Утро

Где-то там, далеко от останков великой Москвы мчался поезд. Небо было свободно от тяжести, которая была на территории великой столицы, а утренний морозец покусывал за щеки вышедшего на мостик Артёма. Славное творение довоенных механиков блестело от первых лучей и отбивало привычный для пассажиров ритм колесами. Спартанец, всё еще не избавившийся до конца от остатков сна, умиротворенно смотрел на проносившиеся мимо просторы. Можно позволить себе немного отдохнуть от тревог и забот, просто стоять и вдыхать воздух, не боясь задохнуться без противогаза. Можно не оглядываться на каждый шорох и смотреть куда хочется, а не на самые подозрительные и темные углы. Задумчиво, наконец проснувшись окончательно и пошарив в карманах в поисках сигареты и зажигалки, он закурил. Дым уносился быстрым ветром, а горло начинало саднить от этой мешанины, именуемой в народе табаком. Все же, люди даже в такой обстановке продолжают пытаться оставить что-то привычное, даже если от этого и осталось одно название. Пример тому чай, который стоило бы заварить, но так хорошо сейчас здесь. Просто стоять и наслаждаться мимолетным спокойствием и простой радостью в виде сигареты. Мысли невольно вернулись к тем, кто остался внизу. К тем, для кого этот рассвет — награда за годы, проведенные в бетонной клетке. Как нужно было вырывать с боем каждый миг покоя. Как он выходил на поверхность в первый раз и как это было тоскливо видеть то, что осталось от некогда великой цивилизации. И где он сейчас? Он покинул затхлые тоннели вместе с командой, покинул тот неприветливый мир. Перед глазами промелькнуло все, что было до того переломного момента в жизни, но не то время для таких тягостных размышлений. Время для пары минут перекура и возвращения к делам. Скоро начнут просыпаться остальные, вагоны наполнятся разговорами и запахом еды, может, он спустится к ним на огонек погреться и выпить чаю и послушает, что там на повестке дня. Сейчас же Артём предоставлен сам себе и никому ничего не должен, он временно свободен от тяжести прошлого и неизвестности будущего. Он просто человек, что хочет хотя бы на пару минут не думать ни о чем, не гнаться за мечтой о новом доме, что они несомненно найдут. Каждому нужно место, которое он называет своим. Вечно в скитаниях жить нельзя, каждый понимал это. И каждый прилагал все усилия для сохранения той надежды, что не оставляла их ни на миг. Мужчина поскреб щетинистый подбородок и, в последний раз посмотрев на остатки папиросы, выкинул ее за парапет. Огонек описал в воздухе короткую дугу и исчез где-то внизу, среди шпал и гравия, слизнутый бегущим полотном. Артём проводил его взглядом и на мгновение задержал взгляд на убегающих рельсах. Две бесконечные стальные нити, уложенные кем-то задолго до того, как мир раскололся. Они тянулись за горизонт ровно, уверенно, будто ничего не случилось. Будто где-то там, за поворотом, все еще есть то, чего они лишились. Он плохо помнил ту жизнь, но точно знал: мир когда-то был ярким. И быть его частью значило совсем иное, чем сейчас. Этот мир уже не наш. Но его отголоски все еще звучат вокруг — пусть и реже, чем хотелось бы. Можно представить, что где-то там, в прошлом, которое не вернуть, все еще живы смех, покой и люди, просыпающиеся не от кошмаров, а от солнечных лучей. Артём провел ладонью по перилам. Металл был холодным, шершавым от краски, местами тронутым рыжиной. Но держался крепко. Как и вся эта старая машина, что тащила их на восток. Интересно, думал ли тот, кто варил эти поручни, что когда-то на них будет опираться парень, родившийся уже после того, как все рухнуло? Что этот поезд станет домом для горстки людей, пытающихся убежать от прошлых ошибок? Обрубив непрошенные мысли, он повернулся, чтобы идти, но замер на мгновение, бросив взгляд на дверь тамбура. Оттуда уже доносился привычный утренний гул — лязг посуды в импровизированной кухне, приглушенные голоса, покашливание Ермака, который, судя по звуку, возился с печкой в штабном вагоне. Мельник раздавал указания, и сквозь его команды пробивался громкий лязг кофеварки, найденной на какой-то заброшенной станции, а еще, кажется, спорил с Анной о том, кто первым займет место у карты. Артём толкнул тяжелую дверь и сделал первый шаг вниз по ступеням — туда, где его ждали.