и пусть потом будет больно

Юнчэ была недовольна своей жизнью. Точнее тем, как она сложилась. В Корее девушка не чувствовала той артистичности, вдохновения и свободы в каждом случайном переулке, как она встретила эти качества в звездных Штатах. Да, кто бы что не говорил, ей там определенно нравится. Будучи ещё ребенком, родители воспитывали её строго в корейских традициях, окружая менталитетом этой страны, что являлось вполне обычным явлением. Только вот Юнчэ — настоящей творческой душе, которую выворачивает когда её таланты пытаются засунуть глубоко в сундучок — такое было не совсем обыденным. Взрослея, дела становились только лучше (в пользу девушки, конечно же), и мимо родительского внимания это не прошло. Они замечали неглубокие изменения в поведении дочери, ведь та старалась самовыражаться по максимуму, насколько это было возможно в пределах местного мировоззрения. Тем не менее для старших этого уже было предостаточно, чтобы они оперативно заключили подтолкнуть дочь к решению поступать в США. Была ли та против? Ответ, очевиднее некуда — конечно же нет! Наоборот, девушка мысленно поблагодарила всех высших сил за столь понимающих родителей, заодно интересуясь у них важным: — А неужели я буду жить в общежитии? Прямо как в американских фильмах?!! — Юнчэ взволнованно окружила своих родителей, придерживая маму за рукав кофты, и с надеждой глядя на отца. — Дочка, я знаю, тебе хочется ощутить весь этот американский подростковый максимализм, но спешу огорчить… ты будешь жить с Юной в её доме. Девушка молниеносно меняется в лице, обиженно надувая губы. Она переводит взгляд с отца на мать, с ноткой мольбы настаивая о своем, но та лишь вздыхая качает головой. Да уж, проще идти и проломить горы, чем пытаться уговорить их от того, что было уже предрешено. Спустя неделю после скучного и унылого выпускного с последнего класса престижного лицея Сеула, девушка в предвкушении ожидала свои предстоящие каникулы перед университетом в новой стране. Она была так взбудоражена, что не могла думать ни о чем другом. Наконец-то то, о чем она мечтала все эти 18 лет: свобода! Как же это одновременно пугающе, и одновременно заманчиво звучит; по осуществлению своего заветного желания, девушке придется столкнуться ещё кое с чем неизведанным, ведь не все так однозначно как казалось. Становясь более зрелой, Юнчэ придется брать ответственность за всё самостоятельно, ведь за ней не будет досмотра ни родителей, ни сестры, у которой имеется своя личная жизнь. Одним умиротворенным вечером Юнчэ сидела у себя в комнате, пакуя все свои сезонные вещи во вмещаемый чемодан. Попутно она набирает номер самой близкой подруги с лицея. Чхве Чонын. Они дружили ещё с начальной школы, заметив друг друга самым типичным образом: ходили на классы по фортепиано, и в один из таких дней, когда их оставили учить очередную порцию нот, девочки вместе согласовали помогать друг другу и исправлять ошибки. Так и зародилась дружба между двумя, которая продолжается и крепнет по сей день. — Ало, Чонын-щи? — девушка выжидательно прикусывает губу, впиваясь взглядом в пастельную стену напротив где висели часы в форме улыбающегося смайлика. — Привет-привет, Юн, давно ты не звонила! Слушаю тебя, — звонкий голос по ту сторону заставляет Юнчэ невольно улыбнуться. Как ей было приятно слышать её голос спустя столько времени, ну как столько, пару-троек недель. В последний раз девушки отмечали окончание школы в баре, и больше девица свою знакомую нигде не видела. — У меня есть новости, ты сейчас не занята? — сразу слышится протяжный вздох, и следом Чонын молчит пару мгновений. Юнчэ уже думала, что она скинет трубку, но в последнюю минуту всё же раздается голос подруги: — Нет, все в порядке. О чем ты хотела поделиться? — Онни-я, точно? — Чэ сильно прикусывает губу, отчего рефлекторно корчит лицо. Глаза защипало, а во рту возник вкус металла. Черт. — Точно. — Ну, в общем, я переезжаю… в Штаты. В Калифорнию, если точнее. Представляешь, родители сами пришли и сказали, чтобы в университет я поступала туда! Я так рада, онни! — Хм, — Чонын замолчала, вымолвив лишь еле заметный хрип, — Что ж, я рада за тебя тоже. — Онни? Все хорошо? — Юнчэ заметила смену в голосе старшей, слегка настораживаясь. — Да, просто… Юнчип, мы же обещали поступать вместе в музыкальный вуз. Неужели, это всё было ложной надеждой? — Я… — Юнчэ опускает глаза, отчаянно затеребив край бирюзовой толстовки. Она не находила правильных слов в голове, пытаясь зацепиться за какую-либо умную мысль, которую можно преподнести как ответ. Долго проломив голову, девушка прочищает горло и, набирая побольше воздуха, отвечает: — Чонын, я правда очень ценю нашу дружбу и то время, проведенное вместе. И я очень благодарна, что встретила такого человека как ты, и вряд ли встречу копию тебя в новой стране. Понимаешь, в жизни иногда случаются непредвиденные повороты, которые отчасти не зависят от нас. У меня лишь были мысли по поводу поступления в другую страну, но материально это осуществлять — нет. С одной стороны, мне очень трудно будет свыкнуться без вас, без