Тепло под снегом

В доме лорда Старка ее держали из милости. Родичи у Хейлы имелись: семья тетки охотно взяла ее после смерти родителей, но то, как вольно дядюшка распоряжался на землях покойного лорда Поттера, привлекло внимание самого Хранителя Севера. Эддард Старк навестил тетю и дядю Хейлы без предупреждения, они попросту не успели подготовиться к его визиту. Хейла помнила, как недобро потемнели глаза лорда Старка, когда он увидел ее тощую, чумазую, в истрепанном платье. Ее кузен, дородный и розовый, похожий на откормленного на ярмарку поросенка, носил бархат и атлас, словно принц, тетя красовалась фамильными драгоценностями дома Поттер на шее, а дядюшка, потея и багровея лицом, беспрестанно кланялся и преданно заглядывал в лицо лорда Эддарда. — Хейла у нас непоседа, — натужно смеялся он и грозил племяннице пальцем, хотя глаза сверкали злобой, как у раненого вепря, — носится по округе наравне с крестьянскими детьми. Нарядные платья не подходят для таких прогулок… Нарядных платьев у Хейлы не было вовсе; отношение в семье тети к ней было немногим лучше, чем к кухонной служанке. При этом дядя, не таясь, разглагольствовал о том, что обручит Хейлу со своим сыном. Когда девочка осмелилась высказаться, что не хочет выходить замуж за кузена, ее на целую ночь заперли в каморке, служившей ей комнатой. Хейла не думала, что лорд Старк вмешается; дядя усиленно потчевал гостя вином, к столу подавали оленину, баранину и яблоки в сливках, которыми Хейла, пользуясь случаем, объелась так, что у нее разболелся живот. Лорд Эддард не сводил с девочки серьезного, печального взгляда, но Хейла, пребывая в восторге от нового платья из мягкой зеленой шерсти и пирога с крольчатиной, мало что замечала. Она не видела, как встревоженно переглядываются дядя и тетя, не слышала, как шепчутся слуги, и как мейстер, седой, словно лунь, сгорбленный и дряхлый, похожий на старое дерево, довольно ухмылялся в бороду. Повзрослев, Хейла посчитала, что это мейстер Альбус написал Хранителю Севера о том, что с наследницей дома Поттер обращаются неподобающе; спросить его об этом не удалось: сразу после отъезда Хейлы в Винтерфелл, мейстер Альбус покинул Север. Говорили, будто он отправился в Старомест, однако в письмах, приходивших из Цитадели, говорилось, что мейстер Альбус у них не появлялся уже много лет. Хейлу это огорчило; мейстер Альбус был тем, кто хорошо знал как и ее родителей, так и их убийцу. Он мог бы хоть немного рассказать о той ночи, когда отец и мать Хейлы были вероломно убиты; дядя и тетя откровенничать с Хейлой не спешили, а лорд Старк только грустно улыбался. Когда он в первый раз в бережной ласке коснулся волос Хейлы, она вся сжалась, втянула голову в плечи, словно испуганный зверек, в ожидании, что ее ударят. — Тише, дитя, — промолвил лорд Старк, и Хейла опустила глаза, подумав, что он рассердился; но Хранитель Севера продолжал гладить ее макушку, и Хейла потянулась к руке преданно, будто собака. — Тебе ни к чему это знать. Главное, что виновник наказан, и твои родители обрели покой. Этого было мало, но большего Хейла требовать не смела. В Винтерфелле ей жилось куда лучше, чем в доме дяди: леди Старк была добра с Хейлой, она сидела за одним столом с лордом и его семьей, вышивала в обществе дочерей Хранителя Севера, и учила их одна септа. По дяде и тете Хейла не скучала; она знала, что лорд Эддард назначил управителя в землях Поттеров, который сохранит наследство Хейлы. До тех пор, пока ей не найдут жениха. Предчувствие скорых перемен наполняло сердце тревогой; Хейле исполнилось шестнадцать лет — возраст расцвета, и в Винтерфелле уже открыто говорили, что ей пора замуж. Лорд Старк пока не заводил разговор с воспитанницей об этом, все же у него было еще две дочери, чью судьбу необходимо устроить, однако Хейла понимала, что рано или поздно она покинет дом Хранителя Севера. Думать об этом было странно; Хейла привыкла к Старкам, которые относились к ней ласковее собственных родственников. В Винтерфелле она никогда