Любопытство

Каждую пятницу Леви приходит в клуб пропустить пару стаканчиков после трудовой недели и расслабиться. Порой удаётся сыграть партию в нарды с начальником охраны или просто поболтать со старыми друзьями, которые и держат этот клуб.        Он кивает знакомому бармену, и тот ставит перед ним бокал спустя пару секунд. Кубики льда хрустят под струёй односолодового виски, и Леви наблюдает, как они полностью покрываются жидким янтарём. Знакомых из руководства не видно, хотя обычно не составляет труда выцепить их взглядом в толпе. А народу, к слову, на порядок больше обычного, он замечает это пока осматривается. В дальнем углу, объединив несколько столов, веселится шумная и, вероятно, щедрая компания. Вывод складывается из того, что в их сторону официанты носятся чаще, чем ко всем остальным вместе взятым. Хотя... К тому моменту, когда Леви обычно приходит, толпа успевает изрядно накидаться и пуститься в пляс. Он делает пару медленных глотков, давая алкоголю обволакивать рот и горло, холодя и одновременно обжигая, и рассматривает раскрашенную цветными огнями публику. Несколько заинтересованных взглядов перехватывает сразу, но не отвечает, ещё не решив, чего хочет от этого вечера.        Ну, во-первых, Леви не фанат случайных связей по пьяни и развязных особей, готовых раздвинуть ноги за пару коктейлей. А во-вторых... Во-вторых, организм требует периодически чего-то живого и тёплого, желательно страстно отвечающего. Но он, к сожалению, а может и к счастью, совершенно не фанат и чего-то смахивающего на серьёзные отношения. И даже на полусерьёзные.        Торг с самим собой ни к чему не приводит. Осушив бокал до конца, он так и не решается, чего хочет. Пока не меняется мелодия и часть пляшущей по центру группы не сваливает в сторону выхода, видимо, покурить. И тогда Леви видит его. На пару секунд забыв, где он и что делает.        Парень просто танцует. Не пляшет и не дрыгается, как окружающая его масса, а танцует. Периодами даже не попадая в ритм музыке, словно плывет на какой-то своей волне. Леви смотрит не отрываясь, и тот перехватывает его взгляд в первый раз, второй, третий, прежде чем до Леви доходит кивнуть. Парень останавливается, думает пару секунд и идёт к нему. Просто идёт. И это должно стать первым звоночком для Леви, но он так сконцентрирован на поглощении образа целиком, что игнорирует это.        — Привет, — приближаясь, здоровается парень, глядя прямо в глаза, — один тут отдыхаете?        — Как видишь, — хмыкает в ответ Леви и жестом подзывает бармена. — Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает, пока вторая порция виски льется в его бокал.        — О! Благодарю, мне стакан минералки, пить хочу, умираю, — отвечает парень и поворачивается боком, ожидая свой напиток.        Едва зрительный контакт пропадает, Леви не отказывает себе скользнуть взглядом по длинным стройным ногам, по аккуратной круглой заднице, упакованной в узкие модные брюки, и по белой безрукавке с высоким горлом, облепившей торс, как вторая кожа. Хорош, поганец. Парень тем временем забирает свой стакан, поворачивается в пол-оборота и делает несколько жадных глотков. Леви смотрит, как пухлые блестящие губы обхватывают тонкое стекло, как дёргается кадык на тонкой шее, как свободная рука убирает за ухо выбившиеся из небрежного пучка пряди волос.        — Так с кем ты здесь? — спрашивает Леви, едва парень, названный в уме сладкой фантазией, отставляет стакан на стойку.        — Вон та группа чертовски шумных ребят, — показывает тот направление, — отмечаем большую сделку и закрытие квартала с максимальными показателями. Меня, кстати, Эрен зовут, а вас?        — Тебя, — поправляет Леви и слышит второй предупредительный звоночек.              