Причина опоздания.

Занятия закончились пару часов назад, но Галли все еще был в университете — завис в библиотеке, делая вид, что готовится к семинару, хотя на самом деле просто листал ленту, уставший после бессонной ночи. Когда он наконец вышел на парковку, было уже темно, холодно и пусто. Кроме одной машины. Черной, тонированной, с работающим двигателем. Ауди. И Минхо, который стоял, прислонившись к капоту и попивая кофе из стаканчика. — Опять допоздна? — спросил преподаватель, даже не поздоровавшись. Вопрос прозвучал как утверждение. — Ага, — Галли поежился, застегивая куртку. Который день они встречаются с Минхо вот так вечером на парковке. — Автобус, наверное, уже… — Садись, — Минхо кивнул на пассажирское сиденье. — Подвезу. Галли замер. Они не были знакомы. То есть, формально, Минхо вел у них семинары по смежной дисциплине, но они никогда не общались лично. Преподаватель и студент, серая масса. — Да я, типа, в общагу, это не… — Я знаю, где ты живешь. Садись, не заставляй глушить машину. Это прозвучало как приказ, от которого у Галли почему-то кольнуло в груди. Он сел. В машине пахло кожей, парфюмом Минхо и еще чем-то терпким. Было тепло. Слишком тихо. Галли вцепился в рюкзак, уставившись в окно. Почему-то в один миг стало неловко, и он чувствовал, как его кончики ушей и щеки горят — не дай Бог он покраснел! Минхо вел машину одной рукой, второй держась за рычаг КПП. На светофоре он, не глядя, протянул Галли свой кофе. — Пей. Вон, губы синие. — Я не… — начал Галли, но рука с кофе все еще висела в воздухе. Пришлось взять и сделать глоток. Сладко... Странно, ведь сам кофе же горький. — Нравится? — спросил Минхо, трогаясь с места. — Ага, — выдохнул Галли. — Спасибо. Минхо усмехнулся. У него был тяжелый, немигающий взгляд, когда он смотрел на дорогу, но краем глаза Галли чувствовал, что этот взгляд то и дело скользит по его ногам, по шее, по пальцам, сжимающим стаканчик. В конечном итоге, они остановились не у общаги... Галли огляделся: незнакомый двор, высотные дома. — Эй, это не мой… — Знаю, — Минхо заглушил двигатель. Повернулся к нему всем корпусом и положил руку на спинку его сиденья. — Переночуешь у меня, время уже позднее, а, как я знаю, общежитие закрывается в десять вечера. Тебе же негде больше ночевать, ты не местный? Нам как раз нужно обсудить с тобой пару вопросов, Галли. Галли сглотнул. Сердце заколотилось где-то в горле. Близко. Слишком близко. Он чувствовал тепло его тела. О чем они должны были поговорить? И почему он так странно назвал его по имени? Или это только для него интонация показалась странной? Ему было интересно и одновременно страшно. Мужчина, как ни в чем не бывало, вышел из машины, дожидаясь студента, чтобы ее заблокировать. Они пошли в дом к Минхо. — Заходи. Юноша переступил порог чужой квартиры и почувствовал себя не в своей тарелке. Пахло деревом, кофейными зернами и еще чем-то дорогим, неуловимым. Минхо прошел вперед, не оборачиваясь, и скинул пальто на кресло в прихожей. — Раздевайся, проходи. Я пока чай поставлю. — А? — Галли замер с рюкзаком в руках. — Я… слушайте, может, я пойду? Правда, автобусы может еще… — Не уйдут, — Минхо уже скрылся на кухне, но голос звучал отчетливо, будто стоял рядом. — У меня к тебе разговор. По поводу твоей успеваемости, если хочешь знать. Галли выдохнул. Ну конечно. Отработки. Он расслабился ровно настолько, чтобы скинуть кроссовки и повесить куртку на крючок. Препод есть препод. Сейчас впаяет пару лекций устно, чайком напоит для приличия и отпустит. Но волнение эта информация почему-то не убирала, брюнет не понимал, что же с ним творится в последние дни... «К кардиологу сходить что ли?» — подумал он. Кухня оказалась большой, светлой, с панорамным окном, за которым чернел ночной город. Минхо уже стоял у плиты, заваривая что-то в прозрачном заварнике. Обычный домашний свитер, мягкие штаны, без пиджака и преподавательского вида он казался… другим. И когда только успел так быстро переодеться? — Садись, — кивнул на барный стул. Галли сел, положил локти на столешницу, наблюдая, как