Семья

Рабочий день Кости проходил как обычно: когда главный редактор выходил из кабинета, Воронин делал вид что усердно занят написанием статьи, а когда начальника поблизости не было, он снова становился эльфом в компьютерной игре. Прохождение мисси прервал телефонный звонок. — Я занят, говори быстрей. — Костя пошёл в атаку на босса в игре и ему было абсолютно неинтересно, зачем позвонил старший брат. — Папа с мамой и Вера попали в аварию. Родители в порядке, а у Веры черепно-мозговая.- едва, сдерживая слезы сообщил Лёня. — Ты что решил меня заранее разыграть? 1 апреля не скоро, и я не поведусь на этот тупой развод. — Я не шучу! Придурок, оторвись от игрушки и дуй в в 10-ю больницу! — крикнул Лёня брату. Костя положил телефон и застыл в в непонимании, того как это могло случиться, ведь еще утром все было как обычно: мама учила Веру отмывать противень после рыбной запеканки, отец смотрел футбол в любимом кресле и не может быть такого, чтобы они попали в аварию. Папа, конечно старый, но водит он хорошо. Костя выбежал из редакции, забыв выключить компьютер. Уже неважно, поймёт начальник, что он играл вместо работы или нет. Совсем неважно.

***

— Верочка, прости меня. -голос мягкий ласковый. Таким голосом она разговаривала только с Костей. Но на этот раз в интонации я слышу и слёзы. Ей жаль меня. Она думает мне сейчас больно. — Я знаю, ты меня слышишь. Прости. Понимаю, как тебе тяжело каждый день слышать от меня придирки, но ничего не могу поделать с собой. Не могу смириться, что Костя больше не любит меня. Ничем не делится со мной, только поесть приходит. Может быть, когда мальчишки подрастут и приведут своих невест, ты поймёшь что это за чувство, а сейчас ты только поправляйся, родная. Обещаю, больше никогда не скажу тебе плохого слова. Я раньше злилась на тебя, но я знаю ты не виновата. Верочка, ты только поправляйся и все будет хорошо. — повторяла одно и то же, как заведенная. Ого. Чтобы услышать свекрови простое прости, нужно было всего-то впасть в кому! А я — то думала! Как я оказалась здесь? Мы втроем поехали на рынок. Мне этого хватило сполна. — Верочка, гнилую картошку покупать нельзя. Её не едят. — Правда? Не знала! — иронично восклицаю я, стараюсь не закатывать глаза. «Верочка, пижама для детей не должна быть из синтетики, только хлопок.» «Верочка, я сама выберу Костику удобные трусики, кто же о нём ещё позаботиться, если не мама?» Все вообщем, как всегда. В машине мы начали ссориться, я не могу вспомнить из-за чего. Наверное как всегда из-за Костика. Видите ли я не достаточно хорошо пылинки с него сдувала. У меня накипело, я сказала ей что она старая манипуляторша, зацепленная младшем сыне, что проклинаю тот день, когда согласилась стать частью этой чокнутой семьи… Сейчас я понимаю, что это не совсем правда. На самом деле, мне нравится, что она часть моей семьи и замечательная бабушка для моих детей. Моя родная мама никогда такой не будет. Она другая. Всегда в разъездах, её мысли занимают достопримечательности да знаменитые художники. Мне она звонит, хорошо если раз в полгода. Вместе с поучениями я получала от Галины Ивановны и капельку тепла…. Как жаль, что я призналась себе в этом только лёжа на больничной койке. Николаю Петровичу надоело слушать ссору и он отвлекся от дороги, чтобы прикрикнуть на нас. В этот момент «Волжанка» столкнулась с другой машиной. Запоздалый визг тормозов. Я сидела на переднем сидении и ударилась головой. Было невыносимо, неописуемо больно. А потом стало темно. И мы все оказались в больнице. Я в реанимации, родителям мужа повезло больше. Они отделались испугом, а Николай Петрович ещё и ушибом грудной клетки. Я могу видеть не только себя с трубкой во рту, мы всех кто в больнице. Галина возвращается в палату к мужу и молчит не больше минуты. Он не выдерживает. — Ну что ты онемела? Скажи хоть что-нибудь! Скажи что это я старый дурак не смог вовремя тормозить! Скажи что это все из-за меня! — тихие слова отдаются болью в перебинтованной груди. Он хотел встать и пойти ко мне, но не смог. — это один из тех немногих моментов, когда я чувствую, насколько за всей своей показной черствостью Николай Петрович нежный ранимый человек. — Коленька! Коленька. — беспомощно повторяет Галина, держа его за руку. — Когда пойдешь к Вере еще раз, скажи, что она мне как дочка, что я старый осел который не уследил за