Нетрезвость

-Ярослав, а ты, вообще, не пьешь? Голос совсем рядом, ощущается физически, теплом и волнением. Привычным таким, родным, тем самым, по которому всегда скучаешь. По голосу - тоже, но не так сильно. Всё-таки, он буквально почти всегда в твоей голове. Без шуток. А сейчас ещё и бэки Сашка шлёт к творческому вечеру. Нет, по голосу пока не скучает, если без лукавства. А вот интонации - будто бы уже подзабытые. Ярослав оборачивается и встречается со слегка расфокусированным взглядом, даже через дорогущие очки видно - Сашка выпил чуть больше, чем - " я абсолютно трезв". Мило.Забавно, уже интересно, учитывая, где они вдвоем сегодня находятся по счастливой случайности. Но, да, случайности не случайны. Подсознательно он ждал этой встречи с таким трепетом, что даже не придумал никакого особенного наряда. Хотя, собирался. Но потом пересилило вот это:"я же просто гость, я не имею отношения к этому мероприятию, к чему сложности?". А вот Казьмин, наоборот, был здесь не случайно. По праву. И выглядел, надо сказать, чертовски стильно и классно. И как-то правильно, что ли. Ему шли эти дорогущие очки, эти шмотки, простые, но качественные, сумочка необычная через плечо. Сашка весь был идеален, как модель с обложки, и очень классно вписывался в эту тусовку на закрытии " Сказки". А Ярослав - не вписывался, всё ещё та самая "отдельная папка" на столе; потому решил немножко отойти к стеночке и понаблюдать со стороны. Тем более, что все причастные столпились у стендов для фотографий, официальных и не очень. Сашка тоже, похоже, "выплыл" из той же толпы. И как-то незаметно рядом оказался. И как Ярик его пропустил, не заметил? Подкрался, как кот, на мягких лапах. Хотя, ботинки на толстой платформе не особо походили на "лапки". Но Сашке удалось оказаться незамеченным, пока Ярик глазел на действо со стороны в полном одиночестве, даже без бокала в руках. - Совсем, Саш. Я же за рулём. - А я пью. Мне за руль пока не светит. - Жаль твоего "китайца", конечно. - Да жопа полная. Я теперь на такси. Но зато, могу пить сегодня. И я - уже. - Я заметил. Ну, у тебя закрытие проекта. Грустишь? Это я, так, приглашенный...забежал. - Да здесь полно таких. Буду ли скучать по парню в шароварах? Конечно, буду. Кайфовая роль. И Саша подходит еще ближе, становится рядом, почти плечом касается. Ярик тут же улавливает весь спектр ароматов от Сашки:парфюм, алкоголь, запах ткани его нового белоснежного лонгслива (так эту кофту обозвал кто-то из девочек), подзабытый запах его кожи, средства для укладки волос. И все очень близко, в зоне тепла. Ярик соскучился чуть больше, чем думал. У него дома дел дофига, у него премьера на носу, Орфей, концерт с Кириллом, он дома не успевает ничего вспомнить и прочувствовать, а тут, в МДМе, куда он так и не попал - точнее, не попал в проект, на мероприятия -то, вон, ходит, и не прогоняют; что-то снова в груди шевельнулось, стоило Казьмину рядом оказаться. - Ясно. Я по Виктору скучаю. Эх, блин. - Так, может, развеем скуку? -А? При чем тут скука, если они о другом совсем? Ярик взгляд ловит, пристальный, в интонациях слышит нечто знакомое, казьминское, определенное. Но он не собирался, не планировал, не думал даже...Хотя, знал, что Сашка тоже тут будет. Надеялся уж точно. А тут, Казьмин ещё и выпил. А он в этой стадии особенно горячий и податливый одновременно, он не загоняется и, любит, кажется, ещё сильнее. Точнее, готов открыто проявлять свои чувства. О чём ещё мечтать? Они смотрят с Сашей долго друг другу в глаза, оба все понимают. - А ты уверен, Саш? Ну, просто, там все фоткаются, общаются, смеются, тебя потеряли, наверное... - Ха. Вот именно. И никто меня не потерял, умоляю, Баярунас. Я сказал, что к тебе отойду. -Ого. Так и сказал? - Конечно. Ну так что? Сашка спиной к стене прижимается, а сам руку за спину Ярику заводит, обнимает