Минхо разливает по кружкам темный напиток. — Травяной. Сахар? — Ага. Две ложки. Минхо усмехнулся, кинул сахар, подвинул кружку и сел напротив. — Рассказывай, — сказал он, отхлебывая чай. — Почему пропускаешь? Я тебя редко вижу на своих занятиях. — Да так… — Галли пожал плечами, грея руки о керамику. — Не высыпаюсь. Потом просыпаю, автобус уже ушел. Соседи шумят... В общаге хрен выспишься, знаете ли. — Переезжай, — пожал плечами Минхо. — Ага, на стипендию особо не разгуляешься, — фыркнул Галли. — Снимать однушку — дорого, а с соседями та же фигня. — Я имею в виду, переезжай ко мне. Можешь остаться здесь, если хочешь. Галли, который только что сделал глоток, поперхнулся чаем. — Ч-Чего? Мужчине словно было все равно, будто они о погоде разговаривают. — Комната свободная есть, — Минхо смотрел абсолютно спокойно, даже равнодушно. — Платить не надо, я не такой уж меркантильный. Просто порядок соблюдать и не мешать, когда я работаю. Ты подумай. А если... уж совсем неловко, то можешь в месяц давать ту стоимость, которую тебе будет выгодно. Галли смотрел на него во все глаза. Препод предлагает ему жилье? Просто так? Да это сон, очевидно же! — Вы… это… серьезно? — Абсолютно. Повисла пауза. Галли допил чай, Минхо тут же подлил еще. За окном моросил дождь, а в квартире было тепло и тихо, и от этой тишины у студента начало немного плавиться внутри. Обычно у него орала музыка в наушниках, чтобы не слышать соседей, или он тусил с Ньютом в шумных компаниях. Тишина была непривычной. Тревожной. И... интимной. Минхо задавал вопросы — про учебу, про хобби, про то, откуда он родом. Они обговорили, когда будет отработка и каким образом. Галли отвечал, расслабляясь все больше. В какой-то момент они переместились в гостиную, на огромный диван. Галли забрался с ногами, обхватив кружку ладонями. Минхо сидел в кресле напротив, но как-то незаметно сместился ближе, на подлокотник дивана. Брюнет рассказывал про Ньюта, про их студенческие приколы, про то, как они клеили девчонок в клубе, но в то же время проболтался про то, что блондин подцепил себе парня, ведь ему совершенно не нравится противоположный пол и понял он это еще когда был подростком. Галли тут же закрыл рот себе рукой, ведь не знал, как преподаватель относится к таким людям и боялся, что у его друга будут проблемы из-за этого в будущем. — А ты по девочкам, значит? — лениво спросил Минхо, помешивая уже остывший чай. — Ага, — кивнул Галли, допивая остатки. — А то. — Нравится кто-то конкретный? — Да так… — Галли дернул плечом. — С одной пересекались, но она сказала, что я слишком простой для нее. Пошла к старшекурснику. — Он усмехнулся без особой горечи. — Бывает. Минхо кивнул, принимая ответ. Отставил кружку на столик, встал, прошелся по комнате и остановился у окна, глядя на огни города. Галли смотрел на его спину, на широкие плечи под мягкой тканью свитера. И сам не заметил, как засмотрелся. Как взгляд задержался дольше положенного. — А парни? — спросил Минхо, не оборачиваясь. Галли моргнул. — Чего? — Парни нравятся? — повторил Минхо ровно. Повернул голову, глядя на него через плечо. Галли рассмеялся. Нервно, слишком громко. — Да ну, бред. Я ж сказал — я по девкам. — Я слышал, — Минхо развернулся, сделал шаг к дивану. — А по факту? — По факту? — он поставил кружку на столик, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел. — По факту то же самое. Я не гей, если вы об этом. — Угу. Минхо подошел вплотную. Остановился прямо перед диваном, глядя сверху вниз. Галли задрал голову, чтобы видеть его лицо. Слишком... темный взгляд. — Ты гей? — спросил Минхо четко, разделяя слова. — Нет, — выдохнул Галли, чувствуя, как пересыхает во рту. Сколько уже можно мусолить одно и то же? — Понятно. Минхо медленно, плавно опустился на корточки перед диваном, оказавшись с ним на одном уровне. Колено почти касалось колена. Рука легла на подушку рядом с бедром Галли. — Тогда — голос Минхо стал ниже, тягучее, — сейчас проверим. Галли дернулся назад, но диван уперся в спину. Рвано выдохнул, когда ладонь Минхо легла ему на щеку — горячая, сухая, уверенная. — Ты чего… — начал он, забыв о рамках приличия и уходя от обращения на «вы», но договорить не дали. Минхо в считанные секунды сократил расстояние между ними. Опрометчиво? Возможно. Но лучше сделать, чем после жалеть, да и тем более он давно заметил реакцию студента на него. Нормальный человек, которому плевать на другого, не будет так себя вести. Типичный язык тела. Поцелуй был не грубым или напористым, он был медленным и вкрадчивым, исследующим и словно вопрошающим: можно ли продолжать? Губы к губам, дыхание к дыханию, и пауза — дать отпор, оттолкнуть, если захочет. Галли не оттолкнул. Он замер, распахнув глаза в чужое лицо в миллиметре, чувствуя, как рот Минхо осторожно двигается по его губам, как язык проводит по нижней, дразняще, приглашающе. В голове взорвалось белое пятно. «Это неправильно. Это ненормально. Я не гей. Я по девочкам». Когда мужчина почувствовал, что Галли не особо то и сопротивляется, губы Минхо накрыли его рот жестко, требовательно, рука скользнула на затылок, сжала волосы, фиксируя голову. Язык толкнулся внутрь, властный, горячий, со вкусом кофе и мятной жвачки. Брюнет дернулся, толкнул его в грудь рукой, но вторая рука Минхо перехватила его запястье, сжала до хруста и завела ему за спину, вынуждая прогнуться вперед, ближе к нему. В голове у Галли взорвался фейерверк из сигналов «нельзя» и совершенно животного, дикого «горячо». Он не отвечал, но и не мог оторваться. Минхо кусал его нижнюю губу, втягивал ее, дышал тяжело и часто, и от этого звука у парня внутри все скручивало в тугой узел. Когда Минхо оторвался от его рта, Галли жадно глотнул воздух. Он смотрел на преподавателя ошалевшими глазами. Глаза мужчины же блестели. — Ну? — шепнул он. — Чувствуешь? Галли сглотнул. Молчал. Минхо ждал. Не давил. Просто смотрел, поглаживая большим пальцем его скулу. — Я… — Галли облизнул губы, все еще чувствуя его вкус. Чай. Мята. Еще что-то терпкое. — Я не... знаю. И вообще, я же по девочкам, сказал же! — Это нормально, — Минхо наклонился снова, коснулся губами уголка его рта. — Не знать. Поцелуй повторился — глубже, дольше, с нажимом. Галли не отвечал, но и не отстранялся. Руки висели плетьми, пока Минхо целовал его, пока ладонь скользнула с щеки на затылок, пальцы зарылись в волосы. — Расслабься, — выдохнул Минхо ему в рот. — Если тебе будет легче от этого, то думай, что это просто проверка, ты... познаешь собственные личные границы и желания. Проверка. Галли уцепился за это слово, как за спасательный круг. Проверка. Не измена себе. Не признание факта гейства. Просто эксперимент. Он выдохнул и закрыл глаза. Минхо тут же углубил поцелуй, и Галли впервые ответил — робко, неумело, чисто инстинктивно копируя движения. Минхо хмыкнул удовлетворенно, и этот звук отозвался где-то внизу живота горячей вспышкой. Ладонь соскользнула с затылка, повела вниз по шее, по плечу, по груди. Брюнет дернулся, когда пальцы легли на край футболки, но Минхо не стал стягивать, просто погладил кожу под тканью, успокаивающе. — Хорошо, — шепнул он, отрываясь от губ, чтобы поцеловать подбородок, линию челюсти и шею. — Ты молодец. Галли всхлипнул — от неожиданности, от контраста грубоватых слов и неожиданно нежных прикосновений. Запрокинул голову, подставляя шею, сам не понимая, что делает. Минхо повел его в спальню. Не тащил, не нес — просто взял за руку и повел, и Галли послушно шел, потому что ноги плохо слушались, а в голове было пусто и горячо одновременно. В спальне горел только ночник. Большая кровать, темные простыни. Минхо усадил его на край, сам опустился рядом, снова поцеловал — теперь жадно, требовательно, одной рукой сжимая затылок, второй расстегивая его джинсы. — Если захочешь остановиться — скажи, — выдохнул он куда-то в ключицу. Галли промолчал, сам не зная, чего хочет. Мысли были сплошным клубком запутавшихся нитей. Он только застонал, когда ладонь Минхо сомкнулась вокруг него, и вцепился пальцами в чужие плечи, царапая свитер. — Тихо, — Минхо прикусил мочку уха. — Здесь стены тонкие. Галли закусил губу, закидывая голову, и чувствовал, как его медленно, методично, невыносимо приятно разбирают на части. Галли чувствовал, как горячие ладони легли на его бедра, прижимая к кровати. Он дернулся — скорее от неожиданности, чем от страха, — но Минхо только усмехнулся куда-то в район его живота, щекоча дыханием. Студент зажмурился, вцепившись пальцами в простыню. