Рик, ты мудак

Морти 25. Он уже взрослый мальчик. Морти закончил колледж на гордые тройки, но на практике работает намного лучше. Морти научился держать себя в узде. Научился обходиться без Рика. Игнорировать эту чёртову привязанность и сминать кости, когда хочется в очередной раз придаться странным фантазиям. Морти вбил себе в голову, что перерос это. Точно перерос. От Саммер теперь за километр воняет "успешным успехом". Морти каждый раз подъёбывает её насчёт того, когда она выпустит свои собственные курсы о том, как быть самой пиздатой, на что регулярно видит закатывания глаз. Бэт и Джерри, удивительно, всё ещё в браке. После того, как дети разъехались, Космобэт практически прописалась в их доме. Саммер и Морти стараются не говорить об этом лишний раз и просто залипают в чёртовы реалистичные игры на приставке, когда приходится приезжать к ним на праздники. Это уже нерушимая традиция. Рик теперь в два раза больше шатается где попало и, кажется, в два раза больше пьёт. Морти не спрашивал, но чувствует запах алкоголя теперь абсолютно всегда, когда встречается с ним. Несёт за километр. Морти почти плевать. Морти хочет так думать. Рик молодится. Создал себе тело 35-летней версии себя и теперь хвастается тем, как у него ничего не болит. Видимо, кризис старости не щадит даже гениев. Морти думает, что с каждым годом всё меньше понимает его. Морти старается не думать о нём лишней раз, потому что всё болит о мыслях о Рике. Но он перерос. Он точно перерос. Семейка вновь встречается на Рождество. Не то что бы всем так хотелось, но как будто бы альтернатива встречаться без причины нравится всем ещё меньше. Морти встречается с Саммер перед домом. Пару сальных фраз и дверь в знакомую комнату открывается, опять вороша воспоминания. Морти морщится, но давит эти чувства. Бэт обнимает детей, Джерри неловко пристраивается где-то сбоку, Космобэт и Рик с усмешкой наблюдают за этой картиной. В этот раз почему-то от Рика не пахнет алкахой с самого порога.

***

— Дети, помогите ёлку нарядить наконец! — Бэт кричит из соседней комнаты и недовольно смотрит на Морти и Саммер, болтающих с Космобэт. Они вытаскивают коробки из чулана, Джерри включает какой-то донельзя рождественско-слащавый плейлист и теперь даже воздух становится почти праздничным. Бэт вытаскивает Рика из гаража, пинает праздных и, хихикая, вновь убегает на кухню, явно пить вино с Космобэт, а не готовить салатики. Саммер вытаскивает ободок-ёлочки и надевает на Морти против воли. Морти гоняется за Риком с оленьими рожками и у него даже получается напялить их на пару минут. Помолодевший Рик смотрится в них охуенно. Морти думает, что подлецу, всё к лицу. Ёлка наряжается быстро. Больше времени, четно говоря, ушло на споры с сестрой о цвете игрушек, но, по итогу, дерево всё равно пестрит радугой. Рик первым начинает дарить подарки. Морти обламывается его старый белый халат и новый паяльник. Странный подарок, но Морти улыбается и смеётся со всеми. Почти весело. Рик уже пьян, даже не заметно было в какой момент он налакался. Морти мысленно матерится и тоже пропускает по стаканчику, за компанию, может, так не будет тоншно от тостов. Джерри говорит бессвязную речь о чудесах на всех улицах, зачем-то пару слов о патриотизме и подмигивает обоим Бэт в конце, отчего тянет блевать. Саммер ёмко желает всем стабильности и процветания, быстро осушая свою рюмку и вновь садясь за стол. Бэт желает найти Джерри работу, а Космобэт, наконец, сделать от неё перерыв. Космобэт желает всем приключений и предлагает съездить вместе на какой-нибудь межзвёздный курорт. Морти мямлит и желает всем здоровья, потом прокашливается и желает счастья в личной жизни, отчего все смеются и сажают его обратно. Наконец, встаёт Рик. — С-с чего бы начать то... — Начни с начала — заявляет осмелевший Джерри, на что его быстро осаживают и затыкают. — Я-я ч-чертовски не люблю развозить это мудозвонячье болото благодарностей и сентементальности, но *рыыг*, видимо, сегодня немного придётся. Я п-признателен тому, что ты, Бэт, теперь, правда, не понятно которая из, приняла меня в семью и дала мне возможность провести столько времени с... в-внуками.— Рик сделал паузу и потёр в руках стакан. — Без этого я, вероятно, так и не смог бы оправиться от смерти Даён. Приключения с тобой, Морти, помогли мне пережить в-всю эту херню. Я правда благодарен. — Бэт щурится, чуя неладное, Морти быстро прикладывается к стакану, чтобы не анализировать собственные чувства. — Но, дело в том, ч-что я не ваш дед. Я не твой отец, Бэт и Космобэт. Морти давится напитком и нервно закашливается, Саммер стучит по его спине. Джерри, до этого лениво ковырявший салат, роняет вилку под стол. Молчание в комнате становится тяжёлым и практически осязаемым. Бэт устало трёт переносицу и вздыхает. — И кто же ты, чёрт возьми? — Я... правда очень любил Даён, но выбрала она не меня. Ваш настоящий отец погиб, когда вы, Бэт или Космобэт, были ещё мелкими. Не по моей вине кстати, э-этот придурок попал под м-машину. Я пытался помочь Даён с воспитанием, но она не хотела меня видеть. Когда Рик Прайм избавился от Даён во всех в-вселенных, я взял ответственность. В-вы думали вообще о том, почему он это сделал? Он м-мстил. — Рик быстро осушил свой стакан и поставил его на стол. — Вот фото вашего п-папеньки. На стол упала пара фотографий с брюнетом, обнимающим Даён. — Ч-что за херня, Рик?! — Морти, бегло осмотрев эти вищдоки, вскакивает из-за стола. — К-какого хуя ты молчал всё это время и сказал только с-сейчас? Т-ты для нас п-получается просто левый мужик, д-да?! Рик смотрит на Морти устало и грустно. Саммер молча встаёт из-за стола, кидая фразу о том, что нальёт всем ещё пунша. Джерри неловко идёт ей помогать. — Я изменил свои воспоминания. Я не п-помню точно как и зачем, но сделал так, чтобы запомнить Даён моей женой. Может, чтобы суметь позаботиться о Бэт. Возможно она постоянно напоминала мне того мудака и о том, что Даён не любила меня. Н-недавно я возвращался в свою родную вселенную и... т-там были оставлены стёртые воспоминания и эти фото. Рик наконец сел за стол. Саммер и Джерри вернулись без пунша. Бэт вздохнула. — Это конечно пиздец, Рик. — Космобэт наконец наполнила неприятно повисшую тишину. Под столом она сжимала и успокаивающе поглаживала руку Бэт. — Тем не менее... ты всё ещё член нашей семьи. Хоть и хуёвый. — Джерри тихо хихикнул. — Ладно. Кто хочет космического мороженного? Бэт, давай сгоняем по-быстрому? — Бэт устало отнекивается, но по итогу они обе уходят из-за стола через минут пять. — Р-рик, пойдём бухнём. — Морти потянул его за рукав. — Морти, может, тебе уже х-хватит? Морти мотает головой и встаёт из-за стола. Они идут в гараж.

