Часть 12
4 июня 2026 г., 22:25
Какой день, какой день! Конечно, она не ожидала, что событие, изменившее её жизнь, буквально заденет её и перевернёт с ног на голову, как неуправляемый бульдозер, но, учитывая, где она сейчас находилась, Гермиона, конечно же, не жаловалась. Оказавшись в самом центре объятий на невероятно мягкой и большой кровати, Гермиона могла лишь удовлетворенно вздохнуть. Три прекрасные женщины окружали её со всех сторон. Такие мягкие. Такие нежные. И всё же — такая сила. То, что только что произошло, то, что она сейчас переживала: это будет происходить с ней всю оставшуюся жизнь. Широкая улыбка расплылась по её лицу, когда она закрыла глаза. Да. Она всегда была помощницей. Мозгом операции, конечно, но всегда играла вторую скрипку. Больше нет. Она будет использовать эту силу. Она оставит свой след. Она заставит волшебный мир услышать её имя и содрогнуться при его звуке. Она станет легендарной ведьмой. Не просто самая умная ведьма своего времени, но и самая искусная, коварная и опасная ведьма своей эпохи! Хм. Какая странная мысль. Завоевание никогда не было её целью, кроме приобретения знаний и мастерства. Она ахнула, когда чья-то рука обхватила её грудь. Беллатрикс сделала движение, злобно ухмыляясь ей в лицо, а её тёмные глаза пронзали её душу. Вторая рука переместилась, чтобы обхватить другую грудь. На этот раз Нарцисса, не желающая отставать. Конечно, третья рука скользнула по её животу и начала рисовать узоры вокруг пупка. Андромеда, третья сестра, но, безусловно, не та, кого стоит недооценивать. Похоже, сёстры продолжат соревноваться друг с другом. Хотя она, по сути, была женой всех троих, казалось, это соперничество между ними никогда не прекратится. Возможно, это просто в их природе. Также казалось, что их четверых связывает нечто большее, чем просто магическая связь. Три сестры вокруг неё ощущали силу. Чувство. Андромеда была наполнена светом и теплом. Нарцисса чувствовала себя… замкнутой, коварной и отчужденной. А Беллатрикс? Беллатрикс буквально излучала тьму. Силу, которую Гермиона даже не могла себе представить, но очень хотела исследовать. И все же в этом водовороте смерти и насилия был крошечный проблеск света. Хм. Гермиона подумала, испытают ли сестры похожие ощущения, почувствовав ее.
— Смущенные, — сказала Андромеда.
—Но любопытные, — добавила Нарцисса. — Необузданное, неприкрытое стремление к знаниям и власти. —Беллатрикс цокнула языком, видимо, впечатленная.
Гермиона счастливо вздохнула.
— Я должна была догадаться. Я могла бы к этому привыкнуть, знаешь ли?—
— Лучше бы тебе привыкнуть, — усмехнулась Андромеда. Гермиона на мгновение уставилась в потолок, слишком довольная, чтобы двигаться, пока её держали на руках.
— Я… как я когда-нибудь объясню это своим родителям?
— Ах, да, — пробормотала Беллатрикс себе под нос. — Мои новые магловские родственники. Спасибо, что напомнили мне, что у меня теперь есть такие. Просто прелесть… — Гермиона скривилась.
— Я думала, ты сказала, что теперь принимаешь маглорожденных.
— Маглорожденных, а не чертовых маглов! — Беллатрикс закатила глаза.
— Мерлин, рождественские ужины будут ужасными!
— Эй, мои родители очень хорошие! — возразила Гермиона. — Я точно знаю, что у моего отца не было бы проблем с тем, что я приведу домой женщину. На самом деле, я почти уверена, что он всегда знал о моих… предпочтениях. Он отпускал ехидные замечания с тех пор, как я рассталась с Роном. — Андромеда усмехнулась.
— Конечно, единственная причина, по которой ты позволила такому прекрасному мужчине, как Ронн Уизли, ускользнуть от тебя, – это то, что ты лесбиянка. Таковы уж реалии жизни. — Гермиона повернула голову и увидела улыбающееся лицо Андромеды, и старшая ведьма на мгновение провела рукой по волосам. Конечно, две другие сестры восприняли это как своего рода провокацию, и Гермиона тут же тремя руками погладила свои каштановые волосы. Не то чтобы она жаловалась.
— Немного язвительно для твоего вкуса, Энди, — заметила Гермиона.
— Ну, среди вас троих мне больше не нужно это скрывать.
— Может, она и не выглядит на свой возраст, – сказала Нарцисса, – но у Энди есть зубы, дорогая моя.
— Да, и у меня есть детские шрамы, которые это доказывают, — рассмеялась Беллатрикс.
— Только, — сказала Гермиона, — позвольте мне сначала самой им сообщить эту новость. Так будет проще. Беллатрикс фыркнула.
— Я уверена, что мы им подойдем. Мы богаты, красивы, могущественны и можем удовлетворить тебя как никто другой! А если не подойдем? Что ж, я уверена, мы найдем кладбище с видом. — Гермиона резко повернула голову, чтобы встретиться взглядом с Беллатрикс, ожидая увидеть ухмылку. Нет. Она была абсолютно серьезна. Пора пресечь эту затею на корню.
— Ты не собираешься убивать моих родителей!
Беллатрикс пожала плечами.
— Я скорее думала о „эвтаназии“.
— Ты же не собираешься использовать Империус на моих родителях и заставлять их прыгать с крыши нашего дома! Беллатрикс усмехнулась.
— Эй, откуда ты знаешь? — подмигнула она.
— А, должно быть, это ритуал, который ставит нас всех на одну волну. Чем ближе мы друг к другу, тем больше переплетаются наши силы и мысли. А, ну, мы не можем быть ближе, чем сейчас, моя маленькая девочка. — Нарцисса сморщила нос.
— Меня больше беспокоит Драко. Бедняга и так уже многое пережил. А теперь узнать, что его мать и тети связаны кровным родством с его главным школьным соперником?
— Чувство взаимное, — ответила Гермиона, нахмурившись, а затем злорадно усмехнувшись. — Думаю… думаю, я заставлю Драко называть меня «мамой». Да. Да, думаю, так и сделаю. „Привет, Малфой. Да, теперь я твоя мама. Ты будешь называть меня мамой. И если ты сделаешь что-нибудь, что мне не понравится, я отправлю тебя в твою комнату подумать о том, что ты натворил“. Да. Да, мне кажется, эта идея мне нравится.
— Мальчику действительно нужна дисциплина, — добавила Андромеда, к большому огорчению Нарциссы. Она вздохнула.
— Жаль, что Нимфадора не жива и не видит этого. Она была бы так рада видеть тебя в семье. — Настроение немного изменилось: Энди стала более задумчивой, выражение её лица стало немного отрешенным. Гермиона знала Энди достаточно долго, чтобы понимать, что та страдает от потери и чувства вины выжившего. Молодая ведьма протянула руку, чтобы крепко обнять её, и на этот раз две другие сестры не стали вмешиваться или соревноваться: Беллатрикс и Нарцисса просто позволили ей это сделать. Конечно, ночь ещё далеко не закончилась. Этот ритуал, это «брак», служили определённой цели: дать Гермионе свободу передвижения по поместью, чтобы наконец-то попытаться раскрыть это надоедливое убийство, о котором они, казалось, постоянно забывали. Честно говоря, всё это становилось немного глупым. Который час? Да это не имело значения.
— Как бы мне ни хотелось полежать здесь с вами тремя, — вздохнула Гермиона, уже сожалея о своём решении встать, — нам нужно наконец-то раскрыть это надоедливое убийство. — По собравшимся Сёстрам Блэк прокатился коллективный стон. Казалось, они больше не горели желанием возвращаться к делу.
