Опасный

Тони Старка звали назло-по разному. Самым известным его прозвищем, конечно же, было «Железный человек». За ним по популярности следовали «Гений», «Бывший плейбой, ныне счастливо помолвленный с Пеппер Поттс», «Миллиардер», «Филантроп». И, конечно же, его часто называли «Торговцем смертью», в основном те, кто понятия не имел, о чем говорит, и считал, что, насмехаясь над этим прозвищем, они звучат умнее, чем на самом деле (вспомнить хотя бы Ванду Максимофф, Стива Роджерса и удручающе высокий процент старшеклассников и студентов). Но мало кто вспоминал о Тони Старке как о «бизнесмене», а если и вспоминал, то в контексте «что же такого крутого он изобрел на этот раз?», а не в связи с его мастерством и навыками в искусстве ведения бизнеса. Или его абсолютной безжалостностью. Когда четверо чрезвычайно храбрых и в разы более глупых людей решили похитить Питера Паркера, весь мир с ужасом вспомнил о репутации Тони, которую он заработал, будучи генеральным директором «Старк Индастриз», а также о том, почему именно «Старк Индастриз» была единственной компанией, к которой обращались за оружием, средствами защиты и обороны. Тони как раз участвовал в бесполезной встрече с «Мстителями-изгоями», на которой настоял Совет, поскольку «обстановка все еще напряженная, доктор Старк, и нам нужно убедиться, что эта напряженность не выйдет из-под контроля во время миссии». Это было разумно, но они настаивали на том, чтобы проводить такие встречи до миссии/схватки/чего бы то ни было, а не совмещать их с подведением итогов после выполнения задания. В итоге все, кроме Роджерса, во время вышеупомянутой бесполезной встречи были раздражены и мечтали поскорее уйти. Поэтому, когда зазвонил его телефон, Тони вскочил на ноги так быстро, что стул развернулся на 360 градусов и врезался в стену, а сам он ответил еще до того, как стихло эхо. — Что случилось, Малыш? — нетерпеливо спросил он, повернувшись спиной к собравшимся и с легкостью многолетней практики не обращая внимания на возмущение Роджерса. В затянувшемся и почему-то зловещем молчании, последовавшем за его приветствием, волнение Тони сменилось настороженностью, он прищурился и выпрямился во весь рост. Сидящий через три ряда от него Джеймс Роуди глубоко вдохнул и мысленно приготовился к схватке. Он знал эту позу, и она не предвещала ничего хорошего. Когда в ответ на приветствие Тони раздался холодный насмешливый смех, а не юный голос Питера Паркера, включенный на громкую связь благодаря тому, что ПЯТНИЦА узнала своего создателя, а ДЖАРВИС начал отслеживать звонок, все остальные замерли. Тони превратился в железную статую. Но он ничего не сказал. Он просто дышал — медленно, глубоко и ровно. Роуди с трудом сглотнул, потому что человек на другом конце провода только что подписал себе смертный приговор, и даже если бы он захотел, ничто не помешало бы Тони спустить курок. Ведь на кону был Питер. Примерно через 45 секунд мужчина наконец перестал смеяться и с издёвкой произнес: «Малыш Пити здесь, Старк. И он... милый. Но это не главное. Я... » — Нет, — так спокойно сказал Тони, что всем потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он вообще что-то сказал, — особенно похитителю. Но не успел он вымолвить шокированное «Что?», как Тони ответил на вопрос, который волновал всех. И напомнил им, почему Тони Старка и Железного человека боятся и почитают в равной степени. — Нет, — повторил он, по-прежнему не двигаясь и говоря тем же пугающе спокойным голосом. — Мы все знаем, что к чему: у вас мой ребенок. Я не стану никого оскорблять, отрицая это. Если я не дам вам денег, оружия, костюмов, дугового реактора и так далее, и тому подобное, вы причините ему вред. У меня есть совсем немного времени, чтобы выполнить ваши требования, после чего вы нарушите свое слово и не вернете его мне, потому что вы настолько же жадны, насколько и глупы, и считаете, что раз я однажды уступил, то я легкая добыча и стал вашей личной копилкой. Он сделал паузу, явно наслаждаясь ошеломленным молчанием, которое вызвали его слова, а затем добавил: «Давайте сразу перейдем к делу. Нет, я не собираюсь соглашаться на ваши требования. Нет, я не собираюсь вести переговоры. Да, Питер со мной согласен, потому что он, как и я, понимает, что вред, который вы причините, будет неисчислимы, и мы оба не хотим, чтобы это было на нашей