Хищные птицы

      Белый Демон Сенджу дёргался, извивался и задушенно хрипел в петле. Беспомощно болтался на веревке, перекинутой через толстый сук. Не обломиться как не дергайся. Пальцы его босых ног, едва-едва касались опавших листьев и лесного сора. В издёвку создавалось ощущение что, ещё чуть-чуть и дотянешься, получишь опору, возможность сделать вдох. Жить. Пленник жаждал жить. Совсем рядом, вороньём вокруг добычи, расположились Учиха. Посмеивались, смотрели на беспомощные подергивания связанного тела и делали ставки – сколько протянет. И латали свои раны. Если бы не вовремя подоспевший Мадара-сама, гнить бы всему отряду у вод Нака. А так – сдохнет Сенджу. К своим семнадцати годам успевший перебить многих Учиха. Грёбаный Белый Демон.       Когда удушье дошло до предела красные глаза закатились, а рот распахнулся в последней, бесполезной попытке сделать вдох. Предсмертная судорога заставила уродливо задергаться белое, обнаженное тело в петле – Мадара, не сводивший глаз с висельника, кивнул двум Учиха. Те споро подхватили полу-задохнувшегося Сенджу, давая опору.       Весь покрасневший от удушья, с мокрым от выступивших слез лицом юноша хрипя и кашляя, жадно хватал воздух ртом. На шее, под челюстью наливался синим и багровым след от верёвки. Толстой и грубой, его душили со знанием дела, чтобы растянуть пытку подольше, а не сломать шею или кадык.       От остальных зрителей послышались разочарованные или победные возгласы. Кто-то проспорил сколько продержится Демон, и теперь отсчитывал рё. Кто-то выиграл свою очердность и выслушивал скаберзные шуточки от проигравших.       Из петли Сенджу не достали, но и задохнуться не позволили. Один из Учиха, стал опорой для пленника, посмеиваясь и придерживая судорожно дышащую жертву под бедрами. Пока второй....       Не дав опомниться и отдышаться развязал оби, и спустил штаны.       Пленник, в полу-сознании даже не сразу понял, что с его телом происходит. И почему так больно в низу, что не поймёшь должны ли сейчас вывалиться его собственник кишки? На которых его могли бы додавить красноглазые твари.       Только спустя какое-то время измученный разум сквозь шум крови в ушах связал острую, распирающую боль в низу и Учиху напротив. Тобирама почувствовал чужие фрикции, и влажные шлепки о бедра. Задёргался сипя и скаля зубы.       Смешки зазвучали громче.       Зря. Тобирама Сенджу не зря слыл среди Учиха Белым Демоном.       То, что его приподняли для своего удобства, как раз дало достаточно длинны веревки, чтобы в рывке дотянуться до насильника напротив. Зубы сомкнулись на чужом лице.       Раздался вопль, переходящий в вой. Второй, удерживавший Сенджу на весу, разжал руки. Тобирама рухнул в низ. Дернуло. Шейные позвонки влажно заскрипели, шею и голову охватил обруч огня и боли. На миг в глазах потемнело, короткий обморок – только на миг.       Боль от ударов в живот Сенджу уже почти не чувствовал. Пытка не прекратилась. Он был ещё жив.       Изуродованного неудачника оттащили в сторону оказывая помощь. Сенджу выкусил ему кусок щеки и уголок губ, на всю жизнь изуродовав некогда красивое лицо.       