— Если не убийство, то мать, — сказала Нарцисса.
— Если её действительно заменили…
— Послушай, — перебила Беллатрикс,
— я всё ещё не совсем уверена, что это не просто мать играет в четырёхмерные шахматы со всеми нами.
— Ты действительно хочешь рисковать? — вмешалась Андромеда. — Мама, конечно, могущественна и величественна, но она всё ещё смертна. И она не непобедима. Помнишь инцидент с овцевидными снежными людьми во время её экспедиции в Аппалачи в 1936 году? Она едва выжила. — Гермиона закрыла глаза. — Ладно, давайте подведём итог. У нас есть тело с вилкой, торчащей из шеи, с надписями гиперборейской клинописью, которые мы до сих пор не можем прочитать. Мы всё ещё ни на йоту не приблизились к тому, чтобы найти преступника или даже мотив. У нас есть один бессознательный самозванец, который не может быть ни мной, ни Забини, мы понятия не имеем, кто он на самом деле, и мы просто оставили его в гостиной совершенно без охраны, пока занимались своими… ну… — Нарцисса вздохнула.
— Нам… наверное, не стоило этого делать, — признала она. Гермиона продолжила.
— Кроме того, вы трое – ну, двое –убеждены, что вашу мать заменил кто-то другой. Кто-то, кто может свободно разгуливать по поместью. Там, снаружи. И мы даже не потрудились никого предупредить. — Беллатрикс закатила глаза.
— Я не беспокоюсь об Антонине. Я знаю его десятилетиями. Он может позаботиться о себе сам.
— А как насчёт Эглантины? — Гермиона подняла бровь. Нарцисса усмехнулась.
— А как же она? О, как жаль было бы найти её плавающей лицом вниз в пруду.
— Я понимаю твою точку зрения, Гермиона, — сказала Энди. — Всё же они не знают, что мы знаем. Так что любое странное поведение с нашей стороны выдало бы их. — Гермиона вздохнула.
— Даже так, мы не Шерлок Холмс в этом деле. Похоже, снова вернёмся к рутине. Гермионе больше всего на свете хотелось полежать со своими тремя замечательными новыми жёнами и провести ещё одну неделю в этой куче объятий Сестер Блэк, но, похоже, этому просто не суждено было сбыться. Если отбросить в сторону надоедливое убийство, то если её новая свекровь окажется в опасности, то им четверым придётся с этим разбираться. Она с некоторой неохотой уставилась на кучу одежды на полу.
— Не унывай, — сказала Нарцисса. — Как только мы уладим этот довольно неприличный вопрос с убийцами и самозванцами, мы сможем обсудить наш медовый месяц. Кажется, на горе Фудзи цветут вишни.
— Чёрт возьми! — возразила Беллатрикс. — Трансильвания! Это идеальная атмосфера для такого тёмного союза, как наш!
— А что не так с Испанией?! — добавила Андромеда. Ах да. Бесконечные соперничества, которых ждёт впереди. Навсегда.
—————————
Честно говоря, Беллатрикс не видела ничего плохого в том, чтобы тосковать по старым временам. В старые времена можно было просто поднять труп, бросить его в колодец и больше никогда об этом не вспоминать. В наши дни люди сходят с ума из-за трупов, убийств и тому подобного. Расследования, прокуроры, суды, всякие надоедливые глупые вопросы от раздражающих журналистов. Всё это было немного занозой в заднице. Чёрт возьми, в те времена, когда она грабила Волан-де-Морта, она просто избавлялась от улик, сжигая тела Скверным Огнем. Так делали Пожиратели Смерти. Скверная Огонь, и – бац, тело исчезло. Чёрт, ей следовало сделать это в тот же момент, как она нашла этого чёртова мёртвого ублюдка, и всё бы утихло. Всё бы сложилось идеально. Она бы сама соблазнила Гермиону, и ей не пришлось бы делить свою маленькую собачку с сёстрами. Тем не менее, Беллатрикс знала, что ей не стоит жаловаться. Эта четырехсторонняя связь, несомненно, укрепит её отношения с сёстрами, да и вообще, она была Беллатрикс Блэк. Хотя у её сестёр тоже были свои связи с Гермионой, Беллатрикс поставила перед собой цель стать «главной» женой в этом их маленьком браке. Это был лишь вопрос времени. А пока она шла по коридорам особняка, направляясь к ошеломлённой самозванке. Беллатрикс с презрением смотрела на картины. С этим новым браком, как она полагала, Сисси ожидала, что теперь они вчетвером будут жить здесь. Чего Беллатрикс совсем не ждала: слишком роскошно, слишком кричаще, и… слишком много людей. Она только начала наслаждаться жизнью в своём коттедже посреди леса. Её коттедж был крошечным, конечно, но он был её, и в нём было тихо. И ещё был дополнительный бонус: она могла до смерти напугать маглов, которые слишком близко подходили к её владениям, не опасаясь последствий. Честно говоря, в последний раз, когда она выгнала из своего двора пару придурков-миллениалов, это было путем увеличения разъяренного барсука до размеров слона. Их крики ужаса были одновременно комичными и восхитительными. Она будет скучать по коттеджу. Он был достаточно большим для двоих, но не для четверых. И её завистливые сёстры вряд ли позволят ей в ближайшее время увести Гермиону, даже на выходные. Она не могла не взглянуть на свою молодую новоиспеченную жену. Гермиона была и всегда оставалась прекрасной женщиной: умной, способной и красивой. Она была всем, чем должна быть ведьма, и такой талант не должен зависеть от искусственной чепухи вроде чистоты крови. Чёрт возьми, теперь, когда между ними четырьмя заключена кровная связь, Гермиона стала чистокровной волшебницей по праву и по силе. В походке Гермионы появилась уверенность, которой раньше не было. Беллатрикс не удивилась: благодаря их связи Гермиона унаследует силы и даже некоторые черты характера всех троих. Изменения уже становились очевидными. На самом деле, Беллатрикс задавалась вопросом, какие черты Гермионы проявятся в ней и её сёстрах. Раньше сама мысль о такой глубокой связи вызывала у неё отвращение, но сейчас? Возможно, пришло время начать всё сначала. Когда они добрались до гостиной, все вздохнули с облегчением, заглянув внутрь и увидев лежащее на ковре тело самозванки, всё ещё в облике Анатемы Забини. — Видишь? — фыркнула Беллатрикс и закатила глаза. — Всё ещё здесь. Не о чем беспокоиться. — Остаётся вопрос, что мы будем с ней делать. С ним. С ними. — Гермиона приложила палец к губам. — Ты сама сказала, — ответила Нарцисса. — Допроси её. Его. Их. — Поможет узнать, кто они на самом деле, — сказала Беллатрикс. — Под каким бы оборотническим зельем или метаморфозой ни находился этот придурок, я знаю пару трюков, чтобы докопаться до сути. Я развею заклинание так сильно, что он неделю не сможет вспомнить своё имя! Или её имя! Или их имя! — Э-э, если мы хотим допросить его. Её. Их… тебе, наверное, не стоит так уж сильно давить, — предложила Андромеда. — Не указывай мне, что делать! — выплюнула Беллатрикс и вошла в комнату. Почти сразу же позади неё раздался громкий хлопок, за которым последовал порыв ветра и дрожь. Обернувшись, Беллатрикс с возмущением увидела, что с дверного проема свалилась огромная адамантиновая пластина, светящаяся мощными магическими заклинаниями. — Ох, как смешно, Сисси! — Беллатрикс постучала в дверь, но тут же получила сильный шок. Темная ведьма вскрикнула и потрясла рукой, пытаясь вернуть чувствительность. — Что за черт?! Открой дверь! — Тишина. Значит, комната была запечатана, как египетская гробница. Прекрасно. Просто прекрасно. И зачем вообще в гостиной нужна была зачарованная адамантиновая дверь? Для нее это выглядело как совершенно обычная гостиная, с картинами, чайными сервизами, диванами