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в паху. Он не знал, что будет дальше, но тело уже откликалось раньше головы — дрожью, напряженными мышцами и сбитым дыханием. Когда Минхо коснулся губами его ниже живота, Галли выгнулся, не сдерживая всхлипа. — Тш-ш, — выдохнул Минхо, поглаживая его бедра успокаивающе. — Тихо. А потом Галли перестал соображать вообще. Было только горячо и влажно, и ритмично, и так хорошо, что хотелось кричать, но Минхо не давал — то ли потому что стены тонкие, то ли потому что ему нравилось чувствовать, как Галли зажимает себе рот ладонью, пытаясь не слететь с катушек. — Смотри на меня, — приказал Минхо, останавливаясь на секунду. Галли послушно открыл глаза, посмотрел вниз, на это — и у него перехватило дыхание. Минхо смотрел на него в упор, не отрываясь от процесса, и в этом взгляде было столько голодной, жадной власти, что Галли кончил почти сразу — резко, судорожно, с хриплым стоном, который он даже не пытался сдержать. Минхо поднялся и вытер губы тыльной стороной ладони, довольно улыбаясь. — Ну что, — спросил он, ложась рядом и притягивая все еще дрожащего Галли к себе. — Как тебе? Я редко кому вообще делал минеты. Галли молчал, уткнувшись лицом ему в плечо, и пытался вспомнить, как дышать. Он чувствовал, как мелкая дрожь прокатывается по телу волнами — от макушки до кончиков пальцев ног. Юноша никак не мог поверить в то, что только что произошло. — Ублюдок... — прошипел он. — Конченный извращенец. Минхо не торопил. Его рука лениво скользила по спине Галли — от лопаток до поясницы и обратно. Успокаивающе. Почти нежно. — Ты как? — спросил негромко, губами касаясь его виска. — Этот извращенец тебе сейчас сделал лучший отсос в твоей жизни? Галли только мыкнул в ответ, потому что слов не было. Совсем. Мысли напоминали кашу — «я не гей», «это проверка», «боже, как хорошо», «что теперь делать», «заткнись, мозг, дай отдохнуть». Минхо, кажется, понял даже без слов. Усмехнулся — довольно, довольно — и перехватил его лицо ладонью, заставляя поднять голову. — Глаза открой. Галли послушался. В полумраке спальни глаза Минхо были темные, глубокие, с зрачками, расширенными так, что радужки почти не видно. — Ты красивый, — сказал Минхо просто, будто констатировал факт. — Знаешь? Галли моргнул. Никогда не считал себя красивым. Симпатичным — да, бывало. Но чтобы так, в лоб, с этой интонацией… Минхо не дал ему зависнуть в мыслях. Поцеловал — медленно, глубоко, давая почувствовать свой вкус на его губах. Галли дернулся было — от неожиданности, от очередной волны смущения, — но Минхо придержал его за затылок, не позволяя отстраниться. — Не убегай, — шепнул в рот. — Мы еще не закончили. И Галли понял, что да. Не закончили. Потому что тело снова откликалось. Потому что внутри снова разгорался жар, хотя, казалось бы, только что все закончилось. Потому что Минхо смотрел на него так, что хотелось провалиться под землю — и одновременно прижаться ближе. Минхо перекатился, нависая сверху. Вес его тела был приятным, теплым, почти родным — хотя какое там родное, они знакомы всего ничего. Галли обхватил его плечи руками, чувствуя под пальцами горячую кожу, и позволил себе просто быть. Целовались долго. Медленно. Минхо словно пробовал его на вкус — снова и снова, не насыщаясь. Губы, уголок рта, подбородок, шея, ключицы. Галли запрокидывал голову, подставляясь, и чувствовал, как внутри разливается тягучее, томное тепло. — Хочу тебя, — выдохнул Минхо ему в кожу, и от этих слов у Галли перехватило дыхание. Он не знал, что отвечать. Не знал, как это — хотеть парня. Не знал, правильно ли это. Но тело знало лучше головы — оно выгибалось навстречу, оно тянулось, оно просило. — Тогда… — Галли сглотнул, собирая