Первый, к слову, был о том, что, когда Эрен шёл в его направлении, он ни капли не пытался заигрывать или соблазнять, не кидал томных взглядов, не вилял бёдрами. Просто топал по прямой, также, как ходит, вероятно, по своей квартире, офису или улице. Эрен не пытается красоваться, хотя явно знает о своей привлекательности, не сканирует туфли и часы, прикидывая толщину кошелька собеседника, как делают это местные охотники за халявной выпивкой и разгульной ночкой.        — Леви, — отвечает он, понимая, что Эрен постоянно смотрит ему в глаза и не прячет явный интерес.        Пока взгляд его не спускается к шее Леви, и он не без восторга едва не вцепляется в него обеими руками.        — Это что, татуировка? — задаёт вопрос, ответ на который слишком очевиден, и заглядывает за ворот расстёгнутой на пару пуговиц рубашки. — Круто! Больно, наверное, было, шея всё же такое место… А докуда она спускается?        Леви может сказать: до стопы. Вот просто и коротко, без уточнения, что татуировка оплетает всё левое плечо и руку до запястья, захватывает часть груди и торса, левую сторону спины, перетекает на бедро и змеится по ноге до самых пальцев. Он может утолить его любопытство парой слов, но восторженный интерес в глазах напротив, в которых отражаются огни танцпола, заставляет его произнести совсем другое.        — Хочешь посмотреть? — спрашивает Леви, и Эрен без раздумий кивает.        — А можно? — уточняет он на всякий случай, при этом демонстрируя полную готовность идти.        — Конечно, — Леви оглядывается, думая, куда можно отойти, и решает, что один из кабинетов на втором этаже отлично подойдёт. Даже не сам кабинет, есть ведь своеобразная комната отдыха для руководства. — Пойдем, — зовёт, кивая, и видит, что Эрен делает шаг, начиная идти следом.        Телефон лежит в кармане, и в галерее у него есть отдельная папка с татуировкой. Она выполнялась частями, разрастаясь и обрастая деталями по ходу. И всегда фиксировалась на профессиональный фотоаппарат. Именно эти снимки Леви и хочет показать, ну, а после, если знакомство зайдёт дальше, и продемонстрировать. Так сказать, вживую. Эрена он бы рассмотрел без одежды, даже при учёте, что у него нет никаких татуировок. Это тело и в одежде выглядит слишком аппетитно, что же будет, если всё это снять? От таких мыслей становится слегка жарковато, а ведь они ещё даже не остались наедине.        — А нам точно сюда можно? — спрашивает Эрен, и Леви оглядывается, замечая, как тот озирается по сторонам. Слишком много табличек с надписью «служебное помещение». Дальше по коридору лестница на второй этаж.        — Да, — отвечает Леви, губы пересохли от выпитого виски, и от него же во рту небольшая горечь. Эрен смотрит на него с сомнением, и Леви хочет объяснить, что клуб этот принадлежит его друзьям, что он может здесь находиться и прочее. Он уже собирается открыть рот, но машинально облизывает губы, язык скользит медленно, и Эрен наблюдает за ним, пока Леви не проводит языком по внутренней стороне щеки. И тут глаза Эрена шокировано распахиваются, такие огромные. Возмущение проступает на красивом лице.        — Ты охренел? — рычит он сквозь зубы, — ты себя в зеркало видел, мудак? Думаешь я грохнусь перед тобой на колени и открою рот из-за татушки?        Он разворачивается так стремительно и так же стремительно уходит. Леви догоняет суть сказанного как-то заторможено. После чего выплёвывает тихое «блять», догоняя Эрена за несколько быстрых шагов. Тот реально решил, что Леви рассчитывал на отсос за демонстрацию и удовлетворение любопытства. Может, конечно, и надеялся на продолжение вечера, но явно не так.        — Эй, подожди, ты неправильно понял, — Леви хватает его за запястье, когда они почти достигают бара. Кажется, знакомство уже не спасти, но Леви всё же не нравится, когда его называют мудаком.        — Отвали, — Эрен разворачивается, не сбавляя скорости, и первое, что Леви видит, это его полыхающие гневом глаза, а первое, что чувствует, это хук слева.        