Somebody Real

«Я помню свет» Они были вдвоём в тёмном зале. На экране мелькали старые чёрно-белые фильмы, которые Кейн иногда включал для «атмосферы». Джекс сидел на спинке кресла, болтая ногой, Помни — внизу, поджав колени к груди. — Знаешь, что самое странное? — тихо спросила она. — Что у меня до сих пор нет нормальной шутки про твой клоунский колпак? — Что я почти не помню, откуда пришла. Но... — она запнулась, — я помню ощущение. Будто я кого-то искала. Всю свою жизнь. А потом неожиданно попала сюда и перестала. Джекс хмыкнул, но как-то мягко. Спрыгнул вниз, сел рядом. — Может, ты искала меня, Помни. Вот так сюрприз. Она фыркнула, толкнула его плечом. Он не отодвинулся. — А ты? Ты помнишь что-нибудь настоящее? — Я помню, — он помолчал, — что в реальном мире был дождь. И я его ненавидел. А здесь... здесь я бы отдал всё, чтобы просто вымокнуть под этим ливнем. Помни повернула голову и впервые увидела его без маски. Без ухмылки. Просто уставшего парня, который тоже застрял. — Джекс... — Ладно, слишком много соплей. Пошли искать, чем бы взорвать эту скукотищу. Он встал и протянул ей руку. Она взяла. Они не знали тогда, что это был последний раз, когда она брала его руку добровольно.

***

Сближение Они стали проводить время вместе. Не как тролль и жертва — а как... свои. Помни замечала мелочи. Что Джекс никогда не ложится спать, пока все не разойдутся. Что он первым встречает новичков, чтобы своим дурацким поведением сбить им панику. Что у него есть привычка напевать что-то себе под нос, когда думает, что никто не слышит. Однажды она застала его в библиотеке. Джекс сидел в кресле и читал. Обычную бумажную книгу. — Ты читаешь? — Я вообще-то полон сюрпризов, детка. — И что это? — «Три товарища». Ремарк. — он захлопнул книгу. — Про то, как люди теряют друг друга. Веселье, да? Помни села на подлокотник его кресла. — Почему ты читаешь именно это? — Потому что здесь, — он постучал пальцем по обложке, — смерть имеет значение. А здесь, — обвёл рукой цирк, — мы даже умереть не можем по-настоящему. Просто перезагружаемся. Как игрушки. Помни положила голову ему на плечо. Он не дёрнулся. Только выдохнул. — Иногда мне кажется, — прошептала она, — что единственное настоящее, что у меня есть — это ты. Он ничего не ответил. Но его рука нашла её ладонь и сжала.

***

Ты — мой якорь У Помни случился приступ паники. Обычный — накатило воспоминание о прошлой жизни, она не могла дышать, цифры поплыли перед глазами. Джекс нашёл её в углу коридора, сжимающую голову руками. — Эй, эй, Помни. Дыши. Смотри на меня. Он сел напротив, взял её лицо в ладони. — Я здесь. Я реальный. Я трогаю тебя, видишь? Это не глюк. Это я, твой любимый кролик-засранец. Ну давай, улыбнись. Она всхлипнула и рассмеялась одновременно. — Ты ужасен. — Знаю. Поэтому я и нужен тебе. Он притянул её к себе, и она уткнулась носом ему в плечо. — Джекс... — М? — Не уходи. Никогда. — Куда я денусь, Помни. Мы тут навечно. Он не знал, как ошибался.

***

Первый глюк Всё началось с мелочи. Помни забыла, какой у него любимый цвет. Потом — какую песню он напевал. Потом перестала вспоминать, что они делали вчера. Джекс сначала не придал значения. Ну, бывает. Цифровой цирк, память — штука ненадёжная. Но когда она спросила его в третий раз за день: «А мы давно знакомы?» — внутри что-то оборвалось. — Помни. Ты шутишь, да? Это твой ответ на мои вчерашние подколы? — Какие подколы? — она смотрела на него честными, чистыми глазами. — Джекс, ты чего? Мы вообще разве общались до этого? Он замер. — Помни. Мы общаемся два месяца. Каждый день. Ты спала на моём плече вчера. — Я? — она моргнула. — Я не помню. Он сглотнул. Внутри что-то холодное поползло по венам. — Ладно. Прикалываешься. Смешно. Пойдём, я покажу тебе нашу комнату. — Нашу? Она не пошла за ним.

***

Стирание Каждый день Джекс просыпался и шёл к ней. Каждый день она помнила его всё хуже. Сначала исчезли детали. Потом эмоции. Потом — узнавание. На третий день она посмотрела на него и спросила: — Ты тот кролик, да? Который всех бесит? — Помни, это я. Джекс. — Приятно познакомиться, Джекс. Я Помни. Кажется. У него внутри лопнуло что-то важное. — Ты серьёзно не помнишь? Библиотеку? Дождь? Как ты плакала, а я дурак сидел рядом и не знал, что делать? — Я плакала? — она нахмурилась. — Странно. Я вообще-то не плакса. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Помни. Пожалуйста. Ты должна вспомнить. Ты говорила, что я — единственное настоящее, что у тебя есть. — Я такое сказала? — она вежливо улыбнулась. — Наверное, я была расстроена. Ты извини, если что. Мне пора, Кейн звал на приключение. Она ушла. А он остался стоять в коридоре. Один.