совести. Вот что будет дальше: вы сейчас уйдете и оставите его в покое, невредимым. На этом все и закончится, если только вы не будете настолько глупы, чтобы попытаться снова». Тишина. «Если ты этого не сделаешь — если ты будешь меня провоцировать, испытывать меня на прочность и причинишь ему вред, я найду тебя, я разорву тебя голыми руками и устрою прямую трансляцию на весь мир, и от тебя не останется даже того, что можно было бы найти в Google. Третьего варианта нет, — холодно сообщил он звонившему, не обращая внимания на то, что на экране телефона появляются сосульки. — Ты поступишь мудро, если выберешь вариант А и останешься в живых. Или мне стоит опробовать свои новые лазеры и посмотреть, сколько времени потребуется, чтобы извлечь твой толстый кишечник через левую ноздрю?» Ответом ему стало еще одно долгое потрясённое молчание, которое наконец прервала по-настоящему глупая ложная бравада человека, осознавшего, что оказался между молотом и наковальней, причем оба они покрыты острыми как бритва лезвиями. «Сначала тебе придется нас найти!» — прорычал он и резко бросил трубку. Тони даже глазом не моргнул. Он посмотрел на ближайшую камеру и спросил: «Ну что?» Первой ответила Романова. Она яростно сверлила взглядом свой телефон и шипела: «У нас не было достаточно времени. Старк, тебе нужно было продержать его на линии еще 11 секунд». Все в комнате повернулись к ней, не веря своим ушам. Все, кроме Тони. Он рассмеялся. Он презрительно фыркнул и, даже не оторвав взгляда от своего телефона, протянул: «Серьезно, Нат? Ты все еще такая же эгоистка? Ты правда думаешь, что твой маленький хакерский червь из ЩИТа лучше моего искусственного интеллекта? Лучше меня? Или ты до сих пор веришь, что твоя игрушка взломала мои системы, а не я сам впустил тебя в один конкретный раздел, чтобы ты не схлопотала аневризму каждый раз, когда не сможешь пройти мой первый брандмауэр?» Роуди пришлось зажать рот рукой, чтобы не расхохотаться при виде выражения ее лица. Шок, возмущение, страх, гнев, осознание... она явно услышала правду в этих жестоких словах и не могла придумать, что сказать. Поэтому она собрала остатки своего достоинства и царственно опустилась на стул, игнорируя Тони и сосредоточившись на Роджерсе. Продемонстрировав пугающую наивность и поразительное отсутствие лидерских качеств, Роджерс начал излагать план действий, явно полагая, что он здесь главный. И Тони снова не обратил на него ни малейшего внимания. «Ладно, Джей, двух костюмов и «Воителя» хватит?» — спросил он, что-то потыкав в телефоне, после чего сунул его в карман и снял пиджак. Роудс встал и подошел к нему. Роджерс за их спинами возмущенно всплеснул руками. «Тони, нет! Ты не можешь просто ворваться туда с оружием наперевес! У нас должен быть план!» — воскликнул он с таким оскорбленным видом и с такой искренностью в голосе, что Роудс не мог не уставиться на этого идиота, не веря ни в то, что он действительно сказал такую глупость, ни в то, что он действительно имел это в виду. От этого лицемерия, исходящего от человека, который еще три недели назад не заполнил ни одного отчета о миссии, попадая в ситуации, которые невозможно сосчитать, и становясь причиной бесчисленных смертей, разрушений и проблем, просто дух захватывало. Это не было чем-то удивительным, но все равно дух захватывало. — Я не собираюсь делать ничего настолько глупого, потому что я не такой, как ты, — рассеянно ответил Тони, даже не повернув головы, и направился к двери. — Я гений, помнишь? В отличие от тебя, я могу думать о нескольких вещах одновременно. Это называется «многозадачность». Я также знаю, что есть и другие варианты, кроме «пробить по башке». У меня уже есть план, который, по словам Джарвиса, должен сработать, запасной план на всякий случай и запасной план Роуди на случай, если что-то пойдёт не так и он нам понадобится. А ты просто... сиди и изображай из себя патриота. У тебя почти получается. С этими словами Тони выскочил за дверь, Роуди последовал за ним. Менее чем через две минуты они уже были в костюмах и направлялись к Питеру. Башня за ними закрылась, но в конечном счёте это уже не имело значения. Пока Тони и Роуди спасали Питера, никто не должен был отвлекаться на «Отступников». ПЯТНИЦА, благослови её злобное, мстительное и заботливое маленькое сердечко (в чём ей помог Джарвис, который