не голодала, и ее не запирали в темной комнате за провинности; только некоторые слуги мнительно косились и не решались заговорить с Хейлой, не осмеливались встречаться с ней взглядом. Слухи до сих пор кружили над головой Хейлы, единственной, кто выжила в ночь резни в замке Поттеров. Лорда и леди не пощадили, а ее, младенца, не тронули; говорили, будто Хейла наслала проклятье на убийц, которые сгинули в тот же миг. Некоторые считали, что душегуб сбежал, устыдившись преступления; его так и не нашли, ни живым, ни мертвым, а человек, который открыл ему ворота и впустил в дом Поттеров, надел черное и служил в Дозоре у Стены. Хейле отчаянно хотелось встретиться с ним; чтобы узнать, почему он предал ее родителей. Или чтобы перерезать его лживое горло. — Твой дядя ведь служит в Дозоре, — произнесла она, заламывая пальцы; день выдался ясным, но холодным и ветреным, воздух пах подступающими заморозками. Солнце, слепяще-яркое, совсем не грело, но небо было по-летнему лазурным и чистым, без единого облака. Хейла куталась в плащ, пока ветер перебирал меховую опушку на воротнике и ее темные волосы. — Он наверняка знает его, — продолжила она и искоса взглянула на помрачневшего Джона; он не ответил, лишь пожал плечами, и Хейла нахмурилась, строптиво поджав губы. — Я хочу знать, кто он, — Хейла судорожно сплела пальцы, озябшие, несмотря на перчатки, — твой лорд-отец полагает, что мне это ни к чему, поэтому молчат все остальные. А я заслуживаю знать, на чьих руках кровь моей семьи. — Мстить собираешься? — усмехнулся Джон. — Хочешь нарядиться мужчиной и отправиться на Стену, чтобы убить его? Дурная идея. Помнишь, как поется в песне о Данни Флинт? Хейла вспыхнула; думать о девушке, которая хотела служить в Дозоре настолько, что притворилась мужчиной, было неприятно, и не только потому, что собственные братья по службе ее изнасиловали и убили, когда обман раскрылся. Данни Флинт верила в Дозор, хотела быть героем, хотела защищать Север от одичалых, а в итоге поплатилась жизнью за собственные наивные мечты. Как лорд и леди Поттер заплатили кровью за то, что доверились не тому человеку. — Лучше подумай о том, что лорд Старк скоро тебя посватает, — невесело напомнил Джон; Хейла вскинула голову, изогнув губы в едкой усмешке. — Не вижу у ворот очереди из претендентов на мою руку. Я же ведьма — уцелела, когда всю мою семью вырезали, да наслала порчу на убийцу. — Опасным ты была младенцем, — фыркнул Джон и заслонился рукой, когда Хейла шутливо замахнулась на него. В отличии от девушки, кутавшейся в плащ, Джон был одет только в кожаный дублет, расстегнутый на груди, и тонкую полотняную рубашку; пахло от него конюшней и потом, однако Хейла не испытывала рядом с Джоном ни смущения, ни неловкости. Несмотря на разницу в происхождении, они с Джоном были почти в одном положении: обоих лорд Старк приютил из добросердечия. — Когда я уеду, леди Кейтлин вздохнет с облегчением, — заметила Хейла, — ей и без меня хватает забот… — Не терпится вернуться домой? — улыбнулся Джон, а Хейла наморщила лоб, опустила голову; она едва помнила, какой он, замок ее рода. Лица тети и дяди почти забыла, а о родителях знала лишь то, что отец был темноволос, а мать рыжей, точно огонь, и зеленоглазой. Глаза Хейла унаследовала от нее; Старая Нэн говорила, что цветом они совсем как у Детей Леса. — Не знаю, — Хейла спрятала лицо в вороте плаща; мех щекотал щеки и нос, слабо пах дымом и цветочным маслом, — в Винтерфелле я прожила большую часть жизни, но здесь мне не место. Если бы не лорд Старк, дядюшка давно выдал бы меня замуж за своего сыночка. — Думаю, лорд Старк позаботится, чтобы ты… чтобы тебя… — Джон, силясь подобрать слова, совсем стушевался; Хейла с удивлением заметила, как на его щеках расцветает румянец, багряный, как цветы жгучецвета. Ее и саму бросило в жар; судьба каждой девицы из знатной семьи выйти замуж, но почему-то обсуждать это с Джоном оказалось, будто бы стыдно. Словно речь шла о чем-то неприличном и неправильном. — Лорд Старк