за талию легко, но так, по-свойски. С такой полуулыбкой на соблазнительных губах, что у Ярика сразу сердце удар пропускает. Но стоит не забывать, что Сашка пил, а он - нет. Они сейчас не в равной позиции, как было, например в поезде, в св, когда они оба пили водку. И целовались до того состояния, пока челюсть не начала болеть. И как два дебила, два подростка влюбленных ржали, стараясь не грохнуться с полки. Было тесно, горячо и страстно. Воспоминания, жаль, обрывками только. Но утром было слишком хорошо, чтобы вновь расставаться на неопределенное время. А пришлось. А вот сейчас все зависит лишь от него. Сашка смотрит невыносимо трогательно. Но он меньше понимает сейчас, что собирается сделать. Но хочет. И Ярик хочет тоже. Всегда, никаких сомнений. - Куда мы пойдем, Саш? - А вот это уже правильный вопрос. Давай, за мной. "Всегда слушать Сашу", - проносится в голове, пока он следует буквально по следам за Казьминым ко входу в зал. Ну конечно. Сейчас именно здесь никого нет. Зал пустой, тихий, темный. Таинственный. Мрачный, даже. Огромный зал, где ещё несколько часов назад шел последний спектакль, где было ярко, громко, ослепительно. А сейчас - никого. Едва они заходят, Саша тут же крепко обнимает и прижимает к себе, губами почти касается губ, очки в сумочку свою ловко прячет. И пару раз моргает забавно. Ведёт его от алкоголя, это невооружённым взглядом видно. - Сосёмся - сейчас, потом - нет, а то губы будут пиздец распухшие. И никаких меток. Ярику и без того все ясно, Сашина дотошность сейчас совсем ни к чему, но он просто кивает в ответ. Позволяет с себя очки снять, тоже в сумочку убрать. Они с Сашей почти синхронно сумочки на спину сдвигают и друг на друга кидаются. В полутьме, в гулкой тишине, здесь, в конце зала, совсем не страшно быть замеченными. Они полностью в темноте. Поцелуи горячие выходят, жадные, Сашка тут же языком губы раздвигает, в рот нагло лезет, едва не стонет, зараза. Ярику всегда сладко, мягко его целовать хочется, но сейчас не так много на это времени. Надо по-быстрому вкусом насладиться, прочувствовать желание, ощутить внизу живота трепет от близости. Ярик за плечи обнимает, по спине ладонями жадно скользит, по ткани. На поцелуи отвечать уже не успевает, задыхается. Но хорошо. Очень. Пусть и веет сладким алкоголем. Казьмину и он чертовски идёт. Ярик теряется в тепле, поцелуями на шею перебирается, слышит Сашкино "кхмкхм", улыбается. И носом трётся о кожу, ресницами щекочет, кончиками пальцев гладит. Укусил бы, конечно, да не сейчас. А Сашка под его кофту и футболку забрался руками, мурашки по всему телу от его прикосновений, дрожь, как в первый раз. Желание растет. Ярик пахом о бедро трётся, языком по ключицам проходится. Кусать нельзя, целовать тоже больше нельзя, значит, будет лизать. Как кот. Сашка тихо хохочет, щекотно, а потом сам принимается ухо Ярику лизать, прикусывать, целовать. И чувствительное местечко за ухом ласкает, дыханием сбившимся горячо в ухо дышит. Тоже щекотно. Но и приятно до чёртиков. Но они оба знают, что долго в полутьме зажиматься, как подростки, не смогут. Ярик уже тоже чувствует Сашкин член, вставший, бедром через ткань, и пахом к нему пробует притереться. Издевательство уже, но они оба кайфуют, дышат в унисон. Ярик Сашку за задницу хватает, в себя вжимает, и ягодицы крепко стискивает. Через ткань. - Штаны пора снимать, тебе так не кажется? Сашка ещё и издевается, ухмыляется. В нос целует совсем пьяно, по-дурацки. А сам горячих ладоней с яриковой поясницы и не убирает. - И где мы? Как? Стоя, Саш? - Я отсосу тебе, а ты потом поможешь мне. Сойдёт? Ярику от одних слов уже скорее штаны снять хочется. В принципе, рядом с Сашей по-другому и не может быть. А вот то, что он такой инициативный, даже хорошо. Ярик уже плохо соображает, хотя, это он тут трезвый и рассудительный должен быть. Но