы была всё ещё жива. Но боги не слышали её молитв. Цзинь-цзы прижалась к Инь-цзы, желая замёрзнуть рядом с ней, и только тогда заметила едва слышное дыхание, как незаметно вздымается её грудь. Тихий вздох — маленький лучик надежды, и тепло растеклось внутри. Губы Цзинь-цзы дрогнули, глаза неверяще распахнулись. Боги всё же услышали её мольбы, у них ещё был шанс на нормальную жизнь. — Вот же дурочка, — усмехнулась Цзинь-цзы. — Напугала меня. Но ничего, вот поправишься, а затем вместе найдём господина. Уж если ты смогла, то и он… она, подавно так просто не сдастся.