машиной. А ко мне заходит Леня. Не садится неловко переминается с ноги на ногу. Говорит тихо, уставившись на пол. Глядеть на меня лежащую на ИВЛ, со всякими датчиками, он не может. — Я всегда завидовал Косте. Потому что чего бы я не делал, ему доставалось больше маминой любви и внимания. Но больше всего ему повезло, когда третьего раза ты наконец согласилась выйти за него замуж. Я это первый и последний раз тебе сейчас скажу, хорошо? Зачем этот риторический вопрос? Кивнуть я всё равно не в состоянии. Лёне нужна пауза, чтобы добраться смелости. — Я люблю тебя. Это не сразу случилось. Не с первого взгляда. Чем больше я узнавал тебя, через твои любимые книги или нашего общее увлечение танцами, тем больше жалел, что ты не встретилась мне раньше. До того, как он привез тебе диван. Я пытался не думать о тебе, даже женился на Насте, но забыть тебя не смог Прости, что я такой трус и говорю тебе это только сейчас. Не только я люблю тебя, все мы тебя любим. А дети? представляешь, как они расстроиться, когда вернутся от тех бабушки с дедушкой и узнают что им придётся жить без тебя? Я буду смотреть, как ты счастлива Костей, мне не привыкать к боли, а ты только живи. Возвращайся к нам. Он подходит к кровати и прикасается губами через маску к руке с катетером и быстро уходит. В коридоре уже стоит Костя. Он в жизни столько не бегал, сколько сегодня. Скоро он переоденется и придёт ко мне. Не скажу, что Ленины слова для меня неожиданность. Я видела его мелкие знаки внимания, когда например, оЛеня только на меня смотрел на дне рождении матери, или когда он вспомнил по какой книге я писала сочинение на вступительных, или когда мы вместе танцевали, это было больше, чем просто танец… Но Все же моя настоящая любовь Костя. С самого первого свидания, когда ему понравилось моя еда. Я долго думала выходить за него или не выходить, а потом решила, что мне всё-таки нужна эта семья. И Костя. Этот излюбленный, избалованный ребёнок. Я сама была старшей сестрой и очень рано забыла, каково это быть ребёнком. А он им оставался. Я полюбила именно за это, хотя та же черта порой бесила. Лёня тоже был ребёнком, но грустным, раненым. Мой муж появляется через несколько минут. Можно разглядеть только глаза по пять рублей от страха. Даже просто пойти в больницу было для него тем ещё испытанием, а тут реанимация. Место, откуда смерть чаще всего забирает людей. И все- таки Костя борца с собой ради меня и улыбается. — Привет. Ну хоть тут ты от папы с мамой отдохнёшь. — засмеяться не вышло. — Проснёшься и мы с тобой поедем на отдых. Никаких родителей! И тут он зарыдал. Не выдержал. Я поняла.Он винил себя в том, что не запретил отцу водить и в том, что не оказался рядом. — Вера, я даже представить не могу, что в спальне на тумбочке не будут лежать твои книжки и крема для, лица, рук ног и и черт знает, чего ещё. Что ты не будешь будить меня по утрам. Как я буду жить без запаха от духов, рыбные запеканки, и твоих криков, когда в очередной раз накосячу? Без без нашего перемирия? Не бросай меня одного с детьми и с ними! Я тебя очень люблю! Я слишком редко говорил тебе это. Обещаю, теперь буду говорить каждый день. И помогать тебе по дому. И мы переедем, только очнись.- Отчаянно попросил он. Мне его так жалко, что сердце начинает биться быстрее. Я знаю, что очень забудет все свои обещания, но хочу ему верить. Противный писк раздается. на всю палату. Врачи выпихивают Костю в коридор.

***

Прошло два дня. Костя и Лёня отказывались от еды, даже от маминой. Они сидели не разговаривает друг с другом, с мешками под глазами ожидая часов в посещения. Для Кости не было никакой другой причины чтобы подняться. Не хотелось абсолютно ничего, кроме выздоровления жены. Мир как будто почернел, потерял все краски. Лёня похудел от нервов. Настя приезжала в больницу раз в день. С Леней не говорила об этом. Вернувшись домой, она вздыхала и съедала за раз по четыре шоколадки. Печально было не только из-за давней подруги. Не вчера, конечно, она начала подозревать, что Вера для Лени не просто член семьи, но развивать эту мысль не решалась. Сейчас точно не время. Главное, единственная подруга осталась жива, а Ленечка ей никогда не изменит.

***

Когда Вера открыла глаза в обычной палате, то увидела всех Ворониных Ее семья всегда будет рядом.

У Кости в руках были лилии. Она улыбнулась. Он помнил ее любимые цветы.