лучше понимал, насколько высоки ставки), решила показать «Отступникам», что они не имеют никакого значения, и, когда Тони и Роуди прибыли на место, вывела происходящее на гигантский экран в конференц-зале. Она сделала множество записей — в виде фотографий и нескольких видео — реакции «Отступников» на появление Тони Старка, стратега и отца, в безжалостном и неумолимом действии. Он был абсолютно серьёзен в обеих своих угрозах, которые похитители проигнорировали, и не колебался ни секунды, выполняя их. Когда он увидел обмякшее окровавленное тело сына, из стен вырвалось пламя, и похитители, охваченные ужасом, поняли, что попали в ловушку. Когда их схватили после короткой, но нарочито затянувшейся игры в догонялки, они поняли, что у них не было ни единого шанса. Когда их приковали к стене теми же наручниками, которыми сковали Питера, они подумали, что в безопасности, что Железный Человек просто свяжет их и оставит на растерзание ЩИТу. После короткого, но ожесточенного спора о том, кто доставит Питера в медпункт в целости и сохранности, в котором Роудс проиграл, приведя неопровержимый аргумент, что он не может сделать с ними ничего, кроме как арестовать, потому что он все еще действующий военный, Военная Машина вынес из здания избитого Питера, который был без сознания. Оставшись наедине с людьми, которые похитили его сына, причинили ему боль и использовали его против отца, Тони отбросил последние остатки самообладания. И улыбнулся, глядя на их бледные, вспотевшие, недоверчивые лица, на которых отразилось осознание того, что они ошибались насчет грядущих событий, что они были обречены с той самой секунды, как придумали свой маленький план. Теперь, когда Питера не только не было рядом, но и не было никого, кто мог бы унять гнев Тони, у него не было причин сдерживаться. И он хотел, чтобы весь мир понял, что попытки добраться до него через людей, которых он любил, — это не выход. Нет. Происходящий. Уничтожение «Десяти колец» не помогло, потому что это была террористическая организация, к тому же небольшая. Заключение Джастина Хаммера в тюрьму и убийство Ванко не послужили уроком, потому что Хаммер был настолько некомпетентен, что даже правительство не могло с ним справиться, а все видели, как Ванко нападал на Тони. О нападении на Роудса практически никто не знал. Убийство Киллиана и АИМ, которые угрожали Пеппер и Хэппи и причинили им вред, не возымело эффекта, потому что все были сосредоточены на покушении на президента, организованном его вице-президентом. Все это были разумные меры, и Тони не мог этого не признать. Ему это не нравилось, но он мог это понять. И это не считая абсурдного количества покушений и похищений, как неудачных, так и успешных, совершенных обычными жадными людьми и/или «Злодейскими преступными организациями»™. К сожалению, понимание этого ничего не значило, когда речь шла о том, что люди продолжали пытаться причинить вред его семье. Пришло время четко и недвусмысленно заявить: оставьте Тони Старка и его семью в покое. Он прокрутил в голове их разговор и свои слова о том, что он сделает, если его сыну причинят вред, чтобы никто из них не мог потом ныть о несправедливом обращении. Конечно, они так и сделали, потому что в душе все были трусами, но доброта Тони покинула здание вместе с его сыном и братом, и он с мрачным злорадством напомнил им о своем обещании. А Тони Старк никогда не нарушал своих обещаний. Похитители и «Отщепенцы» (а со временем и весь мир) узнали, что потрошить человека голыми руками — занятие грязное и занимает около шести минут. На то, чтобы извлечь его толстый кишечник через левую ноздрю, ушло 17 минут 39 секунд. Когда через 29 минут он наконец умер, Тони поднял голову и посмотрел в глаза троим другим мертвым. — Вы здесь одни или работаете на более крупную организацию? — спокойно спросил он, глядя на них ясными глазами и чистым лицом, не испачканным кровью. Двое мужчин обмочились от страха, и все они заскулили, прежде чем один из них выдавил: «Нет. Это были только мы. Мы хотели денег». В ответ Тони резко кивнул и встал. Он выгнул спину и удовлетворенно крякнул, когда хрустнули позвонки, а затем подошёл ближе к стене, к которой были прикованы трое мужчин. «Я узнаю, если вы солжёте, — сообщил он им. — Кто еще трогал моего сына?» Прошло около двадцати секунд в напряженном