Мадаре пришлось вмешаться чтобы корчащегося, висящего, снова задыхающегося Сенджу не добили разозленные шиноби.       Небрежно, одной рукой подняв высокого, но тощего Сенджу за веревки навязанные в несколько слоев вокруг его груди и связанных за спиной руках. Мадара дождался осмысленного взгляда от Белого Демона.       И улыбнулся так, что Тобирама почувствовал как кровь стынет в жилах.       – Ты будешь жить Сенджу, пока хоть одному Учиха нужна твоя палёная шкура. Пока тобой не наиграются, и пока ты не заплатишь своей задницей за боль, что принес людям моего клана, – говоря эти жестокие слова, Мадара со скукой рассматривал острое лицо, покрытое кровью самого Сенджу и неудачливого Учиха. Красное и красное. Кровь у всех одинаковая.       –...ди на ...уй, – далеко не с первой попытки пленнику удалось выдавить из поврежденного горла. Красные, мутные от боли глаза смотрели обреченно и со злостью загнанной твари. Полопавшиеся капиляры белков сделали взгляд Сенджу совершенно инфернальным. Завораживающим до жути. Мадара коротко расхохотался от такой наглости, что даже будучи связанным и придушенным бывший противник посмел обнажить клыки на Учиха. Почти нежно проведя свободной рукой в перчатке по алеющему шраму на подбородке Сенджу (и несомненно рискуя пальцами), Мадара медленно, даже аккуратно отпустил альбиноса. Наблюдая как искажается его лицо в ужасе и ожидании нового круга страдания. Как натягивается вокруг стёртого горла петля. А белое тело инстинктивно вытягивается в струнку пытаясь достать до земли.       Мадара отошел от живой игрушки, позволяя более молодым и горячим соклановцам продолжить свою забаву. Сел, расслаблено вытянув ноги и прикрыл глаза, наблюдая как к Сенджу пристроилась новая пара Учиха.       Опыт пострадавшего был учтен и один из насильников придерживал Демона за петлю на горле, ограничивая возможность для неприятных сюрпризов.       Круг насилия – круг войны.       Только в этот раз сила на стороне Учиха. И один из противников мира, один из противников их с Хаширамой мечты, вдоволь вкусит плоды своего противостояния.       Белый Демон. Рожденный на войне и ей-ю взращенный. Знающий только интриги и убийства. Гениальная белая тварь. Мадара до этого дня лично с ним не сталкивался, но был наслышан и знал кто среди «клана тысячи рук» был основным противником мира.       Ну что-ж.       Дыши. Дыши Сенджу пока тебя ебут Учиха. Дыши и радуйся, что ещё жив, чувствуй на себе руки, что не дают стянуться петле на твоем горле. Тебе же лучше быть послушной и податливой шлюхой. И с благодарностью принять каждый член, что встанет на твою тощую задницу. Корчись и содрогайся от страха смерти, от мысли, что как только тебя отпустят... как только ты надоешь Учиха – ты сдохнешь.       Мадара подпер рукой подбородок, устроившись со всем удобством и отстраненно наблюдал за соклановцами. А присмотреть за ними стоило – чтобы не увлеклись и не добили все еще опасную игрушку.       Сенджу хрипел и дергался, содрогался всем телом, выворачивался из рук, пытался ругаться. Со всех сторон импровизированной стоянки посыпались новые смешки, ставки и споры. Развлечение с Белым Демоном обещало быть долгим.

