О звёздах и ревности

Поступки Шэнь И нередко вызывали у Ду Чэна возмущение, но на этот раз он перешёл все мыслимые и немыслимые границы. Сперва этот чёртов отпуск, затем Фан Кайи. А стоило Ду Чэну услышать ответ, как воздух выбило из лёгких — Как? — переспросил он. — Рисовали звёзды? — Всё так. Всю ночь, вместе с Шэнь И. — Фан Кайи приторно улыбнулся, и Ду Чэн едва сдержал желание поправить его фальшивую физиономию своим кулаком. При всём желании, во-первых, он был при исполнении и за подобную выходку мог сильно поплатиться в лучшем случае значком и принудительным отдыхом, не считая отстранения от дела. А во-вторых, рядом сидел Шэнь И. Сидел и даже побоялся поднять свой бесстыжий взгляд на него. — Не думал, что вы умеете рисовать. — Ду Чэн выдавил из себя всю доброжелательность, на какую был способен в такой ситуации. — Под влиянием Шэнь И решил попробовать, — пояснил Фан Кайи, и у Ду Чэна не осталось сомнений, о каких всё же звёздах шла речь. — Ясно, — выпалил он и поджал губы. С ним Шэнь И такие «звёзды» рисовать не станет, это уж точно. А то, что тем самым он обеспечил алиби подозреваемому, бесило ещё больше. «Да как он может быть с этим типом?!» — едва не взрывался Ду Чэн, но, ему оставалось только прожевать обиду и ядовито процедить: — Спасибо за ответы. Больше вопросов нет. — Ду Чэн, я… — начал было Шэнь И, но Ду Чэн и слышать его не желал. — Идём, — бросил он Цзян Фэну и широким шагом направился к выходу. Он не должен был так легко уходить, но желал оказаться сейчас где угодно, лишь бы не видеть этих двоих вместе. Не видеть этих чёртовых взглядов, что Шэнь И то и дело бросал в сторону Фан Кайи.

***

К обеду настроение Ду Чэна ещё больше ухудшилось. Самодовольная физиономия Фан Кайи то и дело всплывала перед глазами, насмехаясь над бесполезными попытками поймать его по горячим следам. А столкновение с Шэнь И, державшим в руках осколок черепа пропавшей, лучше не сделало. Хоть и позволило делу сдвинуться с мёртвой точки. Ду Чэн не желал разговаривать с ним, избегал его сколько мог, но время шло, а убийца оставался на свободе, и лишь Шэнь И оставался связующей ниточкой, кто мог помочь ему закрыть дело. Или оставить его неразрешённым навсегда. — Ты уверен, что прошлой ночью, Фан Кайи был всё время с тобой? — спросил Ду Чэн, отчеканивая каждое слово. Он уже и не помнил, когда Шэнь И сидел вот так перед ним, не как подчинённый. Пока что, как свидетель, но через сколько Ду Чэн вновь увидит его в качестве допрашиваемого? И сдался же ему этот нерадивый мальчишка. — Уверен, — выдохнул Шэнь И. — И вы всё это время… рисовали? — Ду Чэн скривился, не позволяя себе отвести взгляд, лишь нервный стук пальцев по бумагам на столе выдавал его настроение с головой. — Конечно, — подтвердил Шэнь И, так просто, что Ду Чэну на секунду показалось, что он успел надумать лишнего. Но то, с какой прытью Шэнь И защищал Фан Кайи, говорило об обратном. «Если кого-то сильно любишь, не мучай его и себя тоже, отпусти», — Ду Чэн давно вывел для себя эту формулу, но на практике применять её было чертовски сложно. Особенно если дело касалось Шэнь И. Ду Чэн и сам не помнил, когда осознал, что с головой погрузился в этот безмолвный омут, постоянно чиркающий на бумаге, ищущий на бумаге преступников, рисующий чужие портреты так точно, как никто другой не смог бы. А когда понял, что безвозвратно пропал и жизни своей не представляет без Шэнь И, было уже поздно. Он ушёл к Фан Кайи, оставив после себя лишь горькое послевкусие от осознания, что Ду Чэн не успел ухватить своё счастье. Снова. И ему, гордому и одинокому, оставалось только смириться с чужим выбором. — Прошлой ночью, — неуверенно начал Ду Чэн, понимая, что сказанное им может разбить нежное сердце Шэнь И, — Фан Кайи покидал центр с двух до половины пятого утра. Ли Хань проверила камеры. Шэнь И смотрел на него неверящим взглядом. — Он не мог. Ду Чэн до скрипа сжал челюсти. Конечно, чего ещё он ожидал от Шэнь И в данной ситуации. Благоразумия? Ага, как же. — Ты в праве выгораживать того, кто тебе дорог. Но, Шэнь И, как ты будешь с этим жить дальше? — спросил он, не выдержав. — Выгораживать? Ты в своём уме?! — возмутился Шэнь И. — А ты? Рисовали звёзды с этим… с этим… — Ду Чэн едва не задыхался от возмущения. — Мне ты подобного не предлагал. Да и куда мне! Я ведь так, никто для тебя. Всего лишь друг, с которым звёзд не рисуют. Надеюсь, тебе понравилось. — Ду Чэн, — прервал его Шэнь И, наконец-то подняв на него взгляд, — ты ведь не о картине сейчас говоришь? Губы Ду Чэна дрогнули. — Прости, — выдохнул он, прикрыв глаза и потерев переносицу. — День был тяжёлый, наговорил лишнего. Прости. Унять бешенно колотящееся сердце было не просто, а когда Шэнь И подошёл к нему и взял в свои руки его ладонь, оказалось и вовсе чем-то нереальным. — Мы правда только рисовали, и всё, — сказал Шэнь И, сжав его руку. — Поверь мне, Ду Чэн, ничего не было. От того, как близко к нему стоял Шэнь И, кружило голову. А может всё дело было в стойком запахе масла и красок, что наверняка давно впитались в его кожу. Ду Чэн и сам не понимал, что движило им в дальнейшем. Руки сами потянулись к Шэнь И, притянули его к себе, а губы сомкнулись в жадном поцелуе на его губах. Рискованно, но терять ему уже было нечего. Ду Чэн вообще не любил тратить слова попусту. Шэнь И замер на мгновение, не отталкивая, но и не откликаясь на поцелуй. И сердце Ду Чэна ухнуло. Напридумывал себе лишнего, да и только. Но стоило ему отстраниться, как Шэнь И, словно пробудившись, потянулся за ним, мазнул влажными губами по его губам, скользнул по ним языком, так неумело и неловко, что Ду Чэн невольно улыбнулся, а его сердце счастливо затрепыхало. Выкуси, чёртов Фан Кайи. — Картина, — тяжёло выдохнул Шэнь И, оторвавшись от поцелуя. Взгляд его блестел, словно он вновь задумал что-то безумное. — Что? — непонимающе спросил Ду Чэн, который и о деле, и о дурацких звёздах уже успел позабыть за желанными губами. — Всё дело в картине! — заявил Шэнь И и тут же сорвался с места, обуреваемый только ему известными мыслями. Ду Чэн даже окликнуть его не успел. Только вздохнул, недовольно потерев переносицу. Опять этот Шэнь И перешёл все мыслимые и немыслимые границы, и, кажется, им придётся позже обсудить это. И их развивающиеся в новое направление отношения, разумеется, тоже.