Странная любовь

Утро. Кабинет Виктора. Рассвет. За окном светало. Серое, мокрое, ноябрьское утро. Дождь кончился, только капли стекали по стеклу. В кабинете тихо, только дыхание двоих. Виктор лежал на диване, прижавшись к Сергею. Голова на его плече, рука на груди, нога перекинута через бедро. Как кошка, которая нашла тепло. Сергей смотрел в потолок. Не спал. Просто смотрел. Виктор пошевелился. Провёл ладонью по его груди — медленно, сонно, нежно. Пальцы коснулись шрама на ребрах, обвели его, погладили. — Тёплый, — шепнул Виктор. — Мой. Он прижался губами к его плечу. Поцеловал. Потом ещё. Стал целовать шею, ключицу, грудь. Медленно, со вкусом, как будто пробовал. Сергей замер. Виктор не заметил. Целовал дальше. Опустился ниже, на живот. Провёл языком по старому шраму. Потом ещё ниже. Сергей дёрнулся. Резко, сильно, как от удара. Оттолкнул Виктора. Сел. Свесил ноги с дивана. Спина прямая, плечи напряжены. Виктор замер. Смотрел на него. — Ты чего? Сергей молчал. Смотрел в стену. Дышал тяжело, часто. — Серёж? Тишина. Виктор сел рядом. Осторожно, боясь прикоснуться. Просто сидел рядом. — Я что-то не так сделал? — спросил он тихо. — Больно? Я не хотел. Сергей молчал. Виктор смотрел на него. На его спину, на напряжённые мышцы, на руки, сжатые в кулаки. На шрамы. Особенно на те, что на пояснице — маленькие, круглые, не от войны. — Расскажи, — попросил Виктор. — Что тебя так испугало? Сергей повернул голову. Посмотрел на него. Взгляд — сталь. Холодная, страшная, мёртвая. — Ты хочешь знать? — Хочу. — Правду? — Правду. Сергей отвернулся. Снова смотрел в стену. — Это было в госпитале, — сказал он. Голос ровный, без эмоций. Как рапорт. — После второго ранения. Я лежал, ходить не мог. Ноги отказали на месяц. Виктор молчал. Слушал. — Санитар там был. Молодой, лет двадцать. Днём — уколы, постель, судно. А ночью... Сергей замолчал. Сглотнул. — Он приходил по ночам. Говорил: "Не ори, всё равно никто не услышит". И делал что хотел. Виктор замер. Сердце упало куда-то вниз, в холодную пустоту. — Я не мог двигаться. Вообще. Лежал и терпел. Каждую ночь. Месяц. Тишина. Страшная, давящая. — А потом я встал. — Сергей усмехнулся. Криво, зло. — Нашёл его. Ночью. В том же госпитале. Он не ожидал. — Ты... — начал Виктор. — Да. Я его убил. Сергей повернулся. Смотрел в глаза. В упор. — Руками. Долго. Он просил пощады. Я не слушал. Виктор смотрел на него. На этого человека, который только что признался в убийстве. И не чувствовал страха. Только боль. Только жалость. — Ты защищался, — сказал он. — Я убил безоружного. — Он насиловал тебя месяц. — Всё равно. — Нет. Не всё равно. Сергей смотрел на него. Долго. Потом спросил: — Ты не боишься меня? — Нет. — Я убийца. — Ты жертва. — Я убил человека. — Ты выжил. Сергей молчал. В глазах — что-то дрогнуло. То, что он прятал годами. — С тех пор, — сказал он тихо, — я не люблю, когда трогают. Особенно... там. Особенно когда не вижу. Виктор кивнул. — Прости. Я не знал. — Откуда тебе знать. — Я буду осторожен. Я буду спрашивать. Каждый раз. — Не надо каждый раз. — Надо. Ты важнее. Сергей смотрел на него. Долго. Потом медленно, очень медленно, протянул руку. Коснулся его щеки. — Ты дурак, Витя. — Знаю. — Зачем тебе такой, как я? — Затем. — Объясни. Виктор взял его руку в свои. Поцеловал пальцы — каждый, сгиб за сгибом. — Потому что ты живой. Потому что ты сильный. Потому что ты прошёл ад — и остался человеком. Потому что я люблю тебя. Не "несмотря на". А "вместе с". Со всем. Со шрамами, с прошлым, с убийством этим. Сергей зажмурился. — Не надо, — шепнул он. — Что? — Не надо быть таким добрым. Я не выдержу. — А ты не выдерживай. Просто будь. Сергей открыл глаза. В них — слёзы. Первый раз за много лет. — Вить. — М? — Можно я тебя обниму? — Можно. Они обнялись. Крепко, до хруста. Сергей уткнулся носом в его шею. Дышал тяжело, с всхлипами. — Я никогда... никому... не рассказывал. — Я знаю. — Ты первый. — Я буду последним, если захочешь. — Хочу. Они сидели так долго. Обнявшись. На диване. В кабинете. За окном светало. — Вить. — М? — Я тебя люблю. — Я знаю. — Очень. — Я тоже. — Не предай. — Никогда. За окном поднималось солнце. Серое, осеннее, но солнце. Начало новой жизни.