атмосфера пустого зала МДМа пьянит похлеще вина и поцелуев. Кстати, с последним Казьмин тоже перебирает, как и с алкоголем - постоянно мокро жмётся губами то к скуле, то к шее, то к уху опять. Никак не может от него отлипнуть. Приятно до одури. Он бы тоже Сашку сейчас зацеловал. Везде и всюду. Но потом губы его и выдадут, блин. Сашка сам справляется с ремнем и молнией на брюках Ярика, усаживает любимого в кресло с краю ряда, а сам на колени падает перед ним, за бедра цепляется и ноги чуть раздвигает. Ярик от казьминских подвигов готов "браво" кричать, но лишь тихо стонет, едва его член ловко и заботливо из трусов достают, нежно, как драгоценность. И целуют по всей длине, прежде, чем губами плотно обхватить. На Сашу смотреть хочется во все глаза, но так можно и слишком быстро кончить. Хорошо, что они в темноте. Плохо, что в тишине. Потому что Сашка сосать начинает смачно, голодно, звуки по залу эхом расходятся. Ярик губы закусывает и глаза прикрывает. Ничего, помолчит. Ох. Так даже ещё сильнее мышцы пресса напрягаются, так удовольствие волнами подкатывает. Не сразу. А Саша, словно дорвался, словно никак не мог дождаться. То член сосет, то живот лижет, под пупком пальцами гладит, за бедра хватается. И всего ему мало. И Ярику ужасно мало. Но можно хотя бы до волос дотянуться - уже давно никто не обращает внимания на казьминские растрёпанные волосы - элемент его образа, не иначе. Ярик очередной стон сдерживает, пальцы в кроссовках поджимает, и в волосы густые посильнее пальцы запускает, тянет к себе. По вискам мажет. Безумно хорошо у Сашки во рту. И Ярик сам толкается, на сколько ему позволяют. Сашка чуть шипит, член облизывает смачно и выпускает. Глаза на Ярика поднимает сверкающие. - Я сам. Петь же ещё завтра. - А? Ярик туго соображает, но смысл доходит. Казьмин же без выходных почти. И такое творит, сволочь. Но ему виднее. Ярика за бедра теперь придерживает, чтоб не своевольничал. Напоминает по-своему, по-казьмински, кто тут решает и кто, вообще, в МДМе главнее. Забавно, что с жадным причмокиванием ярикова члена во рту. Сашка каждую венку языком обводит, по чувствительной головке скользит, а ещё берет до самого основания, зараза, хотя сам про "петь завтра" вспомнил. Но горло расслабляет, дышит, уткнувшись в мягкий живот лбом, за щеку член толкает. Горячо, невыносимо. Ярик уже все губы искусал, глаза закатывая от напряжения. Вот так ещё лучше, ещё острее, когда полностью в одежде, когда быстро и с оглядкой, опасением. Подстёгивает здорово. И Сашкино рвущееся на волю страстное желание. Желание общее на двоих. Неконтролируемое и неизбежное. -Саш, Сашенька, я скоро...ох бля... Казьмин темп ускоряет, рукой себе помогает. Ему, видать, уже тоже в модных широких штанах тесно, точнее, в трусах. Уже тоже кончить хочется. Но надо сперва Ярика до финала довести, профессионально, умело. И чтоб ни одной капли не упало мимо рта. Ярик на сидении бедра приподнимает, уже не стонет, а почти хнычет, его дрожь бьёт. Сашка второй рукой его к сидению прижимает, гладит по животу взмокшему, по бедру. И член наполовину выпускает, кожицу то натягивает, то отпускает, по слюне своей дрочит, а головку губами плотно держит, языком ласкает. Ярик уже и не сдерживается, отпускает себя. Ему разум не алкоголь туманит, а естественное желание. У него на эти губы и язык особые реакции. И на эти пальцы. Саша его с ума сводит уже столько лет подряд и все-равно безумно желанным остаётся. Самым красивым, самым невозможным. Самым, блять, умелым любовником. Хотя сравнивать и не с кем, разумеется. Но у Ярика перед оргазмом совсем мыслей нет, вся кровь вскипела и к паху прилила. К Сашкиным губам. Он почти сползает с сидения, в подлокотники вцепляется, пока кончает прямо в рот Сашке, пока его член заботливо держат, пока ждут окончания. И уже после, чуть резко и нетерпеливо