Фальшивая кукла

Для Рана Хайтани собственное совершенство было проклятием. С самого детства он привык к обожанию: учителя завышали оценки за красивые глаза, прохожие оборачивались вслед, а женщины и мужчины буквально падали к его ногам. Это было невыносимо скучно. Лесть казалась Рану безвкусной жвачкой, а комплименты — шумом ветра. Ему хотелось чего-то острого. Чего-то, что заставит его кожу гореть, а сердце — сбиваться с ритма. Однажды вечером, попивая дорогое вино, Ран создал аккаунт в сети под лаконичным ником @Purple_Elegance. Он выложил свое первое фото: полуобнаженный, в лучах закатного солнца, с надменной ухмылкой и подписью: «Ваши мечты стоят меньше, чем мой завтрак. Смиритесь с тем, что вы никогда не будете на моем уровне». Это была идеальная наживка. Среди тысяч восторженных комментариев и признаний в любви Ран искал его. И нашел. @Rin_Shark: «Твой "уровень" — это дно самой дешевой помойки. Твое лицо выглядит так, будто его отфотошопил слепой макака, а самовлюбленность так и прет через экран. Сходи к психиатру, пока твоё эго не лопнуло и не забрызгало всё вокруг своим гноем». Ран почувствовал, как по телу прошла сладкая дрожь. Он перечитал комментарий трижды. Это было грубо, несправедливо и абсолютно прекрасно. *** Прошел месяц. Ран стал интернет-сенсацией. Он мастерски провоцировал аудиторию, выкладывая фото своего роскошного образа жизни и сопровождая их максимально бесячими цитатами. И каждый раз, как по расписанию, приходил @Rin_Shark. «Ты носишь этот бренд так, будто украл его у бабушки-миллионерши, которая впала в маразм. Твои глаза пустые, там даже эха нет», — писал хейтер под очередным постом. Ран заблокировал всех остальных критиков, оставив только этого. Он ждал его сообщений больше, чем рассвета. В какой-то момент Ран понял: он хочет видеть эти злые глаза вживую. Он хочет услышать этот яд прямо в лицо. *** Пентхаус Рана Хайтани напоминал стерильный музей: холодный мрамор, панорамные окна с видом на ночной Токио и тишина, которая звенела в ушах. Ран сидел на диване, одетый в шелковый халат стоимостью в чью-то годовую зарплату, и лениво рассматривал своё отражение в выключенном экране смартфона. Его лицо было шедевром. Тонкие черты, безупречно очерченные скулы, глаза цвета грозового неба. Но для Рана это лицо было тюрьмой. Каждый, кто смотрел на него, видел лишь обложку. Ему тошнило от патоки, которой его обливали с самого детства. Ему хотелось, чтобы кто-то наконец содрал этот глянец и ударил его по самому больному — по его эго. Он разблокировал телефон. Аккаунт @The_Void_Haitani за неделю набрал сто тысяч подписчиков. — Ну же, мой маленький цербер, — прошептал Ран, заходя в комментарии под свежим селфи, где он позировал с бокалом винтажного вина, глядя в камеру с максимальным презрением. — Не разочаруй меня. Он пролистал сотни восторженных «Боже, ты идеален!» и «Убей меня своим взглядом!». И вот он. Комментарий, от которого у Рана перехватило дыхание, а внизу живота возник сладкий узел. @Rin_Shark: «Вижу, ты снова выставил свою морду, чтобы собрать крошки внимания? Это вино стоит дороже, чем вся твоя личность. Твои глаза такие пустые, что в них можно хранить мусор. Ты — просто дорогая подделка под человека. Смотреть на тебя физически больно, так сильно от тебя несет дешевым пафосом». Ран прикусил губу. Это было оно. Изысканно, точно, ядовито. *** Ран выследил его через две недели. Это было несложно для человека с его связями. Риндо работал в полуподвальном тату-салоне в Сибуе. Место пахло железом, жженой кожей и дешевым кофе. Когда Ран вошел, колокольчик над дверью жалобно звякнул. Риндо сидел в дальнем углу, склонившись над эскизом. На нем была растянутая майка, открывающая плечи, забитые колючей проволокой и змеями. Сине-желтые волосы были небрежно стянуты в хвост. — Салон закрыт, — бросил Риндо, не поднимая головы. — Приходи завтра, если приспичило набить какую-нибудь пафосную цитатку. — А если мне приспичило услышать, как сильно я тебя раздражаю? — Ран подошел ближе, его дорогие