и всем прочим. Окна были закрыты внешней системой безопасности, черт возьми, там даже дымохода не было. Эта комната была заперта наглухо, как кошелек скряги. Ну что ж, ей придётся подождать, пока Сисси откроет дверь, или как-нибудь пробить стены. А пока она разберётся с этим самозванцем. Запертая в комнате, она имела ещё один приятный побочный эффект: никто не помешал ей тщательно допросить его. Её. Их. Она сделала шаг вперёд и почувствовала странное сопротивление, прежде чем что-то тонкое щёлкнуло. Инстинктивно она посмотрела вниз и увидела остатки тонкой золотой проволоки. Тут же резко повернула голову вперёд, как раз вовремя, чтобы увидеть, как с потолка прямо на лежащее тело упала зелёная бутылка. Мощный взрыв сотряс всю комнату и отбросил Беллатрикс спиной к двери. Однако это имело довольно неприятный побочный эффект: по всему её телу пробежали разряды электрической боли. Беллатрикс завыла от боли и рухнула на пол лицом вниз. Всё её тело онемело, она едва могла дышать, не говоря уже о движении. Когда она с трудом открыла глаза, то увидела, что вся комната быстро охватывается зелёным пламенем. Пламя Скверны. Огонь Скверны пожирал всё, к чему прикасался, за считанные секунды. Он сжёг ковры, картины, диваны. Тело самозванца? От него уже ничего не осталось, кроме зелёного пепла. Бомба распространила огонь Скверны по комнате, но, как ни странно, не затронула тот участок пола, на котором она лежала. Однако вскоре ситуация изменится, поскольку огонь Скверны продолжал своё неуклонное, смертоносное движение к ней, обречённое утихнуть только тогда, когда всё в комнате превратится в пепел. Она почувствовала привкус серы в воздухе, отчего закашлялась. Беллатрикс слабо подняла палочку, чтобы выпустить струю холодной воды в огонь, но она тут же погасла, коснувшись пламени. Она не могла подняться. Она не могла двигаться и не могла собраться с силами, чтобы это сделать. После изучения стольких темных сил, стольких темных искусств. Пережив столькие облавы. Четырнадцать лет в Азкабане. И вот теперь все закончилось вот так? Неудачно попав в ловушку? Ирония была очевидна. Хриплый смех вырвался из ее губ. Хриплый смех перерос в хриплый хохот, когда огонь приближался все ближе. Если ей суждено было умереть, она указала в завещании, что ее последнее желание – быть кремированной, а прах развеять в глаза Родольфусу. Он умер раньше нее, но она была уверена, что душеприказчики найдут способ это осуществить. Подходящее имя.—————————
— Что, чёрт возьми, только что произошло?! — воскликнула Гермиона, обнаружив себя стоящей перед большой тарелкой, упавшей с потолка. — Не трогай её! — сказала Нарцисса. — Она защищена! Она тебя так сильно ударит током! — Андромеда уперла руки в бока. — Зачем, чёрт возьми, в гостиной должна быть магическая система безопасности? Нарцисса прикусила губу. — Это не всегда была гостиная. Раньше это был кабинет Люциуса, а ты же знаешь, каким параноиком он мог быть. У него была установлена отдельная система безопасности на случай… неприятностей. Поскольку это центральное место в доме, это было место, куда мы втроём могли укрыться и быть в полной безопасности. После того, как я превратила кабинет в гостиную, я так и не стала убирать систему безопасности. — Гермиона кивнула. — Значит, это комната паники. Но почему она сработала? — Не знаю, — сказала Нарцисса. — Я не могу это контролировать. — А ты не можешь открыть? — спросила Андромеда. Гермиона поджала губы. — Лучше уж свести на нет смысл убежища, если ты просто сможешь его открыть. — Верно. Его можно открыть изнутри, но только если знаешь как. Сомневаюсь, что Беллатрикс знает, — сказала Нарцисса. — Но… кто-нибудь из домовых эльфов может помочь. Они знают, как открыть дверь, и один из туннелей домовых эльфов ведет в комнату. Нам просто нужно позвать одного. — Андромеда выглядела немного взволнованной, дергая Нарциссу за рукав, прежде чем та успела щелкнуть пальцами. — Смотри, там один! — Действительно, чуть дальше по коридору на полу лежал домовой эльф. Как странно. Конечно, Нарцисса, казалось, была в ярости. — О, ради Мерлина! — Нарцисса воскликнула и яростно направилась к домашнему эльфу. — Спит на работе! В последнее время не найдётся ни одного хорошего помощника! Вставай, ты, маленькая жаба! У тебя есть работа! — Гермиона мысленно отметила, что позже ей нужно будет поговорить с Нарциссой об этом, особенно учитывая быстрый удар ногой по рёбрам, который старшая ведьма нанесла бедняге. Тем не менее, беспокойство за Беллатрикс в этом довольно странном повороте событий пока пересилило такое негодование. Несколько событий произошло одновременно. Нарцисса произнесла: — О боже, кажется, этот эльф мёртв, — как раз в тот момент, когда Андромеда произнесла: — А эти три зачарованных доспеха должны быть здесь, Сисси? — и указала на три доспеха, зловеще стоящие рядом с Нарциссой и, по-видимому, мёртвым эльфом. Прежде чем Гермиона успела что-либо обдумать, по другую сторону двери раздался приглушённый звук мощного взрыва. Почти сразу же Гермиона почувствовала резкую боль: ей показалось, будто она села на электрический стул. Она на мгновение остановилась, чтобы прийти в себя. — Белла, — пробормотала она. — Она в опасности. — Я тоже это почувствовала! — воскликнула Андромеда. — Я не знаю, что там произошло, но нам нужно открыть эту дверь, чтобы помочь ей! — Прежде чем кто-либо из них успел пошевелиться, из соседнего коридора появились три силуэта: один перед ними, два позади. Двери по всему коридору мгновенно захлопнулись, перекрыв все пути к отступлению. С одной стороны – Долохов, с другой – Друэлла, а между ними – не кто иная, как Эглантина. — Мистер Долохов, — воскликнул Энди. — Белла там. Нам нужно… — Энди… — прошипела Гермиона. Это было легко пропустить, но Гермиона уже видела это раньше. Всё дело было в их движениях, в мёртвом взгляде. — Они одержимы. Под контролем. Все трое. — Многое произошло одновременно. Три доспеха ожили и набросились на Нарциссу. Долохов поднял палочку и отбросил бедную Энди дальше в коридор, бросившись за ней следом. Эглантина шагнула вперёд, встав между Энди, Сисси и Гермионой, и сложила руки. Вырвалось заклинание, неосязаемый пузырь расширился и окружил всех трёх женщин – возможно, даже четырёх, если считать Беллатрикс, находившуюся в комнате паники. Гермиона тут же почувствовала внутреннюю усталость. Слабость. Немощность. Всё это обрушилось на неё внезапно, как тонна кирпичей. То, что произошло, было спланировано. Тактически. Беллатрикс, самая сильная и смертоносная из четверых, отделилась от них, воспользовавшись убежищем, и попала в непонятно какую ловушку, которая, несомненно, была там расставлена. Нарцисса была сильной ведьмой, но больше искусна в хитрости, чем в грубой силе. Три брони загнали её в угол. Полностью перейдя в оборону, она сумела создать барьер; барьер, по которому все три брони безжалостно били своими зачарованными алебардами. У Андромеды была сила, да, но ей не хватало опыта, необходимого для противостояния Долохову. Энди никогда не была закалённой в боях воительницей: она была целительницей и домашней ведьмой. Долохов полностью заставил её обороняться, и Гермиона слышала панику в её криках. А ещё была Эглантина. Что бы она ни делала, это разрушало связь между ними четырьмя – возможно, даже больше, чем просто связь. Движения Гермионы казались... вялыми. Гермиона повернула голову и почувствовала перед собой могущественную и сильную матриарха Блэков. Казалось, она тоже была под контролем. Боже, она размахивала тростью как волшебной палочкой… потому что это была волшебная палочка. Огромная, окровавленная палочка. Старая ведьма искрилась силой, и, если она хоть немного похожа на своих дочерей, она не будет сдерживаться. Пока она и сёстры Блэк совершали свой ритуал, убийца тоже строил свои планы, и вот что у них получилось: создать ситуацию, которая поставила всех четверых в крайне невыгодное положение, вынудив их совершить убийство через посредника. Они были слишком самоуверенны. И теперь убийца шла за ними четырьмя. Тело одержимой Друэллы Блэк искрилось силой, когда она подняла свою трость-палочку, и Гермиона приготовилась к смертельной схватке. Время словно замедлилось для Гермионы, когда она проводила тактическую оценку, и она почувствовала холодную отстранённость, которая почему-то напомнила ей о Нарциссе. Это исходило изнутри неё, или же заклинание Эглантины не полностью разрушило их связь? В любом случае: хорошо. Им понадобится любое преимущество, которое они смогут получить. Она изучала мёртвые глаза своей противницы и знала, что та не будет сдерживаться, поэтому и она не могла. Она лишь надеялась, что акт одержимости замедлит матриарха Блэков, и что организатор этой ловушки не имеет полного доступа к способностям женщины – судя по тому, как её новые жёны говорили о своей матери, она не хотела сталкиваться с Друэллой Блэк, полностью контролирующей свои силы. Гермионе нужно было быстро покончить с этим; она больше не была той наивной девушкой, которая пряталась в лесу с Гарри и Роном и применяла заклинания оглушения и экспеллиармуса против взрослых мужчин, пытавшихся их убить. Она потратила немало времени, чтобы убедиться, что никогда больше не будет такой девушкой. Никогда больше не будет чувствовать себя такой беспомощной. И всё же, внезапно до неё дошло, что женщина перед ней теперь её свекровь. Она отчаянно сдерживала истерический смех, который грозил вот-вот разразиться. Она вряд ли могла так поступить со своей свекровью; такое просто недопустимо. Ну и, кроме того, сёстры никогда бы ей этого не простили. Желание снова проверить Нарциссу и Андромеду и убедиться в их безопасности было непреодолимым, но, в отличие от Гарри или Рона, она знала до глубины души, что обе женщины могут позаботиться о себе сами. Несмотря на ситуацию, от которой зависела жизнь, её охватила совершенно неуместная, но неумолимая волна гордости. После десятилетия неудачных свиданий и коротких интрижек она почти потеряла надежду найти партнёра, который бы ей соответствовал, но всего одна ночь, проведённая с Сёстрами Блэк, – и она оказалась в их ловушке, из которой уже не могла вырваться. И не хотела вырываться. Она не собиралась позволить каким-то кровожадным подонкам отнять у неё будущее, которое она только начала себе представлять. При этой мысли её охватила ярость, и вместо того, чтобы оттолкнуть её, она приняла её. Белла, подумала она, чувствуя, как её губы искривляются в незнакомую злобную ухмылку. Она была готова, и время, казалось, снова ускорилось вокруг неё, когда её рука с волшебной палочкой дёрнулась. Друэлла начала готовиться к заклинанию, но не дала ей времени закончить – её палочка резко взмахнула вверх, как раз когда она крикнула: — Круцио! — Она увидела удивление на лицах своих противниц, включая лёгкий испуг на лбу Эглантины. Но был ли это страх Эглантины или кукловода? Друэлла отскочила в сторону и едва успела увернуться от свирепого красного луча, катаясь по земле. Гермиона быстро взмахнула палочкой в сторону Эглантины и выпустила в её грудь заклинание оглушения без палочки, но защитное заклинание женщины легко отразило его. Гермиона собиралась продолжить заклинанием бомбарда, но какой-то неведомый инстинкт заставил её увернуться в последний момент, избежав зелёного луча, пролетевшего мимо неё, направленного на неё лежащей на земле Друэллой. Чёрт! Это действительно была борьба за жизнь. Как такая хрупкая женщина могла быть такой быстрой? Гермиона действительно не могла позволить себе недооценивать своих противников. Тем не менее, ими управляли против их воли; Гермиона сомневалась, что кто-либо из трех противников сражался самостоятельно. Тот, кто их подставил, определенно был умнее, чем она думала; это была ситуация с заложниками и битва не на жизнь, а на смерть одновременно. Она быстро метнула заклинание — Экспеллиармус — в Друэллу, ничуть не удивившись, когда та презрительно отбросила его в сторону, поднимаясь на ноги. Она резко взмахнула палочкой в сторону Эглантины — Сектумсемпра, — но у репортера был готов щит, и Гермионе пришлось увернуться от очередного заклинания Друэллы. Её противники, казалось, отлично сработались. Кто бы ими ни управлял, он был хорош. Это только ещё больше разозлило её, и она поддалась жажде битвы, бурлящей в её крови. Ей захотелось рассмеяться, и на этот раз она не стала его сдерживать – если её хихиканье, когда она бросила бомбарду в Друэллу, напомнило им о Беллатрикс, тем лучше! Её мир сузился до одного движения за другим, и она полностью погрузилась в танец. Блок, уклонение, атака. Она пыталась обезоружить, пыталась оглушить, она даже пыталась наносить болезненные, но несмертельные удары. Она перепробовала все возможные способы, чтобы не нанести смертельный удар. Но, как ни странно, они казались равными по силе. Ситуацию осложняло то, что они пытались убить её, а ей нужно было быть осторожной и просто обезвредить их. Блок, уклонение, атака. Ей удалось поразить Друэллу заклинанием Круцио, но она едва могла удержать его дольше секунды, и к тому времени, как ей пришлось повернуться и защититься от сокрушительного заклинания Эглантины, Друэлла уже поднималась на ноги и забрасывала Гермиону заклинаниями. Она едва увернулась от еще одного Авада, но зашипела, неправильно рассчитав свою позицию, и ударилась плечом о стену. Гермиона подняла палочку в сторону Эглантины и, оттолкнувшись, вырвала еще одно Круцио, но едва успела прицелиться, как Друэлла произнесла Бомбарда Максима. Гермиона выругалась вслух. Увернуться от заклинания было легко, но она никак не могла вовремя отойти от стены. Она наспех произнесла Протего за мгновение до того, как стена позади нее взорвалась, и ее мир побелел. Ей показалось, что она услышала, как кто-то кричит ее имя. В ушах Гермионы звенело. Она слабо кашлянула и с трудом открыла глаза; Вскоре кто-то мог бы обрушить на неё ещё одно смертельное заклинание. Весь мир словно расплылся перед глазами; она предположила, что, вероятно, получила сотрясение мозга. К счастью, она потеряла сознание не более чем на секунду. Друэлла шла к ней, поднимая свою похожую на трость палочку, в то время как Эглантина повторяла заклинание, прерывавшее их связь. Гермиона крепче сжала палочку. Каким-то образом, инстинктивно, она продолжала её держать. Её мысли были вялыми. Я должна покончить с этим. Сейчас же. Чёрт возьми, я не умру в день своей свадьбы. В сложившейся ситуации Гермиона понимала, что у неё есть только один реальный шанс. Ей нужно было что-то неясное, что-то неожиданное; как только она начнёт произносить заклинание „Авада“, противник уже будет уворачиваться. Подумай, Гермиона. Её разум впервые опустел, и она уже начала паниковать, когда её осенило. Она не помнила, где могла выучить это заклинание. Оно казалось чужим, и всё же… оно было до странности знакомым. Её тело покрылось синяками, и она почувствовала резкую боль, когда подняла руку с палочкой, но не остановилась и не позволила этому остановить её. Либо она добьётся успеха, либо сегодня ночью их всех убьют. Хрипло прорычала она: — Им-нири де а уш! — Она резко взмахнула палочкой, и тут же из кончика вырвалась чёрная молния, такая тёмная, что, казалось, поглотила весь свет в коридоре. Заклинание пробило щит Эглантины насквозь, словно его и не было, ударив её в грудь с такой силой, что её должно было отбросить на полкоридора. Но этого не произошло. Вместо этого её глаза расширились, и тело оторвалось от пола. Звук падения палочки громко разнёсся по внезапно затихшему коридору, за мгновение до того, как тишину наполнили мучительные крики женщины. Кровь хлынула из её глаз, носа и ушей, прежде чем её крики оборвались ужасающим бульканьем, и она без движения упала на пол. В тот момент, когда Эглантина ударилась о пол, сила так сильно наполнила израненное тело Гермионы, что она чуть не закричала. Она смутно чувствовала тревогу и шок своих жён через связь, но у неё не было времени, чтобы разобраться в своих чувствах. Друэлла всё ещё смотрела на свою мёртвую спутницу, когда Гермиона повернула палочку на неё и крикнула: — Оглуши! — Женщина резко повернулась и подняла протего, но щит рухнул под натиском силы, направленной против неё, и её с отвратительным хрустом отбросило к стене. Гермиона вздрогнула. Она очень надеялась, что женщина не умерла, но не могла беспокоиться об этом, пока не убедилась, что остальные в безопасности. Она всё ещё отчаянно пыталась сесть, когда её обняли тёплые руки, и она почувствовала, как её тело обмякло от облегчения. Нарцисса. — Дорогая, не пытайся двигаться, — до неё дошёл обеспокоенный шёпот. Голос Нарциссы звучал так, будто она была под водой. Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на Нарциссе, и обнаружила, что мечтательно улыбается самой красивой женщине, которую когда-либо видела. Её жене. Она почувствовала, как Андромеда тоже протянула руку, чтобы прикоснуться к ней, но чего-то не хватало. Она всё ещё чувствовала панику и страх через связь. Она подняла руку и схватила Нарциссу за руку, заставляя себя сосредоточиться. — Пожалуйста… помогите Беллатрикс! — с трудом вымолвила она, прежде чем окончательно потерять сознание. Через некоторое время Гермиона сонно открыла глаза, увидев Нарциссу и Андромеду с мрачными лицами. Они медленно погладили её по волосам, выглядя совершенно опустошёнными. Гермиона несколько раз моргнула, пока всё не пришло в норму, и внезапно резко села. — Белла! — Это, казалось, вывело Андромеду и Нарциссу из оцепенения, и обе женщины бросились обнимать убитую горем Гермиону. Гермиона слабо пыталась освободиться. — Где Белла?! — Нарцисса просто притянула её к себе. — О, дорогая. Мне так жаль… — всё, что она хотела сказать, затерялось в рыданиях, которые она больше не могла сдерживать. Андромеде пришлось взять инициативу в свои руки. — Мы пытались, дорогая, но пока мы пытались найти способ связаться с ней, связь внезапно прервалась. Это могло произойти только если бы она была мертва или если бы она намеренно разорвала связь. Боюсь, мы опоздали. Гермиона была ошеломлена, но в голове у неё крутились мысли. Что-то в этом ей не давало покоя. — Связь — это ключ, — сказала она, стараясь, чтобы её слова не уступали скорости мыслей. Андромеда вопросительно наклонила голову, Нарцисса изо всех сил пыталась взять себя в руки. — Связь. — Гермиона схватила Андромеду за руку. — Используй её, чтобы общаться с ней. Я знаю, что ты сказала, но… пока я не увижу тело, я не поверю, что Беллатрикс мертва. — Андромеда понимающе кивнула, но Нарцисса никак не показала, что слушает. Гермиона нежно поцеловала её в лоб, обхватив щёки ладонями, чтобы встретиться взглядом с голубыми глазами Нарциссы. — Если мы найдём тело, то ты можешь паниковать сколько угодно. Но сейчас тебе нужно использовать связь, чтобы объяснить Беллатрикс, как открыть комнату безопасности. — Глаза Нарциссы снова наполнились слезами, но Гермиона подняла большие пальцы, чтобы вытереть их, прежде чем они успели упасть. — Пожалуйста, Нарцисса. Доверься мне. Нарцисса тихо вздохнула и кивнула головой, поднимаясь на ноги вместе с Гермионой и Андромедой. Она взяла руки Гермионы в свои, чтобы использовать связь Гермионы и нащупать Беллатрикс, закрыв глаза и наклонив голову в поисках связи сестры. — Беллатрикс! — крикнула Нарцисса, почти без предисловий, так что Андромеда и Гермиона вздрогнули. — Спускайся оттуда и открой дверь, твоя жена и сёстры волнуются за тебя! Ударь по носу бюста Абраксаса, стоящего в нише на западной стене, поверни вешалку для мантий слева от двери на пол-оборота против часовой стрелки и произнеси девиз семьи Малфоев. И сделай это быстро! — Передав своё сообщение, Нарцисса открыла глаза и увидела, как Гермиона тихо посмеивается. Она подняла бровь, и Гермиона добродушно покачала головой. — Механизм побега из комнаты Люциуса предполагает удар его отца по носу? — спросила она с усмешкой. Нарцисса пожала плечами. — Технически говоря, достаточно просто толкнуть его. Но Беллатрикс с удовольствием воспользуется поводом, чтобы ударить его. — Адамантовая пластина рядом с шумом отодвинулась, но Андромеда с шипением отдернула руку, прежде чем успела коснуться дверной ручки. — Эта дверь раскаленная! — простонала она, обрабатывая обожженные кончики пальцев. Нарцисса закатила глаза и легко залечила ожоги, оттащив их троих от двери. Дверь распахнулась в мгновение ока, и вслед за ней по воздуху поднялся поток едкого черного дыма, заполнившего все помещение. Андромеда поспешила наложить на каждую из них заклинание «пузырьковой головы» едва она это сделала, как из комнаты паники вылетела Беллатрикс, с собственным заклинанием «пузырьковой головы» на готове и ехидной ухмылкой на лице. — Наконец-то, Сисси, — сказала она, одним движением сняв заклинание «пузырьковой головы», а другой рассеяв густой дым. — Я уже начала думать, что вы все умерли без меня! — Андромеда развеяла свои собственные чары, как только дым рассеялся, закатив глаза на сестру. Гермиона отделилась от группы, бросилась к Беллатрикс и обняла её, прижавшись к ней всем телом и уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Беллатрикс на мгновение подняла руки от удивления, а затем медленно обняла Гермиону. Обе глубоко вздохнули, чувствуя, как напряжение покидает их тела. — Я волновалась, — тихо сказала Гермиона, когда сёстры подошли к ним — Мы все волновались. Они пытались нас убить. — Хм, да, — сказала Беллатрикс, кружа их двоих, чтобы осмотреться, — я вижу, кто-то что-то сделал… — она указала на разрушенную стену неподалеку от того места, где они стояли. — …оглушительный ремонт. — Это вызвало тихий смех у Гермионы, пока Беллатрикс продолжала осматривать остатки битвы. Увидев изувеченное тело Эглантины, она громко рассмеялась, отступив от Гермионы и радостно указав на труп. — ХА! Эта сучка мертва! И я этого не делала! Великолепно! О, какая удача! Нарцисса строго