Боль обжигает, голову ведёт в сторону, и во рту разливается противный металлический вкус крови. Леви касается языком зубов — все на месте. В ушах звенит, взгляд слегка плывёт, а когда удаётся его сфокусировать, он видит, как к ним приближаются парни из охраны. А ещё как Эрен сгибается почти пополам, приседая и хватаясь за правую руку, запястье на которой стремительно опухает. Блять! Просто – блять!        — Мистер Аккерман, вы в порядке? — спрашивает один из верзил-вышибал — кажется, его зовут Фред — хватая Эрена, как зачинщика драки, за плечо. Бармен по ту сторону стойки застыл сурком и ждёт указаний.        — Нормально, отпусти его, — командует Леви, его отчего-то раздражает, что кто-то лапает Эрена, причем делается это совершенно не учтиво. — Два пакета льда дай, – обращается к бармену, — нет, лучше три. — И, получив запрашиваемое, хватает Эрена за здоровую руку и тянет к выходу. Никто из его друзей даже не замечает, что тот уходит.        На парковке клуба куча тачек и куча бомбил, что за чисто символически завышенную в три раза сумму доставят ваше пьяное тело домой. Хорошо, что Леви выпил лишь чуть больше порции виски, а после столь освежающего удара, он вообще трезв, как стёклышко. Он уверенным шагом идёт к своей машине, таща за собой Эрена, как на буксире, и прижимает второй рукой пакет со льдом к пострадавшей щеке. Он надеется, что если синяк и будет, то успеет рассосаться до понедельника, иначе шуточек о бурных выходных будет не избежать. С рукой Эрена всё сложнее, там если не перелом, то явно что-то близкое, иначе рука бы так не распухла за несколько минут. Надо отдать парню должное, не орёт, не истерит, не жалуется и не ноет, покорно шагает следом, покорно садится в машину на заднее сидение и демонстративно молчит, пока они едут до ближайшей травмы.        К слову, о том, что едут они в травму, а не в полицию снимать побои, Леви умалчивает. Не из вредности, просто если Эрен выбрал тактику молчания, то почему бы не подыграть. В полиции им, к слову, делать нечего. Ну не предъявят же они, что Эрен сломал руку о его крепкую челюсть. Нанесение побоев тоже маловероятно. Зато домогательства могут принять на ура, особенно, когда камеры клуба любезно покажут, как Эрен идёт и как Леви его хватает за руку. Перспектива отстой даже при условии, что ничего Леви заявлять не собирался.        Он кидает взгляд в зеркало заднего вида, Эрен смотрит только в окно. На его бедре лежит пакет со льдом, на который он устроил руку, накрыв ее вторым пакетом. Боль, которую он сейчас испытывает, наверняка, адская. И Эрен терпит её достойно, лишь пухлые губы периодически поджимаются, словно он с трудом терпит. Какой же он всё-таки красивый. Почему же они свернули куда-то не туда? Леви считает себя взрослым, рассудительным и уравновешенным. Он умеет говорить словами через рот и уверен, что при их помощи можно решить любую ситуацию с любым человеком. Но Эрен, вероятно, не в их числе, потому что с ним всё сразу идёт через жопу.        Приёмный покой на удивление тих и практически пуст. И это в вечер пятницы. За стойкой регистрации медсестра смотрит на них с ожиданием. В глазах застыл немой вопрос «который?» Который из прибывших их потенциальный пациент? Тот, что держится за опухшую руку, или тот, что прижимает пакет льда к щеке? Да, челюсть ещё немного ноет.        — Запишите на мою страховку, мэм, — кладёт перед ней документы Леви, и Эрен одергивает его коротким «эй». — Что? У тебя всё равно нет с собой документов, — Эрен хмурится, словно вспоминая, и даже намеревается похлопать себя по карманам, вот только руки заняты.        — Я позвоню ребятам, и они привезут мои вещи, — говорит, упрямо поджимая губы.        — Ребятам, которые даже не заметили твоего ухода? — Эрен не кивает в подтверждение, лишь сильнее вздёргивает подбородок. Какой гордый. — Сейчас я позвоню своим ребятам, и они привезут твои вещи, а пока, будь добр, заткнись.        