Good Night

D.O. — Good Night

      У Ханбина был четкий, давно проверенный план: открыть дверь квартиры, тихонько прокрасться на кухню, выпить стакан воды и пойти поработать еще пару часов в кабинете (потому что отчет за конец месяца сам себя не напишет). И первые его пункты прошли без сучка без задоринки. Петли в двери не скрежетали, когда Ханбин толкнул ее вперед. Доски под его ногами не скрипели, пока он бесшумно скользил на кухню. Все лишь для того, чтобы не разбудить двух самых дорогих ему людей, уже давно видящих десятый сон, пока Ханбин задерживается на работе. Мужчину, впрочем, все устраивало — он делал это все только для них двоих: любимых мужа и сына.       А на кухонном столе Ханбина уже ждала тарелка с остывшим ужином, стакан воды и листок, на котором косым почерком Хао было выведено: «Поешь и не засиживайся допоздна. Люблю». Пока Ханбин глядел на записку, его губы сами собой растянулись в нежную улыбку, а глаза превратились в два полумесяца. Он поцеловал чернильные штрихи (а хотелось — кое-чьи надутые губы) и потянулся к стакану, оставляя ужин нетронутым. И он, и Хао оба знали, что он так и останется здесь лежать до утра, пока Хао, бурча что-то про трудоголиков и анорексиков, не уберет тарелку обратно в холодильник.       Вода коснулась пересохших губ, проникая дальше в горло, охлаждая уставшие голосовые связки. И Ханбину даже снова захотелось жить. Наверное, даже не столько от воды, сколько от щемящего чувства, что появилось в груди в этот момент. Это все-таки приятно — когда о тебе заботятся.       Ханбин уже приканчивал стакан, в очередной раз прокручивая в голове план: прокрасться в кабинет, включить компьютер, доделать отчет...       ...когда что-то вдруг коснулось его, с силой оттягивая штанину его офисных брюк вниз. Мужчина чуть ли не подпрыгнул и чудом не выронил стакан из рук. Кинул взгляд вниз. И тут же его испуганное выражение лица смягчилось, губы вновь растянулись в улыбке, и в уголках губ появились крохотные ямочки. Нет, это было не «что-то»... кто-то.       Рядом с Ханбином стоял крохотный малыш. С встрепанными, как перья у воробушка, волосами, в пижамке с разноцветными динозаврами, он переминался босыми ногами по полу и тер кулачком припухшие глаза — в которых, несмотря на столь поздний час, не было ни следа сонливости. В груди у Ханбина что-то задрожало и натянулось, и сладко заныло. Его сын. Их сын.       — Юджини... — выдохнул мужчина, опускаясь на корточки, чтобы с легкостью подхватить малыша на руки. Ножки у того казались ледяными из-за долгого стояния на полу — и Ханбин тут же начал растирать их свободной рукой. — Ты чего не спишь, котенок?       Юджин, как всегда, ничего не ответил. Только положил тяжелую голову на плечо отцу и начал шумно дышать носом и дергать руками, выказывая недовольство, как умел.       Но Ханбину не нужны были слова, чтобы понять его.       — Что, папа опять читал тебе сказку на ночь и заснул быстрее, чем ты?       Мальчик дернул головой, выражая согласие, и выдал особенно глубокий и протяжный вздох, будто говоря: «Да, и это мне порядком поднадоело». Ханбин, не выдержав милоты собственного сына, наклонился, чтобы громко расцеловать его в обе мягкие щечки. И пока Юджин недовольно брыкался, мужчина только тихо посмеивался.       — Ладно, пойдем уложим тебя в кроватку.       Да, у Ханбина все еще был четкий план на эту ночь. Но в данный момент — на первое место в нем встал пункт «уложить сына спать». И никак иначе.       Хао развалился поперек их огромной двуспальной кровати, устроив голову где-то в прорехе между подушками, а ноги свесив с края матраса, сбив одеяло в длинную колбасу где-то совершенно в другой стороне. От него то и дело доносились тихие посапывания, перемежающиеся с поистине оглушительными храпами. Что ж, неудивительно, что Юджин так и не смог заснуть (Ханбину тоже иногда было нелегко, он понимал). Посреди кроватного переполоха же валялась цветастая книжка с картинками, раскрытая где-то посередине. На «Спящей красавице». Ханбин усмехнулся. Иронично.       Посадив Юджина у подушек, Ханбин поправил одеяло, расправил сбившуюся простынь и, подхватив книгу в руки, уселся на кровати сам, прижимая сына спиной к груди — так, чтобы он тоже мог видеть все-все красивые картинки. Голова Хао тут же, словно притянутая магнитом, оказалась на плече Ханбина, и тот только вздохнул (впрочем, очень даже довольно).       Ханбин принялся тихо читать. Теплое дыхание Хао опаляло ему ухо, пока сопение перемежалось с шелестом страниц и довольными вздохами Юджина. Малыш вцепился в рубашку отца, играясь с пуговицами на рукаве одной рукой, а другой — тыкал пальчиком в картинки, удовлетворительно хмыкая и мыча на каждый прочитанный пассаж.       — Принц-королевич! Давным-давно слышал я от своего батюшки, что в замке том лежит принцесса красоты неписанной... — тихие, размеренные слова стекали с губ Ханбина. И он заметил, как все более вялыми становятся движения Юджина, как его голова клонится в сторону, а нос зарывается в изгиб отцовой руки. — ...что будет она там сто лет спать беспробудным сном, а что через сто лет разбудит ее суженый, молодой королевич...       С другой стороны Ханбина послышался громкий всхрап. И тот подавил смешок, глядя на свою «красавицу», у которого был хронический насморк и слюна стекала по подбородку во сне. Но даже так — Хао все равно для него был прекраснее всякой принцессы.       Юджин тем временем уже преспокойно посапывал, оперевшись на Ханбина всем своим небольшим весом. С другой стороны его прижимало к подушкам теплое тело спящего мужа. Тогда Ханбин аккуратно закрыл книжку и, отложив ее в сторону, одной рукой стал поглаживать макушку Юджина, а другой — зарылся в встрепанные волосы Хао, чуть наклоняясь, чтобы легко чмокнуть того в губы. Тот забормотал что-то во сне, но даже так безотчетно потянулся вперед, будто бы прося еще. Ханбин только улыбнулся и уткнулся носом в чужую щеку, вдыхая аромат детской присыпки, который всегда преследовал его мужа. Вот так — в тепле, под весом двух самых любимых людей в своей жизни, Ханбин чувствовал себя абсолютно счастливым. Спокойствие и любовь наполнили его душу настолько, что грозились перелиться через край и выплеснуться в реальный мир.       Он крепко сжал веки. У Ханбина был план. Ему нужно было пойти в кабинет, включить компьютер и сесть за отчет.       Но тогда Хао перекинул руку через тело мужа, прижимаясь к нему сильнее. А Юджин громко засопел во сне и недовольно сморщил носик, цепляясь за рубашку отца сильнее.       У Ханбина был четкий план, но... ничего же не будет, если он немного полежит вот так, вместе с ними? Если прикроет глаза на минутку, всего на минутку, и расслабится?       ...Отчет ведь никуда не денется? Ведь подождет пять минут? Всего пять минут?       ...Так Ханбин закрыл глаза и заснул.       И ему снился прекрасный Хао в замке, что спал беспробудным сном. И пробудивший его поцелуй, что слаще цветочного меда.