остатки смелости. — Тогда бери. Минхо замер на секунду. Посмотрел ему в глаза — долго, пристально, изучающе. — Уверен? Галли подумал. Правда подумал — впервые за этот вечер включил голову. Да, это ненормально. Да, это ломает все его представления о себе. Да, завтра будет стыдно и страшно. — Нет, — честно ответил он. — Не уверен, но… Он замолчал, подбирая слова. — Но если мы остановимся сейчас, я сойду с ума. Минхо усмехнулся — тепло, почти ласково. — Договорились. Дальше было море. Галли захлебывался в ощущениях — чужие руки, чужие губы, чужое тело так близко, что невозможно дышать. Минхо был везде — сверху, сбоку, внутри, снаружи. Он шептал что-то ободряющее, когда Галли сжимался от страха перед новым. Он двигался медленно, когда Галли не мог расслабиться. Он ускорялся, когда Галли начинал стонать в голос, забывая, где он и с кем. Все толчки, которые были сначала болезненными, стали настолько головокружительными, что он стал умолять азиата двигаться быстрее и грубее. — С ума свести меня решил? — выдохнул Минхо в какой-то момент, и голос у него был хриплый, чужой, срывающийся. — Рот закрой и трахай, — грубо ответил парень, резко накрывая губы мужчины так, что их зубы столкнулись. Он вцепился пальцами ему в спину, царапая, притягивая ближе, еще ближе, чтобы не осталось расстояния вообще. Оргазм накрыл волной — неожиданно, мощно, вышибая воздух из легких. Галли закричал бы, если бы мог, но вместо крика вырвался только хриплый, сдавленный стон. Минхо дернулся следом, выдыхая его имя куда-то в шею. А потом была тишина. Только два сбитых дыхания в темноте. Только стук сердца — то ли своего, то ли чужого, уже не разобрать. Только мокрые простыни и липкая кожа. Минхо откатился на спину, тяжело дыша, прикрыв глаза. Галли лежал рядом, глядя в потолок, и пытался осознать, что это вообще было. — Эй, — позвал Минхо негромко. — М? — Иди сюда. Галли повернулся на бок, придвинулся ближе. Минхо обнял его, прижимая к себе, утыкаясь носом в макушку. — Спи, — сказал просто. — Завтра тяжелый день. — Почему? — спросил Галли в его плечо. — Потому что завтра тебе придется делать вид, что ничего не было, — усмехнулся Минхо. — А я буду сидеть в преподавательской и вспоминать, как ты стонешь. Галли вспыхнул даже в темноте. Ткнул кулаком ему в бок. — Придурок. — Ага, — легко согласился Минхо, поморщившись. — Твой, получается? Спокойной ночи. Галли замер. — Это ничего не значит! «Твой» — но именно это местоимение, произнесенное преподавателем, грело душу и заставляло что-то внутри вспыхивать каждую минуту. Он не знал, что это значит. Не знал, будет ли утро. Не знал, как смотреть завтра в глаза Ньюту и другим. Но сейчас, в этой кровати, в чужих руках, ему было хорошо. Тепло. Спокойно. И он позволил себе просто закрыть глаза.

***

Галли влетел в аудиторию, когда Минхо уже стоял у доски. — Извините за опоздание, можно войти..? Минхо обернулся. Взгляд скользнул по его взлохмаченным волосам, по засосу на шее, который Галли безуспешно пытался прикрыть воротом толстовки. — Причина опоздания? «Ты бы еще сильнее вжимал меня в кровать, вообще бы не встал…» — Ааа.. Автобус не приехал. Минхо хмыкнул, пряча улыбку. — Проходи. Галли плюхнулся рядом с Ньютом, который тут же уставился на него круглыми глазами. — Чувак, ты выглядишь выебанным. Галли поправил воротник, чувствуя, как горят щеки. Ну-с, позориться, так по полной? — Я по факту такой. — Чо..? Галли наклонился к уху друга, переходя на шепот: — Я сегодня был не дома. Этот вчера забрал меня после пар. — Он едва заметно кивнул в сторону Минхо, который что-то писал на доске, спиной к аудитории. Ньют закашлялся в кулак. — Ты говорил, что по девочкам... — Я ему тоже говорил. Ньют открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом просто отвернулся к доске, потому что осознавать это с утра понедельника было выше его сил. А Галли смотрел на широкую спину у доски и чувствовал, как внутри разливается что-то теплое и пугающее одновременно. «Я не гей, — подумал он привычно. — Это просто… проверка». Но даже сам себе он уже не верил.