посмотрела на Беллатрикс и шлепнула её по затылку. — Не будь грубой, Беллатрикс. Это создаёт больше проблем, чем решает. — Эй! — крикнула Беллатрикс, потирая затылок. — Мне гораздо больше понравилось приветствие Грейнджер, — закончила она, надув губы. — И что же ты сделала с этой комнатой? — спросила Андромеда, заглянув в убежище, из которого сбежала Беллатрикс. Комната была неузнаваема — толстый слой сажи и пепла покрывал пол, стены и даже потолок. Тела не было, как и всей мебели, лежавшей на полу, ковров и обоев. Нарцисса, подойдя, чтобы увидеть всё своими глазами, могла лишь с ужасом смотреть на происходящее, мысленно подсчитывая стоимость уборки и замены всего уничтоженного, как в их поединках, так и в какой-то ловушке, в которую попала Беллатрикс. — Я ничего не делала, — парировала Беллатрикс, уперев руки в бока. — Сработал флакон с скверной магией, который упал с потолка прямо на того, кто бы это ни был, уничтожив улики, а затем довольно быстро и остальную часть комнаты. — Она пожала плечами, равнодушно вспоминая о том, как едва избежала мучительной смерти. — Оно не сгорит само, пока не закончится топливо, поэтому всё, что я могла сделать, это надеяться, что смогу удержать левикорпус на себе, чтобы оставаться вне досягаемости достаточно долго, чтобы придумать выход, прежде чем в моей голове закончится воздух, пригодный для дыхания. — Почему они думали, что ты мертва? — спросила Гермиона. — Нарцисса и Андромеда сказали, что не могут… что с твоей стороны ничего не произошло. Она вспомнила эмоциональную реакцию Нарциссы на эту новость. — Они казались очень уверенными. — Думаю, я могу это объяснить, — ответила Нарцисса, немного смущенно. — Боюсь, это… особенность ритуала. Он связал нас прежде всего с тобой, а не друг с другом. — Она вздохнула, явно расстроенная тем, что не осознала этого в своем расстроенном состоянии. — Ты была без сознания, из-за чего было трудно установить связь через тебя, а Беллатрикс находилась в специально защищенной и запечатанной комнате. Все эти помехи… я просто предположила худшее. — Что ж, — сказала Беллатрикс со смехом, — к сожалению, слухи о моей смерти были сильно преувеличены. Андромеда махнула рукой, закрывая за ними дверь разрушенной гостиной, а затем указала на тела (одно мертвое, два без сознания), разбросанные по коридору вокруг них. — Как бы ни было всё это прекрасно, — сказала Андромеда, — у нас всё ещё есть убийца. Что мы будем делать с тем фактом, что кто-то перешёл от тайного убийства – если предположить, что Амос действительно мертв – к попытке убийства с помощью марионетки? Гермиона выпрямилась, с решимостью переводя взгляд с сестёр на сестёр. — Кажется, у меня есть идея. Или, по крайней мере, её начало. — Глаза Нарциссы заблестели от выражения лица Гермионы. Ей очень нравилось, когда проявлялась её книжная, аналитическая сторона. — Расскажи, дорогая. — Ну, — начала Гермиона, расхаживая взад-вперед, — ритуал дал преступнику, или преступникам, достаточно времени, чтобы устроить нам ловушку, когда мы выйдем. — Она подняла два пальца. — Во-первых, они отделили Беллатрикс — самую опытную дуэлянтку среди нас – от группы, поставив её в потенциально смертельную ситуацию, из которой нельзя было выбраться, просто выиграв бой. Во-вторых, они знали о связи и имели контрмеру – заклинание, которое Эглантина была вынуждена произнести, –чтобы ослабить эту связь, не позволяя нам сражаться в полную силу, используя нашу теперь усиленную мощь. — Она скрестила руки. — Но они совершили ошибку. — И какую ошибку они совершили? — спросила Нарцисса, оглядывая доспехи, которые она уничтожила, чтобы защититься от них. — Как я вижу, если бы вы не смогли одолеть Эглантину и восстановить связь, мы все были бы сейчас мертвы. Гермиона усмехнулась. — Ловушки, может быть, и были почти идеальными, но из-за этого они были слишком очевидны. — Она обвела взглядом обломки, тела, комнату и четырёх женщин. — Кто знает, что кабинет Люциуса был превращен в убежище? Кто знает о ритуале связывания, который мы провели, или о том, как противодействовать его действию? Кто больше всего выиграет от сегодняшних событий, если всё пойдёт по плану? — У самой Гермионы не было ответов на эти вопросы, но она знала, что именно их им и нужно задавать – работая вместе, они быстро найдут ответы в нужном направлении. Сёстры нахмурились, задумавшись, каждая сделала свои собственные выводы из цепочки вопросов Гермионы. Беллатрикс вырвалась первой, подойдя к лежащим телам Эглантины и Друэллы. — Ну, эта бесполезна, — фыркнула она, бросив последний взгляд на изуродованный труп Эглантины, — но наша дорогая мать будет полезна. Она осторожно подняла пожилую женщину с пола и легко отнесла её обратно к остальным. — Каков твой план, Беллатрикс? — спросила Нарцисса, нежно положив руку на лоб матери, чтобы убрать волосы с её лица. — Заклинание, которому меня научил покойный Тёмный Лорд. Способ отследить магическую связь до её заклинателя; оно должно указать нам на того, кто посмел использовать Друэллу Розье Блэк как марионетку в своих планах. Эта сука, кто бы она ни была, объявила войну Дому Блэк. Пора перейти в наступление. Прежде чем кто-либо успел ответить, из коридора раздался хриплый голос, испугав всех четверых. — Госпожи! — к ним медленно подплыла неземная, полупрозрачная эльфийка. Здание выглядело древним и обветшалым – не говоря уже о том, что в нём явно была мертва. Гермиона, никогда прежде не встречавшая эльфов-призраков, пристально смотрела на него. — Мой долг сообщить вам, — продолжил эльф, что что-то, или кто-то, убивает эльфов в поместье. На сегодняшний день убиты два… нет, три эльфа. — Сёстры ахнули – Андромеда и Нарцисса, услышав эту информацию, и Беллатрикс, увидев призрачное лицо. — Лондо? — недоверчиво спросила она. — Лондо Торн? — Призрачный эльф просто слегка кивнул головой, а затем щёлкнул пальцами, и тело мёртвого эльфа, лежавшего в коридоре, исчезло. — Кто такой Лондо? — прошептала Гермиона Нарциссе, наблюдая, как эльф незаметно поклонился и, провалившись сквозь пол, исчез. — Лондо Торн был первым из домов эльфов Блэков, — ответила Нарцисса. — Он жил своей работой до такой степени, что, когда его не стало, он просто… продолжил делать то, что делал всегда. Не так уж сильно отличался от профессора Биннса в Хогвартсе. Гермиона почувствовала что-то –отвращение? Гнев? Она не была уверена – от того, что этому бедному эльфу было отказано в свободе от рабства даже после смерти. Ей определённо нужно будет поговорить с Нарциссой о домовых эльфах. Позже. Более важным делом было это убийство, от которого они постоянно отвлекались. После смерти Лондо Беллатрикс прошла по коридору к скамейке в нескольких футах от них, присела, чтобы положить мать на неё. Она прижала руку к груди матери, пробормотала заклинание и закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на результате. Когда в её чувствах начали собираться последние щупальца магии, она почувствовала, как их притягивает. Кукловод всё ещё где-то в поместье, но, если судить по результатам, они уже были на другой стороне огромной территории. Интересно, подумала она. Как им удалось так быстро туда добраться? Контролировать трёх человек на таком расстоянии было бы практически невозможно. А чтобы контролировать Друэллу, им нужно было