туфли из телячьей кожи дико смотрелись на заплеванном полу. Риндо замер. Он медленно поднял взгляд, и его глаза за линзами очков сузились. — Ты... — Риндо отложил карандаш. — Ты реально приперся сюда. Хайтани. — Твои комментарии стали моей любимой частью дня, Риндо, — Ран опустился на свободный стул, закинув ногу на ногу. — Ты так стараешься меня задеть. Скажи это мне в лицо. Скажи, что я пустой. Риндо встал. Он был ниже Рана, но в нем было столько агрессивной энергии, что воздух вокруг, казалось, начал вибрировать. Он подошел вплотную, так что Ран почувствовал запах его сигарет. — Ты пришел за добавкой? — Риндо схватил Рана за подбородок, грубо поворачивая его лицо к свету лампы. — Посмотри на себя. Ты же просто ходячая витрина. Ты настолько боишься быть обычным, что превратил себя в манекен. Тебе не стыдно тратить кислород, Хайтани? Твоя жизнь — это бессмысленный набор фильтров. Ран почувствовал, как по позвоночнику пробежал разряд тока. Его зрачки расширились. — Еще, — выдохнул он. — Не останавливайся. Риндо на мгновение замер, осознав реакцию Рана. Его губы искривились в злой, понимающей усмешке. — О-о... Так вот оно что. Тебе нравится, когда тебя смешивают с грязью? Твое совершенство так тебя достало, что ты хочешь, чтобы я его растоптал? Риндо прижался своим лбом к его, его голос перешел в опасный шепот: — Ты — жалкий, извращенный нарцисс. Тебе мало того, что тебя все любят, ты хочешь, чтобы тебя еще и ненавидели. Ты — паразит, который питается чужими эмоциями, потому что своих у тебя нет. Ран подался вперед, их губы почти соприкоснулись. — И ты идеально подходишь на роль того, кто будет меня этим кормить. Риндо резко оттолкнул его, но в его глазах вспыхнул азарт. — Ладно, «принцесса». Если ты так хочешь, чтобы я указывал тебе на твое место... я это сделаю. Но не думай, что это будет бесплатно. Я заставлю тебя ненавидеть свое отражение так же сильно, как его ненавижу я. *** Их «отношения» превратились в извращенный танец. Они могли сидеть в самом дорогом ресторане, где Ран сиял во всей красе, а Риндо весь вечер вполголоса перечислял, насколько нелепо Ран держит вилку и как фальшиво он улыбается официантам. Но по ночам всё менялось. В постели Риндо был так же груб и остр на язык, как и в сети. — Ты выглядишь как шлюха в этом шелке, — шептал Риндо, вжимая Рана в матрас и кусая его за плечо. — Ты ничто без своих денег и этой рожи. — Да... — стонал Ран, выгибаясь навстречу. — Скажи мне, какой я никчемный... Риндо на секунду отстранился, глядя на Рана сверху вниз — на его разметавшиеся волосы, на затуманенный взгляд. В этот момент, среди всех этих оскорблений, Риндо вдруг понял, что видит не «витрину». Он видит человека, который так отчаянно нуждался в правде, что был готов принять её даже в виде яда. — Ты невыносим, — уже тише сказал Риндо, и в этот раз в его голосе проскользнула странная, ломаная нежность. — Но, черт возьми, Хайтани... ты — единственный, кто может выдержать мою желчь. Ран улыбнулся. Это была первая настоящая, не отрепетированная улыбка в его жизни. — Тогда не смей останавливаться. Никогда. *** Мероприятие по случаю запуска новой ювелирной коллекции в Роппонги Хиллз было воплощением всего, что Риндо ненавидел: фальшивые улыбки, шампанское по цене крыла самолета и воздух, настолько пропитанный дорогим парфюмом, что им было трудно дышать. Ран светился. На нем был серебристый костюм-тройка, подчеркивающий его идеальную фигуру, и серьги с бриллиантами, которые ослепляли при каждой вспышке камер. Риндо шел рядом, выглядя как стильное, но опасное инородное тело: черная кожаная куртка поверх расстегнутой рубашки, татуировки, выползающие на шею, и взгляд, обещающий насилие любому, кто подойдет слишком близко. — Ты выглядишь так, будто хочешь задушить этого репортера его же микрофоном, — прошептал Ран, не меняя ослепительной «модельной» улыбки. — Расслабься, дорогой. Мы же здесь, чтобы все увидели твое недовольное лицо. — Я хочу задушить тебя этим идиотским галстуком, — огрызнулся Риндо, игнорируя