На оформление уходит минут десять, после чего Эрен уходит на осмотр, снимок и, как итог, наложение гипсовой повязки. На три недели! Сообщает он гневно и обречённо, интересуясь, как он должен работать? Перелома, к счастью, нет, только добротная трещина. Но это всё равно вынужденный длительный больничный. Он принимает помощь, когда Леви помогает ему надеть пиджак. Ребята привезли вещи Эрена, как Леви и обещал.        — Я не имел в виду, что ты должен мне отсосать, чтобы увидеть тату, — говорит Леви, когда после десяти минут препирательств они садятся в машину. — Тупое недоразумение. Этот клуб принадлежит моим друзьям, на втором этаже есть комната отдыха. Не для посетителей, конечно. Фотки, к слову, в телефоне. Я не собирался перед тобой раздеваться.        — Да, ну, — фыркает Эрен. — А эти невербальные жесты и взгляды мне, конечно, померещились. По-твоему, я похож на того, кого можно снять за коктейль? Скажи да, и я врежу тебе ещё раз.        — Не похож, — отвечает Леви и это правда.        — Случайные связи и секс по пьяни меня тоже не интересуют, так, чисто для информации, — улыбается Эрен, явно ехидничая. Какая жалость, что Леви придерживается именно этого. Всё, что мало-мальски похоже на отношения, ему не интересно. Только секс без обязательств к взаимному удовольствию.        — Адрес диктуй, — говорит Леви, не комментируя вышесказанное, забивает данные в навигатор и трогается с места. До дома Эрена они доезжают за тридцать минут абсолютного молчания. — Твоя выписка, — забрав файл с документами с заднего сидения, Леви протягивает их Эрену и открывает бардачок.        — Решил оставить свой телефон у меня на гипсе? Не трудись. Обойдусь, — ехидничает Эрен на прощание. Невыносимый говнюк.        — Визитка, — отвечает Леви. Всё же он чувствует себя виноватым в сложившейся ситуации, и его не волнует, что Эрен ведёт себя как засранец. Всё-таки он пострадал и имеет право язвить. И шипеть: «не собираюсь я тебе звонить». — Я оформлял тебя на свою страховку, могут возникнуть вопросы.        — Не стану я тебе звонить, — фыркает Эрен, выбираясь из машины, — надеюсь больше никогда тебя не видеть, — и хлопает дверью. — Надейся, — ухмыляется Леви, глядя в его удаляющуюся спину. Жаль, что вид сзади он может оценить лишь сейчас. Длинные ноги и круглая задница в узких стильных брюках выглядят отпадно. Не парень, а сказка. Жаль, что знакомство не сложилось. Леви думает, что если Эрен сейчас выглянет в окно, проверяя уехал ли он, то Леви не станет играть в игры и поднимется прямо сейчас. Он запомнил номер квартиры, когда Эрен диктовал адрес. Эрен не выглядывает ни через десять минут, ни через тридцать. Леви нажимает на педаль газа, и машина плавно отъезжает от дома.        Леви не знает, что окна квартиры Эрена выходят на другую сторону.              ***        Когда в десять утра звонит телефон и на экране высвечивается незнакомый номер, Леви улыбается. Он считает в уме и, когда доходит до шести, снимает трубку с равнодушным:        — Алло.        — Я не могу нигде найти рецепт на обезбол, но точно знаю, что он был, а дома лишь сраный ибупрофен, и он ни черта не помогает, — говорит Эрен без приветствия, и голос у него болезненно раздражённый. — Мне уже на стену лезть хочется, рука огнём горит и ощущается, как каменная. Может, где в машине выпал?        — И тебе доброе утро, — отвечает Леви, опуская напоминание Эрену о том, что звонить он не собирался, причем весьма категорично. — В машине? — переспрашивает задумчиво, — не заметил вчера ничего, хотя темно было и поздно, и челюсть ныла. Нужно спуститься посмотреть.        — Будь добр, — с надеждой просит Эрен и добавляет: — пожалуйста.        — Я перезвоню, — говорит Леви, отключаясь, и смотрит на бланк рецепта, что лежит перед ним на столе. Рядом стоит оранжевая баночка с таблетками. Очень хорошие колёса, боль снимают мигом.        