быть рядом. Чтобы контролировать Друэллу в одиночку, в лучшем случае потребовалась бы могущественная ведьма или волшебник, так что тот, кто дёргает за ниточки, был действительно очень силён. Он определённо знал своё дело. Но кто же это мог быть… Пока Беллатрикс сосредоточилась на своём заклинании, Андромеда проверила Долохова. Она предположила, что не убила его, но ей пришлось сильно ударить его серьёзными проклятиями во время их дуэли. Андромеда была далеко не так хороша, как её старшая сестра, но она всё ещё была Блэком и ветераном – дуэлисткой, которой нельзя было пренебрегать. Она проверила пульс Долохова и с облегчением обнаружила его. Он был слабым, но присутствовал. Она наложила на него несколько стабилизирующих заклинаний и мысленно отметила, какие зелья ему, вероятно, понадобятся, когда у них будет время их приготовить – он полностью восстановится после курса лечения и отдыха. Нарцисса же стояла рядом с Гермионой, обе они смотрели на останки бывшего репортера. Теперь, когда адреналин от борьбы за жизнь спал, на лице Нарциссы застыла суровая хмурость. Спокойная ярость Нарциссы была хорошо известна (и внушала страх) среди Блэков; если другие сестры чувствовали ее кипящую ярость и занимались своими делами, чтобы не мешать ей, что ж, это было их личное дело. Сегодня ночью умер еще один человек, и на этот раз они точно знали, кто наложил роковое заклинание. И этим трупом был репортер. Нарцисса была вне себя от ярости. — Гермиона, — прошептала она обманчиво спокойным голосом, — что это? — Гермиона прикусила губу и глубоко вздохнула, пытаясь придумать способ разрядить ситуацию. Как будто существовал лучший способ справиться с мертвым телом прямо перед тобой. Она выбрала, возможно, нехарактерный для себя, легкомыслие. — Это была Эглантина Ризен, — сказала она игриво, пытаясь придумать подходящий способ обратиться к Нарциссе. — …Дорогая. — Нарцисса невнятно промычала, похоже, ни одобряя, ни осуждая это обращение. — И почему, дорогая, — прошипела она в ответ, — ты почувствовала необходимость убить ее? Ты забыла, что мы уже в этой передряге из-за убийства? — Она… она угрожала нам, — защищалась Гермиона. — Нашей… семье. — Она посмотрела на Беллатрикс и Андромеду в поисках поддержки, но ни одна из них не встала на ее защиту. Она поговорит с ними позже. Она выпрямилась, встретившись взглядом с Нарциссой. — Я сделала то, что должна была сделать. Нарцисса поджала губы. — Если бы ты подумала ещё пару секунд, прежде чем действовать, ты бы вспомнила, что эти люди были под чьим-то контролем, — упрекнула Нарцисса. — И зачем тебе было использовать это крайне незаконное тёмное заклинание? Где ты вообще научилась такому заклинанию? Оно запрещено уже десятилетия. — Я… я не знаю, — призналась Гермиона. — Я просто почувствовала движение палочки сквозь себя. Я услышала эти слова в своей голове. — Нарцисса резко обернулась. — Беллатрикс! — Что, Сисси? Я занята, — солгала Беллатрикс, суетясь и делая вид, что проводит диагностические заклинания над их матерью. — Когда у тебя было время научить этому Гермиону? — обвинила она, указывая на тело Эглантины. — Я никого не учу таким заклинаниям, — защищалась Беллатрикс. — Даже милых, пышноволосых брюнеток. — Она подмигнула Гермионе, которая кашлянула и отвела взгляд. Андромеда откашлялась. — Прекратите вы двое, — упрекнула она. — Нам еще нужно поймать убийцу, или убийц. Беллатрикс взглянула на безжизненное тело Антонина. — О нет, он мертв, — сказала она бесстрастно и отстраненно, совершенно не так, как отреагировал бы нормальный человек, столкнувшись со «смертью» друга. Андромеда попыталась объяснить, что Антонин даже не мертв, но Беллатрикс перебила ее возражения. — Ну, Антонин никогда не хотел раздувать из этого большую проблему. Он хотел бы, чтобы мы выпили в его честь, так что, думаю, пора нам отправиться в винный погреб. — Беллатрикс, — процедила Андромеда сквозь стиснутые зубы, раздраженная тем, что сестра не дает ей говорить. — Он. Не. Мертв. — Моя точка зрения остается прежней, — ответила Беллатрикс, пренебрежительно махнув рукой. — Он хотел бы, чтобы мы выпили за него, пока он восстанавливается после ранений, и кто я такая, чтобы отказывать раненому союзнику? — Андромеда вздохнула с обреченностью. Беллатрикс была одержима желанием заполучить ещё больше огненного виски и использовала любой предлог, чтобы его добыть. — Хорошо, но мы не оставим их обоих здесь беззащитными. Мы не хотим повторения этой засады. — Андромеда жестом указала на разрушенную комнату-убежище, разрушенную стену, изувеченного репортёра. — Хорошо, хорошо. Я разберусь с Антонином. — Беллатрикс наложила на его тело заклинание лёгкости и подняла его в воздух. — Вы с Сисси позовите маму. Грейнджер, по пути проверь, нет ли там растяжек и ловушек. — К тому времени, как они добрались до винного погреба, Друэлла была в стабильном состоянии, но без сознания. Жаль, конечно; возможность поговорить с ней значительно помогла бы им в поисках убийцы или убийц. А без Друэллы в сознании руны на орудии убийства останутся загадкой. — Энди, можешь принести нам огненного виски? — спросила Беллатрикс, наклонившись, чтобы проверить, как дела у их матери. Даже Беллатрикс начала волноваться; Друэлла была крепкой девчонкой. Несмотря на преклонный возраст, даже такая мелочь, как удар о стену, не должна была сломить её на столь долгое время. — У нас нет огненного виски, — сказала Нарцисса, прекрасно зная, что хранится в её винном погребе. Она держала под рукой только одну бутылку, чтобы угодить сестре, и к тому времени, благодаря Беллатрикс и Долохову, всё уже закончилось. Андромеда вернулась из тёмного угла погреба со случайной бутылкой из винной коллекции Люциуса: пряный медовый напиток из бочки из-под вина. Она взяла несколько бокалов и налила. Беллатрикс обернулась, широко раскрыв глаза, когда увидела название бутылки. — Не пейте это! — крикнула она, как раз в тот момент, когда Гермиона поднесла бокал к губам. Все замерли, и Беллатрикс протянула руку. — Покажите мне эту бутылку. Андромеда отдала бокал, обеспокоенная вспышкой гнева сестры. — Хорошо. Что случилось? — Беллатрикс внимательно осмотрела этикетку. — Выбрось это, оно отравлено. Нарцисса действовала первой, взмахнув рукой и убрав бокалы с содержимым, прежде чем кто-либо успел попробовать вино на вкус. — Откуда ты узнала, что оно отравлено, просто взглянув на этикетку? — с любопытством спросила Гермиона. Беллатрикс указала на часть этикетки. — Видишь? — Гермиона прочитала вслух. — Подарок по особому случаю? — Помнишь задание Драко убить Дамблдора? — спросила Беллатрикс, игнорируя испепеляющий взгляд Нарциссы, которая напомнила ей о том, что Беллатрикс втянула Драко в подобный заговор. — Это часть вина с того мероприятия. — Беллатрикс! — закричала Нарцисса. — Ты подмешивала яд в наше обычное вино?! — Нет. Это сделал твой бывший – и, судя по всему, теперь сожженный – муж. Этот жадный ублюдок купил его оптом и, похоже, не использовал остатки. — Это не совсем объясняет, как ты могла распознать отравление, если ты не была покупателем. — Я узнаю марку, — ответила Беллатрикс. — Это было частью слогана. Идеальный шуточный подарок для всех твоих немецких друзей-убийц. — Беллатрикс усмехнулась каламбуру. — Некоторые даже скажут, что это просто