Ein hass, eine liebe

Полночное небо рассекалось яркими следами пролетающих ракет. Неспокойную тишину нарушала резкая пулемётная пальба. Мелко накрапывающий дождик умывал испачканые сажей и порохом лица солдат. Они сидели внутри окопа, глинистые стены которого уже начали размываться. – Ещё и дождь пошёл...–Пробубнил один из солдат. – Да ладно тебе, Макс, во всём надо видеть свои плюсы!–Ответил ему второй–Мы две недели не мылись, а так хотя-бы охладимся в этой духоте! Ещё некоторое время они сидели молча. – Макс, посмотри на часы, сколько сейчас времени? Макс протёр пальцем испчканое стекло наручных часов. – Два часа ночи. – Слушай, всё спросить хочу, откуда у тебя такие дорогие часы? – Да так, семейная реликвия... – Хм, вот это уже интересно! Элиас немного приподнялся. – Давно уже хочу узнать побольше о твоей родне. – Отвали. Макс демонстративно развернулся в другую сторону. – Не хочешь–не рассказывай. Дело твоё. Солдаты замолчали. Снова наступила пробирающая до костей холодная тишина. Даже пулемёт замолчал. Через некоторое время начало светать. Но солнце предательски спряталось за тучи, не подарив земле ни одного луча. Первым от беспокойного сна очнулся Элиас. Он потянулся, встал и начал будить своего товарища. – Эй, лежебока! Вставай! Всю войну проспишь! – Очень смешно...– Сонным голосом ответил ему Макс. – Ладно, пошли в блиндаж. Авось, что-нибудь из еды ещё осталось. – Эх, сейчас бы табаку... – Где же твоя праведность, Макс? Раньше даже от алкоголя отказывался, а теперь от ломки страдаешь? Вот уж не ожидал!–Со смехом ответил ему Элиас. – Пойдём уже–пробурчал Макс. Солдаты прошли несколько метров, пригнулись и оказались в блиндаже. Это помещение было обставлено по-спартански просто. В правом углу стоял грубо сколоченный деревянный стол. Рядом с ним во всю оставшуюся длину стены лежал самодельный матрас. В другом конце комнаты стояли какие-то сундуки, куда солдатам строго-настрого запрещалось открывать. Но они, впрочем, всё равно не привлекали внимания, от них не пахло едой. Наверное, там лежали какие-нибудь карты, приёмники, передатчики и прочая ерунда, совершенно не интересовавшая недалёкие умы солдат. Голодный взгляд Макса сразу приметил заплесневелый кусок чёрного хлеба. Аккуратным движением руки он стащил его со стола и положил в карман. – Ты серьёзно будешь это есть? –с отвращением проговорил Элиас. – Зато я сытый буду. А ты продолжишь голодать. – Ладно, может, ты в чём-то и прав...Машина с продуктами не приезжает уже вторую неделю. Чувствую, мы так долго не протянем. Макс тем временем с мнимым аппетитом пожирал плесневелый хлеб. –Ладно, пойдём уже. Скоро уже комбат* придёт. Не дай Бог он нас заметит... Элиас с Максом поспешили покинуть блиндаж. Пройдя некоторое время они как раз столкнулись с комбатом. – Стоять! Смииииирно! Чем ты в блиндаже занимался? Тело Макса сильно затряслось. Он помнил, что было в прошлый раз, когда его поймали за воровством. – В каком блиндаже? Макс решил строить из себя дурачка. – Ладно, вольно. Свободны. Избежавший наказания Макс готов был танцевать от радости. Элиас с улыбкой поглядывал на него. Редкие минуты радости друга всегда пробуждали в нём тёплые чувства. Следующие сутки Элиас и Макс провели в безделье. Но ночью поспать им не довелось. Комбат поставил их в караул. Несмотря на то, что день был облачным, ночью из-за туч показался серебрянный полумесяц. Его таинственный свет смутно освещал окрестности окопа. Элиас и Макс прогуливались по его краю. Последний озирался на каждый слышимый им шум. В руках у него был