Леви не перезванивает, он звонит в домофон спустя сорок минут после их разговора и Эрен с удивлением, но всё же открывает ему сразу. Встречает Эрен его в одних трусах — вот это подарок, у Леви что, день рождения, о котором он забыл? — и выхватив из рук пластиковый пузырёк, ускакивает, вероятно, в сторону кухни, шлёпая голыми пятками по паркету. Ну, Леви не гордый. Он запирает за собой дверь, снимает обувь и идёт следом. Квартира небольшая, но достаточно уютная, тёплая и светлая. Эрен, как и ожидалось, стоит у стола и льёт воду из фильтра в стакан. Ему неудобно, и это заметно даже при условии, что тот стоит к нему спиной. Красивой такой спиной. Не слишком широкие плечи, ровная цепочка позвонков, чёткий абрис лопаток, красивая линия талии, ямочки на крестце. Это уже не совсем спина, но всё, что ниже, ещё привлекательнее, ничего не поделать. Упругая круглая задница так и просится в руки, длинные тренированные ноги. Эрен оборачивается в тот момент, когда Леви прикипает взглядом к тонким щиколоткам, которые смотрелись бы шикарно на его плечах. Член в штанах заинтересованно дёргается.        — Я даже одеться нормально не могу, не то, чтоб помыться, — говорит Эрен, и Леви с неохотой пытается вернуться в реальность из фантазий, в которых уже трижды разложил Эрена на обеденном столе. — Десять минут воевал с футболкой, потом плюнул, всё равно никто не видит.        — Я вижу, — отвечает Леви, и Эрен ухмыляется, но уже не язвительно, как накануне, а по-доброму, как приятелю.        — Ты вчера меня глазами раз пять раздел, так что мы почти родные, — ехидничает он, — ну как, реальность оправдала ожидания? Как челюсть, кстати?        — Более чем, — не скрывает Леви, выразительно осматривая Эрена сверху вниз и обратно, и немного потирает ушибленное место. Синяк всё же есть, хоть и не слишком обширный. — Бьёшь, как девчонка, — добавляет.        — Могу повторить, — Эрен с усмешкой покачивает загипсованной рукой в воздухе. — Чай?        — Позже, — отвечает Леви, стягивая футболку и бросая её на ближайший стул. — Сначала душ. Ты ведь хотел узнать, докуда доходит татуировка? — спрашивает он и щёлкает пряжкой ремня.        — Это ничего не меняет, — говорит Эрен, раскачивая голой ногой в воздухе, он сидит боком к столу, и лодыжка, словно маятник, туда-сюда, туда-сюда, в его руках чашка с кофе, на бёдрах полотенце, которое Леви сам ему повязал совсем недавно, голые плечи блестят от влаги. — Я не стану менять свои принципы из-за того, что ты по-рыцарски повёз меня вчера в травму, домой, а сегодня привёз таблетки. Научись излагать свои намерения до того, как тащить кого-то в тёмный коридор и делать недвусмысленные движения языком. Меня не интересуют случайные знакомства и случайный секс, это не для меня. Ты мне нравишься, это очевидно. Понравился ещё вчера, иначе я бы не подошёл. И реальность она в разы превзошла ожидание, знаешь, у тебя шикарное тело и татуировка просто отпад, а член, ну просто вау. Я бы хотел получить всё это себе. Но я не передумаю. Несмотря на то, что до сих пор слегка возбуждён после того, как ты облапал меня с головы до ног в душе. Помог помыться, да, называй как хочешь — он делает глоток своего латте, и над кромкой верхней губы остаётся белая полоска пенки. Леви хочет собрать её языком, потому что губы у Эрена, как и всё остальное в нем, просто произведение искусства, яркие, выразительные, мягкие даже на вид и пленяющие даже тенью улыбки. И почему это сокровище ещё ни один дракон не запер в своём сундуке? Леви бы запер, но он не дракон. — Ты не ищешь отношений. Даже больше, ты не ищешь ничего длиннее двух-трёх встреч, хотя чаще ограничиваешься одной и не хочешь ничего менять. Тогда что ты здесь делаешь? Решил передумать? — Леви отрицательно качает головой, и Эрен улыбается, глядя ему в глаза. Взгляд пленяет, зовёт и манит. Эти глаза способны влюбить в себя, кажется, целый мир, но смотрят только на Леви. В них нет грусти, разочарования и осколков несбывшихся надежд, лишь тайна чистых лесных озёр, в которых отражается уснувшая густая листва и высокое небо. — Я переоденусь, — говорит Эрен, поднимаясь, — справлюсь, мне не нужна помощь, поэтому не смею задерживать. Мне будет сложно забыть, как ощущались твои ладони на коже, когда ты меня касался. Не хочу пополнять этот архив ненужных воспоминаний. И чай, — говорит он, — остыл уже, наверное. Но, прежде чем уйдешь, всего на минуту, представь нас вместе. — Он выходит из кухни, и Леви совсем на него не смотрит, он смотрит как поверхность чая вибрирует, пока вновь не становится спокойной.        «Представь нас вместе» — звучат в голове его слова, и Леви представляет. Всего на несколько секунд, себя в этой квартире вместе с Эреном. Ужин в этой маленькой уютной кухне, вечер на скрипучем диване в гостиной. Он не знает, но почему-то уверен, что диван скрипит. А ещё он представляет Эрена в своей квартире, она больше и просторнее, и район лучше. Его вещи бы аккурат поместились в полупустой гардеробной, ноутбук встал на стол у окна в спальне, а сам Эрен прекрасно бы смотрелся на его большой кровати, и постельное белье со временем стало бы пахнуть ими обоими. На полках в ванной появились бы цветные банки, вторая щётка и станок. И отпечатки ладоней на стеклянной перегородке, потому что брать Эрена утром в душе, сонного, тёплого и мягкого, было бы упоительно не один раз, а каждый день.        Леви поднимается, стягивает полотенце, такое же, как было на Эрене, и натягивает одежду по-солдатски быстро, тридцать секунд, и готово. Но, прежде чем выйти из кухни, подходит к окну. Окна выходят на противоположную от подъезда сторону, и Леви чувствует себя дураком.               Он слышит, пока обувается, как Эрен говорит по телефону за закрытой дверью спальни, расхаживая взад-вперёд, и шлёпанье голых стоп эхом разносится по тишине квартиры. А может у Леви просто разыгралось воображение. По брошенному смешливо «да ладно, мам, всё в порядке» становится понятно, с кем именно у него разговор. На небольшой тумбочке брелок и ключ от автомобиля, оказывается, Эрен водит Мазду. Рабочий бейдж обмотан шнурком, на котором его носят. Леви знает, что он Йегер, но не знает, что тот работает в сфере экономики. Но название отдела «экономический» видит четко, как и название компании. Весьма престижно. Абонемент в бассейн подсказывает, откуда у Эрена такое шикарное тело. Разнообразие профессиональной спортивной обуви намекает на высокую активность. Как много, оказывается, можно узнать о человеке, пару минут постояв в его прихожей.        Леви тихо прикрывает за собой дверь, спускается вниз, игнорируя лифт, и выходит из подъезда под тусклые солнечные лучи. Небо не пасмурное и не ясное, оно затянуто тонкой дымкой облаков до самого горизонта. Ветер едва заметно тревожит листья. Леви идёт дальше, но не к припаркованной неподалёку машине, а к площадке, на которой тихо поскрипывают цепями старые качели. Он опускается на одно из сидений, упирается правой ногой в старый затоптанный песок и отталкивается, глядя, как подошва туфли чертит полосу на земле. На окна дома смотреть глупо, делай он это хоть до посинения, Эрена он в них не увидит. Как не увидел его вчера, потому что, да, окна выходят на другую сторону.        Как-то само собой вспоминается, что на подземной парковке, рядом с его местом есть ещё несколько пустующих. Леви мог бы арендовать одно из них. Для Мазды, что стоит прямо напротив и смотрит на него своими большими глазами-фарами. Такая красная, почти малиновая, как яркое пятно в чёрно-белой реальности Леви. Прямо как густо-зелёные огромные глаза, в которых удивление вперемешку с растерянностью и смущением. Эрен стоит совсем близко, лёгкое движение вперёд, и колени соприкоснутся. Из кармана торчит шопер. Он ещё и ЭКО-активист? Хоть не веган. Молоко, из которого он делал себе латте, было обычным, не хипстерским. На секунду Леви представляет, как Эрен мажет гуакамоле на зерновые хлебцы, и ему становится смешно. Он уверен, что на завтрак Эрен ест яичницу. С сосисками или беконом, может, ещё с сыром и помидорами, вприкуску с хрустящими тостами, намазанными джемом, и прихлёбывает кофе. Леви предпочитает чай, но знает, куда разместить кофемашину на своей кухне, лишь бы каждый раз собирать молочную пену с этих губ языком.        — Вчера ты тоже не уехал сразу, — говорит Эрен, и Леви поднимает на него непонимающий взгляд. — Я видел тебя в окно подъезда, ты простоял полчаса. Зачем ты здесь? Зачем лезешь в моё сердце и мысли несмотря на то, что я сказал? — Эрен спрашивает, отходя в сторону и опускаясь на соседнюю качель, расстояние между ними от силы метр. Ему приходится задрать свои длинные ноги немного вверх, чтобы хоть немного качнуться вперёд. Леви смотрит на его голые колени, лодыжки с тёмной порослью волос, на узкие щиколотки и стопы в шлёпанцах. С одной рукой даже такой простой процесс, как обувание, может стать сложным. Леви молчит, потому что, начав представлять их вместе, не может остановиться. — Если ты придёшь ещё раз, — говорит Эрен, поднимаясь, и цепи, удерживающие сидение, встревоженно звенят, — тебе придётся остаться.        — Я не хочу, — отвечает Леви и ловит его за запястье, то, что осталось целым — левое. Эрен поворачивает к нему голову, хотя до этого даже не смотрел, в глазах удивление и непонимание. — Не хочу уходить.        — Так не уходи, — говорит он и улыбается одними глазами. Леви впервые в жизни хочет стать драконом и утащить это сокровище подальше в пещеру, чтобы спрятать там от посторонних глаз.        Леви готовит обед. Готовит ужин. Эрен не признаёт ни один лук кроме порея и того, что зелёным пером, зато везде добавляет чеснок. Свежий, что был в магазине, его не устроил — слишком молодой, какой с него толк? — поэтому сыпет сушёный. Не одно и то же, но хоть что-то. Ещё у Эрена куча разных специй в стеклянных баночках и электрические мельницы с гималайской солью и цветным перцем горошком. Леви не понимает, чем может отличаться соль, но не комментирует. Он просто инструмент, который выполняет указания. Эрен диктует ему, что делать и как. Как порезать, в какой очерёдности добавлять, сам пробует и дополняет. Выходит вкусно, и Леви не замечает, как съедает порцию. Как не замечает и того, что был слишком голоден, игнорируя этот факт. Ужин был чертовски давно, а на завтрак лишь чай и дрочка в душе, потому что образ спины, задницы и длинных ног уходящего Эрена стоял перед глазами. Сейчас Эрен никуда не уходит, сначала мельтешит рядом, потом сидит напротив, затем в гостиной. Диван не скрипит, и Леви сам не понимает, отчего этот факт его печалит. Эрен много болтает, потому что нервничает, не иначе, а Леви слушает, ловит каждое слово и понимает, что ему впервые важно знать о ком-то всё. У Эрена вкусный чай. Первая чашка и правда успела остыть, пришлось вылить. Она так и стояла на столе, когда они вернулись из магазина.        Леви целует его на прощание, и это максимально далеко от романтики. Потому что вжимать парня в стену его же прихожей, пока руки жадно лапают бёдра и задницу, словно это их единственный и последний раз, ну такое себе. Эрен стонет, и сперва не понятно, это ему настолько нравится или пальцы Леви всё же оставят следы на его коже.        — Боже, ты как голодный, — немного возмущённо выдыхает Эрен и смотрит в глаза долго и пристально. — Ладно, — сдаётся и целует уже сам.        Он не забирает инициативу полностью. Позволяет вести, но притормаживает, не даёт сорваться. И Леви понимает, что не умеет иначе. Он не привык откладывать на завтра или на потом, если он кого-то хочет и этот кто-то хочет в ответ, то всё происходит сразу и быстро. Эрена он тоже хочет сейчас, но ещё хочет его завтра и хочет потом. Это что-то новое, и, если Леви не остановится… он останавливается, отступает. Эрен улыбается влажными от слюны губами.        — Придёшь завтра? — спрашивает, и взгляд его становится лукавым. Змей искуситель, не иначе. — Мы почти всё съели, а если я начну питаться доставками, то приедет мама, мне придется уступить ей спальню и спать на диване. Я люблю маму, но не люблю диван, он скрипит, если его разложить.        Всё же скрипит.