***

«I need somebody real» Джекс больше не подходил к Помни. Смысл? Она смотрела на него как на незнакомца. Иногда даже морщилась, когда он слишком громко шутил — видимо, репутация тролля осталась, а вот то, что было между ними... стёрлось начисто. Он сидел в том самом зале, где они смотрели старые фильмы. Один. Из динамиков лилась музыка — Кейн любил ставить случайные треки для «настроения». «I need somebody real Somebody I can feel Somebody who won't leave me alone...» Джекс закрыл глаза. Вспомнил, как она смеялась. Как пахли её волосы (странно, откуда в цифре запахи?). Как она говорила, что он — её якорь. — Якорь, блин, — прошептал он в пустоту. — Который потерял свой корабль. Он не заметил, что дверь приоткрылась. Помни заглянула внутрь. Увидела его, скорчившегося в кресле, и на мгновение в её глазах что-то мелькнуло. — Джекс? Ты чего тут сидишь один? — Люблю тишину, — буркнул он, не оборачиваясь. — А... ну ладно. — она помялась. — Слушай, странно, но мне почему-то захотелось зайти сюда. Будто здесь что-то важное было. Ты не знаешь, что? Он обернулся. Посмотрел на неё долгим взглядом. Хотел сказать: «Здесь были мы. Здесь ты сказала, что искала меня всю жизнь. Здесь я впервые за долгое время почувствовал, что не один». Но вместо этого улыбнулся своей привычной кривой ухмылкой. — Понятия не имею, Помни. Наверное, просто показалось. Она кивнула и ушла. А он остался. Снова один. Песня всё играла. «I need somebody real...»

***

Лес Забытых Снов Кейн отправил всех в «Лес Забытых Снов» — локацию, где каждый персонаж видел свои самые глубокие страхи и желания. Джекс прошёл свой лес быстро. Там были только дурацкие зеркала, показывающие его одного в пустом цирке. Скука. А вот Помни застряла. Он нашёл её стоящей на поляне. Вокруг неё мерцали какие-то обрывки изображений — люди, места, лица. И среди них — он. — Помни? — осторожно позвал Джекс. Она обернулась. И у него перехватило дыхание. Она смотрела на него. Не сквозь. Не вежливо-пусто. А как тогда. Как в те два месяца, которые он похоронил в себе. — Джекс, — выдохнула она. Голос дрожал. — Я... я помню.

***

Возвращение Он не поверил. Решил, что это очередной глюк системы. — Помни, не надо. Прекрати. Я уже привык. — Джекс, — она шагнула к нему, — библиотека. Ты читал Ремарка. Ты сказал, что смерть там имеет значение. Я спала на твоём плече. Ты держал меня, когда я плакала. Ты говорил, что твой любимый цвет — синий, потому что он похож на дождь. А дождь был единственным, чего тебе не хватало в реальности. Он замер. Каждое слово било прямо в грудь. — Ты напевал эту дурацкую песню, — продолжала она, слёзы текли по щекам. — «Somebody real». Ты даже не знал, что я слышу. А я слышала. Каждый раз. — Помни... — голос Джекса сел, — Как? Тебе же стёрли память. Система... — Система дала сбой. Здесь, в этом лесу, я увидела всё. Каждый момент. Каждое прикосновение. Каждое слово, которое мы не сказали друг другу. Она подошла вплотную. — Я помню, как ты боялся. Как ты прятал всё за улыбкой. Как ты впервые за долгое время поверил, что можешь быть не один. Как я стала для тебя якорем. Джекс сглотнул ком в горле. — А ты помнишь, как я для тебя стал им? — прошептал он. — Ты и сейчас им стал, — она коснулась его лица. — Ты всё это время был им. Даже когда я не помнила. Моё тело помнило. Моё сердце помнило. Поэтому я приходила в тот зал. Поэтому искала тебя взглядом. Поэтому... Она не договорила. Он притянул её к себе и поцеловал. Так, как не целовал ни разу за всё время. Отчаянно. Больно. Будто в последний раз.

***

Сбой А потом вокруг них всё замерцало. — Что это? — Джекс отстранился. Помни посмотрела на свои руки. Они становились прозрачными. — Нет, — выдохнул он. — НЕТ! — Джекс... — Система! КЕЙН! Останови это! — заорал он в пустоту. — ОНА ВСПОМНИЛА! ЭТО ЖЕ ХОРОШО! НЕ СТИРАЙ ЕЁ! Никто не ответил. Помни смотрела на него с улыбкой. Спокойной. Почти счастливой. — Всё в порядке, — тихо сказала она. — В каком порядке, блять?! Ты исчезаешь! — Я вспомнила тебя. Я вспомнила нас. Это главное. Она коснулась его щеки — пальцы уже почти не оставляли прикосновения. — Джекс... спасибо тебе. За то, что был моим якорем. За то, что ждал. За то, что не бросил, даже когда я стала пустым местом. — Я не отпущу тебя, — он сжимал её, но руки проходили сквозь. — НЕ ОТПУЩУ! — Тш-ш-ш, — она прижалась губами к его лбу. — Ты не отпускаешь. Я просто ухожу. Это разные вещи. Она становилась всё прозрачнее. — Помнишь, ты говорил про дождь? — Помню... — Там, куда я ухожу, идёт дождь. Настоящий. Я встречу его за нас двоих. Он всхлипнул. Впервые в жизни. Впервые за всё время в цирке. — Я люблю тебя, — выдохнул он. Она улыбнулась. Самая настоящая улыбка. — Я знаю. Я всегда знала. Даже когда не помнила. И исчезла.