десятки нацеленных на них объективов. — Посмотри на них, Хайтани. Они же лижут тебе пятки только потому, что ты выставил правильный свет на селфи. Тошнит. — О, продолжай... — Ран легонько коснулся ладонью локтя Риндо. — Твоя ненависть сегодня особенно вдохновляет. Их идиллию прервал высокий мужчина с бокалом виски — Казуя, популярный светский фотограф и давний недоброжелатель Рана. Он подошел с издевательской ухмылкой, оглядывая Риндо с ног до головы. — Ран, дорогуша, — протянул Казуя. — Я слышал, ты завел себе зверушку, но не думал, что из подворотни. Он вообще знает, с какой стороны держать вилку? Или ты его привел, чтобы он отпугивал твоих кредиторов своей страшной рожей? Ран на секунду замер. Его улыбка стала чуть более напряженной. Он привык к таким шпилькам, это была часть игры. Но прежде чем он успел ответить что-то колкое и вежливое, Риндо сделал шаг вперед. Атмосфера вокруг них мгновенно изменилась. Риндо не улыбался. Он сократил дистанцию так резко, что Казуя невольно отшатнулся, расплескав виски на свой дорогой пиджак. — Послушай сюда, кусок дерьма в блестках, — голос Риндо был тихим, но в нем слышался скрежет стали. Он схватил Казую за край лацкана, притягивая к себе. — Только я имею право говорить, что у этого придурка пустая голова. Только я имею право поливать его грязью. Ты? Ты просто фон. Мебель. — Эй, ты что себе позволяешь?! — пискнул Казуя, бледнея. — Ты знаешь, кто я?! — Мне плевать, — Риндо наклонился к его уху. — Если я еще раз услышу, как ты открываешь рот в его сторону, я засуну твой объектив тебе так глубоко, что ты будешь видеть мир в 4К изнутри. Понял меня? Риндо оттолкнул его с такой силой, что фотограф едва удержался на ногах. Казуя, не оглядываясь, поспешил скрыться в толпе. Ран стоял неподвижно, его сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на спину Риндо, на его напряженные плечи, и чувствовал, как внутри него что-то рушится и пересобирается заново. Это не было похоже на те случаи, когда охранники просто выводили людей. Это была чистая, первобытная защита. Риндо обернулся, поправляя очки. Его взгляд все еще был яростным. — Чего уставился? — буркнул он. — Ты выглядишь еще более жалко, когда молчишь. Идем отсюда. Я не собираюсь больше тратить время на этот цирк. Они вышли на террасу, подальше от вспышек и шума. Ночной воздух был прохладным. Ран прислонился к перилам, глядя на Риндо. — Ты защитил меня, — просто сказал он. — Я защитил свою собственность, — отрезал Риндо, закуривая сигарету. — Не обольщайся, Хайтани. Ты — мой личный мусор. И я не позволю всяким дешевкам топтаться по нему. Это моя привилегия. Ран подошел ближе, забирая сигарету из его пальцев и делая затяжку. — Твоя привилегия... — повторил он, выдыхая дым. — Знаешь, Риндо... Это было самое искреннее, что кто-либо делал для меня в этой жизни. Риндо усмехнулся, глядя на Рана. В этом взгляде уже не было той ледяной ненависти, только странная, темная привязанность. — Твоя жизнь — дерьмо, Ран. Но, видимо, я к нему уже привык. Ран рассмеялся — на этот раз громко, по-настоящему. И в этом смехе было больше жизни, чем во всех его глянцевых постах вместе взятых. *** Тишина в пентхаусе после бурного вечера была другой. Она не звенела, она давила. Ран стоял перед огромным зеркалом в ванной, методично смывая грим. Вода стекала в раковину, окрашиваясь в сероватый цвет. Он посмотрел на свое отражение. Без фильтров, без вспышек камер, под мертвенно-белым светом светодиодов. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а под глазами залегли тени, которые не смог бы скрыть ни один консилер. — Риндо? — позвал он, и его голос сорвался. Риндо стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. Он всё еще был в той самой кожаной куртке, пропахшей табаком и чужим страхом. Он молча наблюдал, как Ран дрожащими пальцами пытается расстегнуть сложную застежку на бриллиантовой сережке. — Помоги мне, — прошептал Ран. Риндо подошел сзади. Его тяжелые, мозолистые пальцы коснулись тонкой мочки уха Рана. Холод металла и тепло кожи. Но когда сережка легла на мраморную столешницу, Риндо не отстранился. Он положил руки на плечи Рана и посмотрел в зеркало — прямо в глаза брату. — Знаешь, что самое смешное в сегодняшнем вечере, Ран? — голос Риндо был лишен привычного яда. Он звучал... пусто. — То, как ты отделал того фотографа? — попытался пошутить Ран, но его отражение вздрогнуло. — Нет. Самое смешное то, что его там не было. Ран замер. Сердце пропустило удар. — О чем ты говоришь? Казуя... он расплескал виски... ты схватил его за лацканы... Риндо медленно достал из кармана телефон Рана. Тот самый, где были сотни тысяч подписчиков, где легионы «хейтеров» и «фанатов» бились в комментариях. — Посмотри на экран, Ран. Внимательно. Ран взял телефон. Он открыл приложение. Но вместо ленты Instagram он увидел бесконечные строки кода. Зеленые символы бежали по черному фону. @Rin_Shark: Status - Active / Bot_ID_402 @The_Void_Haitani: Views_Generator - ON @Hater_Kazuya_Object: Interaction_Log - Simulated — Здесь нет людей, Ран, — Риндо прижался щекой к его затылку. — Нет никакой популярности. Нет никакого Токио, который следит за каждым твоим вздохом. Нет даже этого пентхауса. Ран огляделся. Стены вдруг показались ему слишком ровными. Вид из окна на Роппонги — слишком статичным, словно зацикленное видео в 8К. *** Год назад произошла авария. Настоящий Ран Хайтани, «золотой мальчик» преступного мира, был практически уничтожен. Лицо, тело, психика — всё превратилось в месиво. Риндо, не в силах вынести разрушение своего идеала, потратил все семейные активы на экспериментальную нейрореконструкцию. Этот пентхаус — медицинский бокс в закрытом крыле психиатрической клиники. Весь «мир» Рана — это высокотехнологичная симуляция, созданная, чтобы его разум не сколлапсировал от осознания собственной физической неполноценности. А Риндо? Риндо — единственный реальный объект в этой клетке. Он добровольно запер себя вместе с братом. Он взял на себя роль «хейтера», потому что только через агрессию и боль он мог пробиться сквозь программные фильтры блаженства, которые врачи наложили на сознание Рана. — Тебе нужно было чувствовать хоть что-то настоящее, — прошептал Риндо, и на этот раз в его глазах блеснули слезы. — Моя ненависть — это единственное, что связывает тебя с реальностью. Если я перестану тебя оскорблять, ты просто растворишься в этом цифровом сахаре. Ты станешь кодом. Ран посмотрел на свои руки. Они начали мерцать. Тонкие пиксельные помехи пробежали по коже, обнажая на мгновение то, что было под ними: шрамы, ожоги и трубки капельниц. — Значит... — голос Рана дрожал, — ты защищал меня сегодня не от фотографа? — Я защищал тебя от системного сбоя, — Риндо крепче сжал его плечи, чувствуя, как под пальцами вместо дорогой ткани ощущается холодный металл экзоскелета. — Ты начал сомневаться в реальности Казуи, и программа начала виснуть. Мне пришлось вмешаться и «удалить» его из твоего поля зрения. Ран закрыл глаза. Мир вокруг него задрожал. Роскошный мрамор затрещал, обнажая серый бетон и мигающие датчики. — Почему ты просто не дашь мне исчезнуть, Рин? — выдохнул он. Риндо развернул его к себе, игнорируя то, как тело брата подергивается от помех. Он впился в его губы — грубо, отчаянно, больно. Это был поцелуй, в котором не было ничего от модели или звезды. Только вкус крови и горьких лекарств. — Потому что без твоего совершенства, пусть даже фальшивого... — Риндо отстранился, его лицо исказилось от муки, — у меня не останется причины ненавидеть этот мир. А если я перестану ненавидеть, я сойду с ума от любви к тому, что от тебя осталось. Ран открыл глаза. Пентхаус восстановился. Снова засияло золото, снова запахло дорогим парфюмом. На телефоне пискнуло уведомление. @Rin_Shark: «Ты выглядишь как дешевая кукла в этом свете. Надеюсь, ты когда-нибудь разобьешься». Ран посмотрел на Риндо, который уже снова стоял у двери с привычной холодной ухмылкой. — Спасибо, Рин-Рин, — прошептал Ран, и его улыбка на этот раз была по-настоящему пугающей. — Пиши еще.