родителей, но с другой — это же такая возможность для меня. Ты же знаешь, что Корея никогда не доставляла мне такого счастья, я тут сама не своя. Очень надеюсь, что ты меня поймешь. Долгое, чересчур утомительное молчание подруги заставляет девушку засомневаться в правильности своих слов. Не задела ли она её своей речью?.. Пауза была настолько убивающей, что Юнчэ просто не выдержала, нервно подав голос: — Чонын? — Да, прости, думала о своем, — младшая облегченно выдыхает, — Я знаю, я все прекрасно знаю. И я бы не хотела, как твоя подруга, чтобы ты ограничивала свою свободу и себя, заставляя жить там, где тебе доставляется дискомфорт. Я поддерживаю твое решение в любом случае, но смириться сразу не получится, думаю. Хотя это не страшно, ведь всё устаканиться со временем, так ведь? Мне было важно услышать, что ты не забудешь меня. Спасибо тебе, маленькая Юнчип, и удачи в твоей новой жизни, пусть она всегда будет с тобой где бы ты не была! После наступления краткой тишины, Юнчэ не сдерживается, непроизвольно давая волю своим эмоциям. Чонын слегка опешила от такой реакции, принимаясь сразу же успокаивать. Юнчэ расположилась на заднем сидении в машине отца, задумчиво глядя в окно. Проносящиеся пейзажи заменяют друг друга ежесекундно, создавая сказочный танец в восприятии девушки. И все-таки, единственное, что девушке нравилось в её родном городе — так это лето. Летняя пора в Сеуле была любима многими — не слишком холодно, и не слишком уж жарко. Это было что-то вроде майских дней, которые Юнчэ ценила больше всего. — Юнчэ, слушайся пожалуйста Юну, — вдруг мягко начал отец, не переводя взгляд на дочь, — Я знаю, что ваши отношения оставляют желать лучшего, но раз она вызвалась присматривать за тобой и разрешила жить под своим крылом, то вряд ли желает тебе плохого. — Пап, мне не пять лет, я сама могу о себе позаботиться. Никто не просил её приютить меня. — Да, но всё же… — Папа. — Хорошо, я понял. Просто знай, что мы волнуемся о тебе, даже если ты уже взрослая. — Я понимаю, спасибо, — девушка обрывает на полуслове не давая закончить, повернув голову к окну, тем самым показывая полное безразличие. Дальше поездка до аэропорта сопровождалась в полной тишине. Каждый думал о своем, но мысли Юнчэ так и застряли о меняющихся обстоятельствах. Что её ждет в Америке? Встретятся ли на её пути хорошие люди? И насколько хорошие? И вообще, захочет ли кто-то с ней общаться? Ну, в себе она не сомневалась в любом случае. Юнчэ знала, что сама по себе очень хороша. Высокая, красивая, стройная и умная не по годам. Черные глаза прекрасно контрастировали с каштановыми волосами средней длины, а оливковый цвет кожи и азиатский разрез глаз дополняли её образ фарфоровой куклы. Наконец, на горизонте появилась макушка здания, где большими красными буквами выписано: «международный аэропорт Инчхон». Девушка ощущает, как вспотели её ладони, и это вовсе не из-за погоды. Температура в теле резко изменилась, Юнчэ бросило в жар. Вот уже буквально через несколько шагов её жизнь поменяется на 180 градусов, где её поприветствует солнечная Калифорния с новой локацией, людьми, едой, занятиями и приключениями. Хотела бы она их? Возможно, но, как говорится, не на первый случай. Девушка помогла отцу выгрузить пару тяжелых чемоданов с багажника, а после докрутила их до самого здания. До рейса осталось ещё пятнадцать минут, так что она не спешила. Наоборот, надо было провести оставшееся время с родными и хорошо попрощаться. — Что ж, моя взрослая Юнни, дай же тебя обнять и поцеловать напоследок! — мама не плачет, у неё просто заболели глаза из-за навязчивых солнечных лучей. — Мааам, давай без слез? — девушка сама еле держится, чтобы не зарыдать, но активно отвечает на раскрытые объятия матери. Теплые руки женщины обвивают дочь за плечи, и Юнчэ кладет подбородок на чужое плечо, максимально вбирая в себя запах мамы, чтобы запомнить надолго. — Всё, не плачу, — женщина улыбается сквозь слёзы, и в уголках глаз моментально формируются «гусиные лапки», которых девушка и подмечает про себя. Все-таки мама уже не молодая, но на свои года выглядит опрятно. Юнчэ отстраняется, следующим в очереди обниматься вовлекая братишку, а позже и остальных членов семьи. Поговорив со всеми, в заключение смотрит на всех присутствующих, будто как лучше запоминая родные лица. — Не забывай звонить почаще! — Юн, мы будем скучать! Все выкрикивали тёплые слова в сторону удаляющейся фигуры девушки, которая была на грани сорваться на плач. В принципе, можно было бы, но она не хочет лететь опухшей в самолете, где своих пост-эффектов полно. Расположившись на своем месте поудобнее, Юнчэ начинает разбирать свои вещи, а именно: наушники, любимую книгу, и небольшую сумочку декоративной косметики. Через несколько минут упорства покончив с этим и откидываясь на спинку пассажирского кресла, та наконец прикрывая глаза. Девушке хватило пару мгновений, чтобы полностью провалиться в царство Морфея. Впереди — дорога в необычайное грядущее и перспективу, где открыты всевозможные врата успеха для столь юной девицы. Справиться ли она с ними?