облизывают. И в трусы обратно прячут, будто бы так и было. И Ярик успевает чуть в себя прийти, прежде, чем Казьмин его по ноге хлопнет. И Сашка рядом на сидении оказывается, ширинку расстёгивает. -Быстрее, Яр. Сашка шипит мило, пусть и уже резко, недовольно. Протрезвел, желанием накрыло окончательно. Но Ярика не стоит просить дважды. Он ещё рук-ног не чувствует, но хочет безумно уже взять в рот Сашку. Продлить свое удовольствие, так сказать. На второй заход ему гораздо больше надо, так что Казьмин, зараза, как всегда, во всем прав. "Слушать надо Сашу", - опять в голове проносится, пока Ярик член в ладонь кладет и головку, уже влажную, обхватывает губами. А потом выпускает с причмокиванием. - Не сдерживайся, Саш. - Ага. Блять. Ох. На Казьмина не смотреть, не смотреть. Не трогать лишний раз. Просто сосать. А то потом самому придется с возбуждением справляться. В принципе, Сашка уже сильно на грани, это хорошо в их обстоятельствах. И льстит, да. Но как не думать о том, что хочется всего Казьмина? Что его крупный член во рту - это катастрофически мало. Что собственный, уже вялый, вдруг дёргается. Что живот все равно сводит от запаха и вкуса, от ощущений? Но Саша не мучает, не сдерживает себя - кончает довольно быстро. И одним лишь жестом приказывает рядом на сидение упасть тоже. Ярик садится, пока Казьмин брюки застегивает, выуживает из сумочки их очки, салфетки, две пачки, и тянет Ярику. - Тебе влажные или сухих хватит? - Все давай. Сашка после сам же у Ярика и забирает использованные салфетки, в сумку прячет. И дышит в тишине. Ярик каждый его вдох слышит. Интуитивно. И подстраивается. Как в песнях, как в дуэтах на сцене. Легко и правильно. Не договариваясь, заранее не обсуждая. И Ярик слышит, что Сашка тоже под него подстраивается. И они замедляются одновременно. И одновременно начинают говорить. - Ярик... - Саш... - Ахах. Ну ты первый. - Нет, ты. Ты тут решаешь. Я просто гостем припёрся... - Ярик. Я бы тебя сейчас снова засосал... - Саш, блин... - Блять, так хочется... - Ты сам сказал, что нельзя. Мы должны чуть посидеть, не целоваться, не трогать друг друга. Остыть...типа. - Ага, остыть. Ахах. -Ну поговорить-то мы можем? - Можем, конечно. О чём ты хочешь? -Саш, я подумал тут, вот только что. Если б Гордеев был сегодня, он бы нас в любом случае спалил. - Ага, по взглядам. Как в первом Воронеже было. - Ну, да. Я не помню, что там было. - Да было же. В номере ещё. И в парке мы сосались. Не помнишь? - Саш, ну помню. Ну, это, не сосались. Целовались. - Не, Ярик. Тогда мы именно сосались. Бездумно. Целовались мы голые в кровати. - Ну у тебя и разделения, конечно. - А чего ты Гордеева вспомнил? Ты ж его увидишь скоро уже. - Ага. Волнуюсь я с этим дуэтником. Вот и вспомнил. Саша сразу не отвечает, молчит. А потом вдруг встаёт и от ряда сидений отходит. -Иди сюда. - Саш? - Иди, Ярослав. Нам уже возвращаться пора. Ярик тоже встаёт - в ногах ещё судороги гуляют, руки почти не слушаются. И подходит. И Саша его вдруг обнимает, всем собой прижимается. И выдыхает в самое ухо. - Как же я тебя люблю. Это просто пиздец. И они оба смеются. Ярик тоже за плечи обхватывает и гладит по лопаткам. - Полный пиздец. Я знаю. И я. Всегда. Давно. - Пошли уже. И все хотел тебе сказать ещё кое-что. -Что? - Брюки у тебя тоже полный пиздец. Но мне плевать. - Хи-хи-хи, зато широкие. Как у тебя. - Без брюк все-равно лучше. - Согласен, Казьмин. - А за Гордеева не переживай. Вы профи. Кайфаните как следует. - Непременно. Спасибо, Саш. - Не за что, Ярослав. Возвращаются они по отдельности. Сперва - Саша. А когда выходит в фойе Ярик, то Казьмин уже привычно стоит в толпе и заразительно смеётся, трогая Суханова за плечо. Ярик уже не чувствует себя таким уж гостем на чужой вечеринке. Он был нужен здесь. Был нужен Казьмину. Нетрезвому. И ещё больше нужен трезвому.