***

*Спустя некоторое время. — Р-иик? *рыыгг* — Морти опять теряет связь с реальностью и равновесием, поэтому хватает Рика за коленку без всяких задних мыслей, просто чтобы удержаться. — Т-ты, этот, как его... Рик нервно хлещет из фляги зелёную жидкость никак не отвечая на странное прикосновение, но и не разрывая его. — Т-ты грёбанный аметист, вот ты кто, блять. — М-морти, солнце, ты, кажется, *рыыг* чут-чутка перебрал, не находишь? — определённым плюсом бухого Морти было то, что на утро он вообще не помнит нихуя и можно его называть хоть своим кошкомальчиком, что Рика забавляло. — Па-подожди, сука. Вот ты как камень этот уродливый — Морти откидывается на спинку стула и рукой вычерчивает в воздухе малопонятную хуету. — Такой весь т-типо серьёзный, тёмный, т-толстокожий, а вот если раз-збить, то л-лапочка фиолетовая внутри! Рик смотрит в расфокусированный тёмный омут Мортиновых глаз и улыбается дурашливо. Дурашливо-счастливо. — К-короче снаружи ты весь такой сер‐серзн... хер, короче, весь т-такой из себя, а на самом деле, внутри у тебя космос. Т-ты сам космос, вот, блять. Мой космос, сука, моя вселенная уеб-уебанская. — И к чему это тебя вдруг *рыыг* так разнесло, Морти? З-захотел себе лишнее приключение выбить? Я вообще-то не п-падок *рыыг* на лесть и тому по-подобную херь, Морти. — Сцука... — Морти пытается полулечь на неудобном стуле, трёт переносицу и опять прикладывается к бутылке. Смеётся. Горько, пьяно и пугающе — Да не пизди ты, блять. Л-любишь ты, когда тебя любят. — Морти вдруг разворачивается к Рику лицом, смотрит прямо в душу, за ворот халата тянет, что б этот мудак на него взглянул наконец без чёртовой усмешки, бутылку опустевшую из рук роняет, но хуй на неё все клали, разбитое стекло никого не волнует. — Ты бы раз-разве по другим причинам стал-стал бы меня по кругу пускать с этими приключ-приключениями чёртовыми?! Посмотри на меня, ну же! Рик смотрит. Видит то, что не хотел бы видеть вообще, блять, ни под каким видом; видит повзрослевшего Морти, до одури на него похожего, под него косящего; поломанного каждой своей полудетской косточкой, каждым своим чувством мальчишечьим и неправильным. Видит на Морти халат, белый, который сам же ему, блять, подарил, видит водолазку, как у самого себя, только жёлтую. Видит-видит-видит то, что каждый день перед глазами, да осознавать всё это чертовски не хочется. Брать ответственность не хочется. — Я слом-сломался, Рик. В ка-какой, блять, вообще момент тебе понадобилась помощь четыр-четырнядцатилетки, сука?! З-зачем? Морти встаёт, неровными шагами оказывается перед Риком, садится перед ним на колени, как перед божеством, блять, каким. Рик хмурится, его бесит эта метафора, которая на правду сильно смахивает. Морти смотрит. Руками о колени Рика опирается, чтобы хоть примерно до глаз этих серых дотягиваться, да заглядывать в них. — С-скажи мне чес-честно, Р-ррик. Я ведь для тебя просто т-тупо был чёртовой заменой Даён, да? Или тест-драйвом, б-блять, для усп-успокоения комплекса плохого отца? С м-мамой ты тоже был сранным чудовищем. Рик видит слёзы на лице Морти. Внутри всё противно отлипает от стенок и переворачивается бесконечное множество раз. Органы вдруг кажутся тёплыми и живыми, а не железными, всё впервые с её смерти кажется чертовски настоящем, что бесит и пугает. Не для того они пили, блять, не для того. — М-морти, ты чего? — Рик смотрит обеспокоенно. Руку кладёт на