объедение. Прежде чем Беллатрикс успела получить дальнейший выговор, знакомый хлопок аппарации привлек их внимание к центру комнаты. — Хозяйки, — начала маленькая эльфийка, низко поклонившись, — некоторые посетители жалуются на плохое самочувствие. У них одышка и затрудненное дыхание. — Обе сестры обернулись перед Беллатрикс, и Нарцисса обвиняюще указала пальцем на свою старшую сестру. — Беллатрикс, клянусь богами, если кто-нибудь умрет из-за этого вина, я сама убью тебя бутылкой! — Нарцисса была в отчаянии. После сегодняшнего вечера никакие политические браки не могли спасти ее репутацию. Слишком много смертей. Это было социальное самоубийство. — Беллатрикс, — крикнула Андромеда, — я же говорила не поить гостей! И не подсыпать им снотворное! — Я никогда не говорила эльфам делать ничего подобного, — защищалась Беллатрикс, подняв руки. — Я лишь намекнула на это, прежде чем вы все это пресекли! — Отлично. Значит, в западном крыле не только орудовал убийца, но кто-то ещё и заставлял эльфов убивать пленённых гостей. Замечательно. Просто замечательно. — Хорошо, давайте не будем паниковать, — рассуждала Гермиона. — Нам нужно действовать осторожно, но быстро. Нарцисса, — голубые глаза женщины устремились с пола на Гермиону, — тебе нужно позвать всех эльфов и заставить их прекратить давать посетителям этот кровавый яд. Ты можешь это сделать? — Нарцисса глубоко вздохнула и кивнула. — Беллатрикс, тебе нужно остаться с Друэллой и Антонином. После того, как Нарцисса вернётся, она сможет помочь тебе охранять их. — А что, скажи на милость, ты будешь делать, дорогая? — спросила Беллатрикс. — Мы с Андромедой идём в западное крыло. — Энди выглядел обеспокоенной, а остальные сёстры, казалось, были готовы выпрыгнуть из кожи от страха при одной мысли о том, что их сестра останется наедине со своей новой женой. Гермиона рассеянно подумала, сколько ссор этот брак вызовет в будущем, учитывая, насколько они все были конкурентоспособны, даже когда дело касалось более важных вещей. — Успокойтесь, вы двое, — успокаивала Гермиона. — Она целительница. Она пойдёт со мной, чтобы мы могли помочь стабилизировать состояние людей, которые сейчас, давайте все помним, умирают. — Это была полуправда. Гермиона действительно хотела пойти с Андромедой, которая помогла бы отравленным гостям, но она твердо намеревалась воспользоваться возможностью, чтобы найти виновника всей этой неразберихи. В худшем случае на неё нападут и чуть не убьют – или убьют, если всё пойдёт совсем плохо. В любом случае, как она предполагала, сёстры узнают о её ранении (или смерти) через связь и немедленно попытаются спасти (или отомстить) за неё. В идеале, конечно, Гермиона должна была бы выжить невредимой и наконец-то поставить преступника (или преступников) на место. Все её жёны казались ужасно встревоженными, словно каждая из них подозревала Гермиону в чём-то большем, чем она показывала. Тем не менее, они понимали, что у них нет времени настаивать – Гермионе и Андромеде нужно было спешить, чтобы хоть чем-то помочь. Они быстро шли по извилистым коридорам. Голова Гермионы бешено колотилась, но она не обращала на это внимания. Она была уверена, что её план сработает. Он должен был сработать. Всё это затянулось слишком надолго, и Гермиона была бы проклята, если бы они сами не разгадали эту тайну после всего этого времени и усилий. Она не была уверена, действительно ли это её собственное решимость или решимость сестёр, но на данном этапе это не имело значения. Они завернули за очередной угол, и Энди наконец заговорила. — Мы сейчас в западном крыле. — Они замедлили шаг, подойдя к двери первой спальни. Андромеда постучала. — Кто там? — раздался приглушённый голос. — Андромеда Тонкс и Гермиона Грейнджер, мы пришли проведать всех гостей. Вы недавно получали какие-нибудь напитки от эльфов? — Раздался щелчок, и дверь едва заметно приоткрылась. Гермиона смогла разглядеть лишь поразительно синий глаз гостя, пронзающий их взглядом. — Эльфы пытались угостить меня напитком не так давно, но я отказался. Мы не знаем, кто убил Амоса, я не собирался рисковать. И черт возьми, я не пустю вас в свою комнату, пока не прибудут мракоборцы и не начнут выполнять свою работу. А теперь убирайтесь отсюда. — Дверь захлопнулась, и раздался еще один щелчок. — Ну что ж. Он был приятным человеком, — пробормотала Энди. Гермиона одобрительно кивнула. — Хорошо, ты продолжай проверять эти комнаты, а я пойду проверю те, что дальше в крыле. — Когда она повернулась, чтобы уйти, Андромеда схватила её за запястье, подойдя ближе, чтобы не дать Гермионе уйти. — Гермиона, ты думаешь, мы глупые? — спросила она. Младшая женщина покачала головой. На самом деле, она думала совсем наоборот. — Так что же, — продолжила Андромеда, — заставляет тебя думать, что я позволю своей жене, недавно получившей сотрясение мозга, бродить по коридорам в поисках убийцы? — Значит, ты всё-таки догадалась, — фыркнула Гермиона, скорее про себя. — О, да. Уверена, остальные тоже. Это было практически написано у тебя на лице. Если я позволю тебе уйти и погибнуть, я никогда не смогу простить себя – и мои сёстры никогда не смогут простить меня. А теперь прекрати эту свою глупую самоубийственную миссию. Позволь мне помочь тебе. — Энди, правда, со мной всё будет в порядке. Тебе нужно помочь гостям. Как по команде, фраза Гермионы прервалась слабым звуком рвоты. — Звучит нехорошо. — Энди покачала головой, и они вместе бросились по коридору к источнику звука. Они остановились перед дверью, которая выглядела точно так же, как и предыдущая, но на этот раз гость явно рвал. Андромеда отперла дверь заклинанием и толкнула её. Всё выглядело безупречно – единственное, что заметно отличалось от остальных, это приоткрытая дверь, которая, должно быть, вела в гостевой туалет. Когда они начали идти к ней, услышали очень громкий стук. Они бросились к туалету, распахнули дверь и увидели лежащего на полу лысого мужчину с белыми усами. Гермиона специально спустила воду в унитазе, чтобы им не пришлось так сильно чувствовать запах рвоты. — Сэр? — Андромеда постучала мужчину по плечу. Он не ответил. Она попыталась потрясти его, но безрезультатно. Проверив пульс, она тяжело вздохнула. — Мы его ещё не потеряли. — Она подняла его обратно на кровать и начала применять различные заклинания, пытаясь оценить повреждения. Должно быть, всё было очень серьёзно, потому что она быстро полностью сосредоточилась на применении различных заклинаний к лежащему мужчине. Пока Андромеда была отвлечена, Гермиона воспользовалась случаем и незаметно выскользнула. Как только она уверенно отошла на безопасное расстояние, она бросилась бежать, но быстро обнаружила, что спотыкается чаще, чем хотелось бы. Зрение было затуманено, виски пульсировали, но ей нужно было вытащить убийцу на открытое место. Гермиона краем глаза заметила какое-то движение и тут же остановилась. Кто-то… исчез в стене? Она коснулась места, где, как ей показалось, должна была быть потайная дверь, и толкнула её. К её удивлению, панель открылась. Это было настолько маленькое отверстие, что казалось одним из эльфийских вентиляционных отверстий, которые она видела раньше. Заглянув внутрь, она услышала глухой стук, доносившийся от ползающих внутри существ. Вот оно. Это был её шанс. Они были прямо здесь.
