Как муха в паутине

Дейрон завязывает последний узел и выпрямляется, оценивая результат своих стараний. Эйрион лежит под ним, раскинув руки и ноги, каждая конечность крепко привязана к кровати. Грудь его тяжело вздымается, а во взгляде — неприкрытое желание. Дейрон довольно ведет рукой по его животу, поднимается выше, поглаживая бока. Эйрион зло шипит и дергается, но не может пошевелиться. — Давай уже! Его голос сипит, зрачки расширяются, словно это он здесь пьян. Дейрон чувствует, как возбужденный член Эйриона трется о его зад, оставляя влажные следы. Однако Дейрон не спешит. Собственно, для этого все и затевалось — удовлетворить его желания. Дейрон наклоняется и целует Эйриона — мягко, нежно, тягуче долго. Эйрион не любит поцелуи. Эйрион предпочитает, чтобы рот был занят другим занятием, но сегодня решает не он. — Сука! — выдыхает он сквозь поцелуй и пытается дернуться навстречу, но Дейрон придавливает его своим телом. Он все еще целует Эйрион, сам не спеша ерзает, сидя на нем. Член касается зада, но без помощи проникнуть внутрь, конечно, не получится. Дейрон чуть сползает, покрывая поцелуями шею Эйриона, едва ощутимо прикусывает кожу. — Блядь! Прекрати! — Эйрион, не сдерживаясь, кричит. — То есть, нет! Не прекрати, а начни ты уже наконец! Дейрон тихо смеется и обводит языком его сосок, Эйрион воет, но Дейрон не обращает на это внимания, вылизывает, посасывает, прикусывает, заставляя Эйриона биться в путах, ругаться на чем свет стоит и орать в голос. Хорошо хоть охрану сегодня отпустили, наверняка крики Эйриона слышны и за дубовыми дверями. — Сука, блядь! — восклицает Эйрион, а потом вдруг произносит совсем жалобным тоном: — Пожалуйста, Дейрон… — Значит, ты все-таки помнишь, как меня зовут. Дейрон смеется, но все же приподнимается над ним. Его самого уже мучает возбуждение. Он направляет член Эйриона в себя и медленно на него опускается. Вернее, пытается опуститься медленно, но Эйрион подкидывает бедра, сразу задавая бешеный темп, от которого одновременно и больно, и сладко. Дейрон расставляет ноги, упирается руками Эйриону в грудь и замирает. А Эйрион не останавливается ни на секунду, вбивается в него бешеными толчками, попадая туда, куда нужно, настолько правильно, что у Дейрона пальцы сводит на ногах. От каждого удара, по телу проносится бешеная дрожь, так что мурашки бегут по спине, а в голове плывет. Он хотел по-другому. Хотел медленно и нежно, но даже привязав Эйриона к кровати, невозможно смягчить его дикий нрав. Эйрион хрипит, как загнанный зверь. Его глаза медленно закатываются, и Дейрон понимает, что он на грани. Сначала Эйрион мелко дрожит, а потом извивается всем телом, бьется в путах, словно муха, пойманная в сеть пауком. Дейрон опускается на него до самого основания, вбирая всего целиком, принимая его семя, хоть он и не дева. Эйрион под ним обмякает, смотрит остекленевшим взглядом в потолок. Дейрон даже подумал бы о недобром, если бы не тяжело вздымающаяся грудь. Дейрон приподнимается и выпускает его из себя. Возможно, стоит освободить Эйриону хотя бы руки, чтобы продолжить пальцами, однако он этого не делает. Перебирается ближе к изголовью постели, очерчивает рот Эйриона, заставляя разомкнуть губы. Эйрион послушно открывает рот и запрокидывает голову. Целоваться он не любит, зато сосет всегда с охотой. Он расслабляется так, что Дейрон без труда входит в него целиком, проталкиваясь глубоко в горло. Эйрион дышит тяжело, на глазах выступают слезы, но он ни жестом, ни словом не выказывает недовольства. А даже если бы и выказал — ему бы это не помогло, ведь он крепко привязан к кровати. От этих мыслей, в груди рождается странное возбуждение. Так невероятно приятно иметь покорного брата. Дейрон упирается руками в стену и начинает двигаться — длинными размашистыми движениями загоняет член глубоко в глотку Эйриона и тут же полностью выходит. Входит до основания, прижимаясь лобком к носу Эйриона, и вновь отступает, давая возможность сделать глоток воздуха. Эйрион вновь начинает дергаться в своих путах, и Дейрон не без удовольствия думает, что на руках и ногах останутся синяки от веревки. Вот бы оставить синяки от собственного члена на его губах. Дейрон вынимает член изо рта Эйрион, крепко перехватывает у основания и шлепает по губам. Эйрион послушно высовывает язык, словно знает, о чем думает Дейрон. Дейрон сам об этом не думал, но стоило показаться нежному розовому языку брата, и он выпускает струю семени. Дейрон дергается в экстазе, запрокидывает голову и стонет, снова и снова изливаясь в послушный рот. Когда его отпускает, он спускается ниже и просто укладывается рядом с Эйрионом, устраивает голову у него на груди. Приятная слабость разливается по телу. Хочется уснуть прямо так — обнаженным, липким от пота и семени. Эйрион что-то недовольно мычит. — Может, все же освободишь меня? — Мне нравится, когда ты такой, — негромко смеется Дейрон, — послушный и податливый. — У меня руки онемели. Дейрон хмурится и тут же поднимается. Не хватало еще навредить Эйрину своими играми. Однако едва он справляется с последней веревкой, как оказывается помятым под Эйриона. — А я вот терпеть не могу быть послушным, — шепчет тот и кусает его в шею. Дейрон тихо стонет и обнимает в ответ. Он благодарен и за этот короткий вечер, в который безраздельно владел Эйрионом. А теперь готов вновь принадлежать ему.