***

      ...Под конец, пленник перестал реагировать. Просто, даже у демонов или самых несносных, стойких людей есть свой предел и Тобирама своего достиг.       Нет, никто не старался его искалечить или убить в процессе. Даже не каждый польстился на тело Сенджу. Кому-то достаточно было просто увидеть, что легендарный Белый Демон – человек. Связанный, с заблокированной чакрой, затраханный, полу-живой.       И теперь, Сенджу, не раз терявший сознание от асфиксии, безжизненной, измочаленной тряпкой повис в руках мучителей. Очередной короткий обморок принёс чувство разбитости, общей паскудности жизни и БОЛИ.       Как ни странно, он все ещё был жив.       Напоследок его брали сразу двое ублюдков. Зажав между собой и не давая свободно вздохнуть. Сколько раз его изнасиловали?.. На землю, из него уже капало.       Когда один из насильников кончил, содрогаясь в нем и после – отвалился с довольством завязывая штаны и оправляя хитатарэ. Находящийся в полу-бреду Сенджу почувствовал, что это всё. Второй Учиха, все еще двигался, с мерзким хлюпаньем толкался в растянутое и травмированное нутро. Вместе с тем поддерживая на весу, не позволяя петле пережать горло и завершить пытку. Но это уже было не важно. Сквозь муть в глазах, Тобирама увидел и осознал, что к ним приближается Учиха Мадара.       Мучитель за спиной ускорился, тяжело застонал в затылок пленника, опаляя дыханием травмированную, воспаленную, черно-багровую, местами содранную кожу шеи.       Мадара не стал дожидаться когда соклановец закончит. Хватило чуть поднять в верх бровь. И увлекшийся Учиха за спиной своей жертвы замер, оценил ситуацию и со всем почтением ретировался.       Оставшийся монстр не позволил Сенджу болтаться в петле, снова удержав за веревки на теле. Беловолосая голова бессильно опущенная чуть мотнулась. Не получив желаемого, Учиха сжав в кулаке серебристые, слипшиеся от крови и пота волосы, вздернул голову Тобирамы в верх, чтобы с удобством смотреть глаза в глаза. Усмехнулся.       – Готов продолжить по второму кругу? – Чуть склонившись поинтересовался Мадара. Когда до Сенджу дошел смысл, бессмысленно смотрящие глаза расширились. Зрачки дрогнули.       – ...й, – Потрескавшиеся губы и поврежденное горло едва-едва позволяли произносить звуки. Теперь уже полностью красные глаза с глубокими синими тенями на веках бессильно закрылись.       Учиха примерно догадывался, что хотел сказать пленник, но не поиздеваться над ним просто не смог.       – Сенджу?.. – требовательно дернул за волосы, заставляя снова прийти в себя и сосредоточиться на своей персоне.       – У... ей, – прохрипел демон.       Мадара окинул оценивающим взглядом Сенджу, как будто впервые увидев, фыркнул.       – Конечно. – Росчерк куная был быстрым, как и блик активированного додзюцу. Томое шарингана крутанулись сверкнув черными на алом фоне.       Тело Сенджу лишенное опоры, но все еще придерживаемое рукой в перчатке медленно осело на колени, затем рука разжалась и пленник рухнул на бок.       Больше не обращая внимания на Тобираму Мадара отошел, отдавая приказы.

***

      – Зачем? – Осмелился поинтересоваться один из отряда, самый молодой и сочувствующий, еще не успевший выгореть в непрерывной войне с лесным кланом. Даже не пожелавший участвовать в ставках когда товарищи делили шкуру Белого Демона.       Мадара, кинул нечитаемый взгляд на младшего соклановца, а затем, бережно поправил свою ношу. Сенджу в его руках мелко трясло, под закрытыми веками метались глаза а сердце билось так что казалось может выскочить из бледной, исчерченной кровоподтеками и синяками груди. Тобирама больше не был связан, даже для сохранения тепла был спеленут в уваги одного из отряда. Шаринган бы применен к нему лишь чтобы перевести глубокий обморок в болезненный, но безопасный для жизни сон.       – Ты знаешь как приручают хищных птиц? – Убедившись что с его ношей все в относительном порядке, Мадара позволил себе чуть расслабиться – отряд находился глубоко в землях Учиха и направлялся домой.       – Нет, Мадара-сама. – сбитый с толку Учиха недоуменно уставился на молодого главу клана. Все конечно знали, что тот обожает соколиную охоту. Только при чем тут Белый Демон и птицы?!       – Их ловят, спутывают крылья и лишают опоры – ставя на веревку вместо надежной присады. И вся семья ловца птиц при любой возможности дёргает эту веревку, не давая хищнику покоя. Лишают сна и еды.       Мадара улыбнулся смотря на озадаченное, полное догадки лицо своего слушателя. И продолжил как ни в чем не бывало:       – Единственный кто дает отдых этой птице – это ее будущий хозяин. Он кормит своего питомца и дает чувство защиты. Приручает....       Под ошалевшим взглядом парнишки, Мадара не выдержал и рассмеялся. Уже были видны стены поселения Учиха.