маузер, которым он постоянно вертел в разные стороны. –Ты это слышал? Там, сбоку–шептал он Элиасу. – Да успокойся ты,–отвечал он–зверёк какой-то пробежал. Следующие несколько минут они провели в молчанье. Макс продолжал вертеть свою винтовку. Элиаса это уже порядком достало, поэтому он схватил её за дуло. – Слушай, хоть ты тут и давно, но ты постоянно забываешь самое важное правило. Оружие всегда заряжено, даже когда ты знаешь, что это не так. – Поясни. – Ты постоянно вертишь своей винтовкой туда-сюда, даже на меня направляешь. Я знаю, что пока она у тебя не заряжена, но если бы она была таковой, она могла бы выстрелить в любой момент. Поэтому, никогда не направляй оружие на своих. Понял? – Понял...–пробурчал Макс. – Знаешь, я тут подумал...–сказал Элиас – Чего?–Макс насторожился, потому что Элиас никогда не думал просто так. – Мне кажется, на рассвете мы выйдем в атаку. – Почему ты так думаешь? – А ты не заметил? Это наша тактика–нападать на рассвете, чтобы застать врага врасплох. – Да уж...предпочту не думать об этом После нескольких часов безделья слабая дымка восхода осветила покрытую тонким слоем инея. Двое солдат сидели на краю окопа и наблюдали, как над опушкой соснового леса всходило огненно-красное солнце. Оба выглядели очень задумчиво. Прервав нагнетающее молчание, Элиас произнёс: – Я всегда любил смотреть на восход...Такой чарующий... – Особенно когда знаешь, что это последний восход в твоей жизни...–буркнул Макс. – Эй, ты чего это? Не говори так, слышишь! Всё будет хорошо! – У меня плохое предчуствие... – Это из-за того, что я тебе ночью сказал? Да забудь про это! Нашёл тоже, кому верить! Они снова замолчали, обращая свой слух к тревожному пробуждению природы. Из лесу доносилось громкое пенье птиц, пробуждённых солнечным светом. Их разнотонное многоголосье заглушало печальные мысли, посящающие головы обоих солдат в этот момент. Элиас тревожно тряс правой ногой. Была у бравого вояки такая неприметная черта. Тем не менее, на его лице не отражалось ни тени беспокойства. Этим он хотел приободрить грустное состояние своего друга. Признаться честно, эмоции Элиаса очень сильно зависели от эмоций Макса. Каждое его горе било по нему в тысячу раз сильнее, а каждая радость в милионной степени приободряла его. Макс вначале не замечал этого, но впоследствие и он приметил эту странную особенность. Постепенно стали просыпаться остальные солдаты. Зашевелилась окопья жизнь. Но Элиас, привыкший замечать любую странность в поведении окружающих его людей, начал пристально смотреть в лицо капитана. Он будто пытался прочитать его мысли. Со стороны это выглядело так потешно, что даже Макс невольно усмехнулся. Тем не менее, Элиасу показались пугающими остекленевшие глаза капитана. Это было ещё одно подтверждение того, что сегодня что-то произойдёт. – Равнясь! Смирно! Слушать мою команду! Боевая готовность! Гулким эхом разнеслись по окопу убийственные слова. Сердце Макса быстро застучало. Дыхание его участилось до предела. Современный человек вполне мог назвать это панической атакой. Но его сослуживцы одним лишь взглядом нарекди его трусливым подонком. Вдруг, Макс почувствовал, как что-то тепло сжимает его руку. Он поднял глаза и увидел перед собой Элиаса. Тот смотрел на него с той правдивой и утверждающей печалью – Всё будет хорошо.–тихо произнёс он. Одних этих слов Максу хватило, чтобы его грудь перестала разрываться от бесконечных вдохов. По правде говоря, он уже давно понял, что в минуты сильного душевного беспокойства ему хватает лишь преободряющих слов его друга