желает тебе счастья, — наконец, выдавил Джон, совсем сконфузившись, а вот Хейла озорно улыбнулась. — А ты? Ты тоже желаешь мне счастья? — Все хотят, чтобы ты была счастлива. Но не Джейни, — Джон скорчил дурашливую гримасу, — она уверена, что ты наслала на нее сглаз. — Джейни нужно внимательно смотреть под ноги. — Куда занятнее верить в порчу, чем в собственную неуклюжесть. Все-таки она упала в грязь на глазах у Робба. — Уверена, Робб бы этого даже не заметил, если бы Джейни не принялась плакать. — Зато так она так привлекла его внимание. Хейла метнула быстрый взгляд на замолчавшего Джона, и оба тихо рассмеялись. Джейни Хейла совсем не сочувствовала, сопереживала скорее Роббу: вот уж кого потенциальные невесты готовы брать в осаду. — Не завидую ему, — протянул Джон, разминая плечи; Хейла уловила в его словах браваду, за которой крылись горечь и ложь. Джон и Робб, оба сыновья лорда Старка, но Джон — всего лишь бастард, плод связи Хранителя Севера с другой женщиной. Он не носит имя отца, не унаследует замок; в детстве это все казалось чем-то далеким и незначительным. А сейчас Хейла замечала, насколько глубока пропасть, разделяющая их. — Будь мои владения побольше, может, лорд Старк обручил бы меня с Роббом, — обронила Хейла, глядя на Джона сквозь ресницы. Она не без удовольствия отметила, как он стиснул зубы, дернув желваками, сжал кулаки. Хейла поджала губы, пряча улыбку; несмотря на холодный порыв ветра, в груди у нее разливалось тепло. — Хорошо, что я недостаточно знатна для старшего сына Хранителя Севера. — Уверен, найдется немало желающих покорить твое сердце, — бросил Джон, глядя перед собой. Хейла склонила голову, пытаясь поймать его взгляд. — Скажу, что выйду замуж только за того, кто назовет имя предателя моей семьи, — изрекла она, коварно прищурившись; Джон выдохнул, раздувая ноздри. — В самом деле? Ты на это готова?.. Думаешь, теперь я брошусь писать дяде Бенджену? Плечи Хейлы поникли, она отпрянула, задетая его тоном. Через мгновение медовая сладость, что обволакивала ее сердце, сменилась колким раздражением, которое цепкой лозой оплело грудь. — Я уже не ребенок, — сердито напомнила Хейла, — я заслуживаю знать. И если я сочту нужным, то… — Будешь круглой дурой, — припечатал Джон, поднимаясь со скамьи. Хейла вскочила следом, пылая от ярости. — Как ты смеешь так со мной говорить?! Ты!.. ты… — Бастард? — устало напомнил Джон и склонился в издевательском поклоне. — Прошу прощения, миледи. Больше я вас не побеспокою. Он повернулся к ней спиной, чтобы уйти. Хейла качнулась вслед за Джоном, отчаянно желая его удержать, и в то же время — не видеть его, чтобы он скрылся с глаз, а еще лучше — убрался на другой конец Севера. Джон не понимал, что чувствовала Хейла, он не знал, каково это — быть приживалкой в собственном доме. Лорд Старк не проявлял особой привязанности к Джону, но не относится к незаконнорожденному сыну жестоко; а Хейлу не любили ни дядя, ни тетя. А человек, предавший ее родных, продолжал жить; пусть на Стене, но он жив в то время, как ее родителей больше нет. Разве это честно? Гордость не позволила Хейле пойти вслед за Джоном; она заставила себя опуститься обратно на скамью, кусая губы от обиды. Пусть Хейлу и считали ведьмой, в колдовство она не верила. Убийцу родителей спугнули, вот он и не успел закончить начатое; сбежал, затаился, но непременно появится, чтобы добраться до Хейлы; но она может найти его раньше, если узнает, кто был его сообщником. Не может быть, чтобы никто не знал имени этого предателя. Хейла бросила беглый взгляд через плечо на Джона: он остановился возле кузницы, чтобы поговорить с Миккеном, и обернулся, почувствовав ее взгляд. Хейла тут же отвернулась, строптиво поправляя воротник плаща; да… ее семья недостаточно знатна, чтобы стать женой Робба Старка. А Джон Сноу недостаточно благороден, чтобы просить ее руки. Но пока лорд Старк не нашел ей мужа, у Хейлы еще есть время, чтобы побыть с Джоном. И узнать имя человека, причастного к смерти ее семьи.