щёку его, большим пальцем стирает катящуюся горячую, блять, как магму, слезу. — Я л-люблю тебя, сука ты несчастная. — Он шепчет. Морти хочет сорваться на крик, но голоса нет, связки порвались от безмолвия, от постоянной боли, от постоянных переживаний, варящихся внутри. Он садится на пол и опускает голову на колени Рика, закрывая её руками. Плачет. Плечи судорожно поднимаются с каждым болезненным всхлипом. Морти давится слезами, давится этой болью. Морти пытается бить себя руками по голове, но их перехватывает Рик. Он резко встаёт и поднимает Морти на ноги. Он ошарашен, почти не пьян в эту секунду, в его глазах застыла обеспокоенность. Рик смотрит на разодранные на коленке штаны Морти от осколков бутылки поцарапанные, в крови, видит пораненные ладони. Он сажает его на свой стул и тянется за мазью в очередном скрытом ящике стола. Рик молчит. Молчание — худший предполагаемый исход. Морти в который раз проклянает сегодняшний день. Рик пинает какого-то робота, который убирает осколки, а сам садится на колени перед Морти и осматривает его царапины с застрявшими в них осколками стекла. Вытаскивает пинцетом крупные крошки, промывает водой остатки пыли и мажет своей гениальной волшебной мазью, после которой не останется ни следа. "Следов от Рика и так уже слишком много" — думает Морти. — Слуш-слушай, Морти. Я т-тебе правду рассказал не для того, конечно, чтобы ты тут мне в л-любви признавался. Но, знаешь, т-ты *рыыг* чертовски прав. — Рик берёт ладонь Морти и аккуратно наносит холодную мазь на свежие ранки. — Я ж-жить не могу б-без то-того, кто любит меня, Морти. По-потому что только так чувствую свою жизнь значимой. Я-я ч-чёртов мудак, Морти. — Ч-чёртов мудак, который перебрал. Или т-ты на робота себя заменил? Т-только твоя робо-версия умела приз-признавать свои ошибки. — Морти бесит ком в горле, недающий говорить и дышать. — Прости — Рик смотрит. Пьяно искренне так, как ни в жизнь без алкахи бы на Морти не взглянул. Морти думает, что Рик выпил цистерну водки для такого эффекта. Рик думает, что никогда ещё не пьянел так быстро и сильно. Морти встаёт, поднимает Рика и обнимает его. Цепляется руками за халат. Несмотря на то, что он уже охуеть как подрос, Морти всё ещё Рику по плечо. Рик дышит в каштановые кудряшки, упирающиеся в его подбородок. Сгребает всё мортинское хрупкое поломанное существо в охапку, одну руку в волосы запускает и держит его крепко-крепко. Тепло. Морти думает, что давно у него настолько всё по пизде не шло. Он тает в этих объятьях, ластится, носом ведёт по тёплой риковской водолазке, щекой прижимается так трепетно-нежно, Рику кажется, что он котёнка обнимает бездомного. Рик думает, что давно не чувствовал такой вины. Рик, перебирая кудряшки Морти, думает, что никогда не чувствовал такого спокойствия в чужих объятьях. Морти ведёт голову и оступается, отчего они оба покачиваются еле сохраняя равновесие. Рик немного отстраняется и смотрит на заплаканного Морти, вздыхает тяжело. — Р-рик... м-можно я с тобой посплю сегодня? — голос Морти звучит особенно жалобно, так по-детски, что он снова прячет своё лицо в знакомых складках халата и думает, что нихуя не повзрослел. Стыдно. — Х-хорошо. Только если на нас потом род-родаки твои странно смотреть будут — я не виноват. — Рик усмехается и оттаскивает от себя Морти, недовольно мычащего, под плечи поддерживает и поднимается вместе с ним в свою захламлённую комнатку.