молчании, прежде чем здоровяк, покрытый уродливыми татуировками и с длинной всклокоченной бородой, которая нелепо смотрелась на его лысой голове и бритой груди, сглотнул и прошептал: «Мне пришлось удерживать его, когда мы сажали его в кресло, но Венделл был единственным, кто причинил ему боль». Тони не мигая смотрел в мутно-карие глаза мужчины, читая его так же легко, как код (что подтверждалось показаниями Джарвиса о его пульсе и артериальном давлении), а затем наконец кивнул. «Хорошо», — просто сказал он, отступил на шаг и подошел к своему костюму. Из ниоткуда появился носовой платок, поразительно белый на фоне грязи и копоти в комнате, и Тони быстро вытер руки, прежде чем снова повернуться к похитителям. «Вы не причинили вреда Питеру, так что вас ждет быстрая и безболезненная смерть, — сказал он им. — Не надо плакать, это очень личное. Меня до смерти тошнит от таких идиотов, как вы, которые считают, что можно вымогать деньги, оружие и все остальное, что вы слишком ленивы или глупы, чтобы заработать сами, угрожая моей семье. Арестовать вас, придурки, явно недостаточно, потому что вы продолжаете всплывать и выдвигать те же требования. Надеюсь, после того, как я вас убью, до вас наконец дойдет, что со мной лучше не связываться, потому что все цивилизованные правила не действуют. Если кто-то попытается причинить вред мне или моим близким или похитить их, я вас убью. Никаких арестов, сделок или компромиссов. Только тронь меня, только сунься ко мне, и ты покойник. Конец. Тони не повышал голос, объясняя новый мировой порядок, когда дело касалось его самого. Он не отводил взгляда от людей, которые в конце концов довели его до предела, и объяснял им, почему они умрут, а не будут арестованы и отправлены в комфортабельную тюрьму на несколько лет или обменены на какой-нибудь товар. Все трое смотрели на него в ошеломленном, не верящем своим глазам ужасе, явно пытаясь отрицать тот факт, что Тони Старк, Железный Человек, ведет себя не как герой, которым он был. Он ведет себя так же, как они... и они в ужасе. Они слишком далеко зашли, натравив на Тони Старка, героя и хорошего человека, злодеев. Это была последняя мысль, которая пришла в голову каждому из них. Последствия были... интересными. Роудс обнимал его десять минут, Пеппер поцеловала его так страстно и самозабвенно, что их переплетённые тела оставили на стене отпечаток. Чо одарил его мрачным взглядом, в котором читалось неодобрение, которое он прекрасно понял и не принял на свой счет. Роджерс получил в лицо разряд репульсора от Роуди, и это заставило замолчать всех остальных, включая Ника Фьюри. Президент попытался накричать на Тони, но не успел он произнести и десяти слов, как Тони заменил образ Питера на образ его 9-летней дочери. У президента перехватило дыхание, и он больше не произнес ни слова на эту тему. И если следующие несколько дней он провел, не отходя от детей, никто его за это не осудил. Питеру... ему это не понравилось. На самом деле он был в ярости, хотя и не знал всей правды о смерти своего мучителя. Но Тони, Роуди, Пеппер и Джарвис сели с ним и терпеливо рассказали, сколько раз Тони становился мишенью для похищений, покушений, шантажа, вымогательства и как редко этих людей наказывали после ареста, а вместо этого обменивали по разным причинам или заключали с ними сделки в обмен на информацию. Когда число достигло 200, Питер не выдержал и уткнулся лицом в грудь отца, дрожа всем телом и клянясь, что защитит его, что никто больше не причинит Тони вреда. Тони так же крепко прижал к себе сына и принял его клятву такой, какая она есть, потому что сам поклялся тем же. Самое главное, что преступники, зловещие организации, потенциальные злодеи и жадные, корыстолюбивые люди, которые предпочитают воровать, а не работать, увидели Тони Старка таким, какой он есть, и прониклись к нему искренним уважением. Они оставили его в покое. Когда другие пострадавшие и их семьи поняли, насколько эффективен метод Тони, особенно по сравнению с тем, насколько неэффективны их правительства, когда дело доходит до судебного преследования и наказания, ну... люди наконец начали понимать, почему самый опасный человек на земле — это хороший человек, который вышел из себя и утратил самоконтроль, потому что у него не осталось выбора. Потому что, когда хороший человек срывается, рушатся империи. ~~~