Под звуки сирены

      — Лена… — Виктор пропустил девушку перед собой, приоткрыв подъездную дверь и выпуская их наружу после очередного вызова.       — Да? — повернулась к мужчине.       — Обед же… — во взгляде, уведённым куда-то за плечо девушки, явно отражался вопрос, который Степнов на удивление никак не мог сформулировать, затягивая паузу.       — Вить, у тебя какие-то планы или дела?! — Кулёмина всё же прервала неловкое молчание. — Мы можем с дядей Петей перекусить на ходу. Не переживай за нас. У него всегда есть с собой бутерброды от жены с запасом. Докинет тебя, куда нужно.       Лена широко улыбнулась так, что Виктор, словно сломавшись под очарованием, быстро затараторил:       — Понимаешь, такое дело… У меня в этом районе как раз мать проживает. У неё сегодня день рождения. А я точно не успею к ней вечером. А она наготовила. И ждёт нас.       — Всех? — глаза Лены расширились удивлением.       — Всех, — скромно улыбнулся, и Кулёминой показалось, что она и не видела ранее Виктора таким смущённым и растерянным.       — А с чего она вообще решила, что мы сможем успеть? — девушка будто бы предчувствовала какой-то подвох.       — Ну обед нам всё же положен. А диспетчера я попросил по возможности войти в положение с распределением маршрута по адресам, — в ярко-голубых глазах мелькнули искры хитрости.       — Как-то неудобно, наверное. Я же чужой человек… — Лена замялась и опустила взгляд к своим кедам.       — Неудобно, Кулёмина, на полу сидеть, ножки свесив, — щёлкнул блондинку по носу, и этот жест за всё время их совместной работы уже превратился в традицию.       Однако последние пару недель Виктор в основном молчал, разговаривая с Леной лишь о работе, по большей части ограничиваясь формализмом и поручениями. И сегодняшнее предложение окунуться в непринуждённую обстановку, воспринималось сейчас девушкой как глоток свежего воздуха в их слишком протокольных отношениях. Кулёмина совсем не понимала Степнова. Вроде только всё стало у них налаживаться, так мило общались, чуть более откровенно, чем раньше, но снова случился откат, который свёлся к бесконечным придиркам по поводу и без в течение рабочих дней. Лена не смогла уловить тот момент, когда же она успела «провиниться», и почему Виктор сменил милость на гнев. Например, во время одного из дежурств врачу вдруг стали мешать её волосы. Видите ли, выезжать к пациентам с распущенными — это дурной тон и нарушение каких-то гигиенических норм. А Лена про себя бурчала, что не в операционной же находится, в конце концов. Да и тонкие и совсем не густые волосы фельдшера, которые её мама часто называла крысиным хвостиком, уж точно ни в какое сравнение не шли с гривами блондинки Кристины и брюнетки Ирочки Каримовой — напарницы в бригаде Игоря Гуцулова. Только вот Кулёмина ни разу не слышала, чтобы Степнов делал этим девушкам замечания. А вот то, что она наблюдала ранее, до сих пор хотелось стереть из памяти. Она себе такого вольного поведения на работе с Гуцулом не позволяла.       Девушке хватило обжигающих стеснением ощущений, когда в один из выходных на прошлой неделе они с Игорем случайно пересеклись со Степновым в супермаркете у кассы. Её парень, как и полагается, обнимал свою девушку за талию, кратко целовал в шею и в губы, и вся эта нежность на фоне наступившего мая и лёгкой одежды в тот момент казалось Лене такой мурашечно-прекрасной и волнительной: в планах у пары был романтический ужин. Впервые за долгое время у них с Игорем совпали выходные. И дедушка так кстати сообщил, что планирует остаться ночевать у друга, чтобы обсудить намётки к новому роману, как он завуалированно всегда называл посиделки за рюмочками с настойкой. И именно во время весьма интимного момента, пока девушка миловалась с Игорем, стоя в очереди, за спиной раздалось такое знакомое хмыканье, от которого Лене сразу же захотелось провалиться под землю.       Гуцул обменялся со Степновым крепким рукопожатием, радостно реагируя на неожиданную встречу и удивляясь, что врач, оказывается, проживает в этом же районе. А Кулёмина в отражении усмехающихся и наполненных ехидством синих глаз вдруг поймала неприкрытый вопрос: «Чего же ты не поделилась со своим парнем такой важной информацией?» Она и сама не знала, почему скрыла. Не посчитала важным? Или наоборот? В итоге осуждающим выражением своего лица попыталась «ответить» на неуместность каких-либо намёков. И, слава Богу, Гуцул не заметил интонации этих переглядок.       В тот вечер Лена в итоге дала заднюю с Игорем: никакой романтический ужин не помог создать соответствующую атмосферу. Какое-то время целовались и обнимались под просмотр очередного фильма-новинки, но затем Кулёмина сослалась на усталость и, как ни в чём не бывало, предложила Гуцулу отправиться домой, ведь у него завтра ни свет ни заря начнётся очередная смена. Игорь растерялся, но Лена стыдливо поджала губы и умоляющим взглядом дала понять, что лучше не вникать в подробности её поведения. И ещё раз повторила: «Я действительно просто устала». А позже девушка несколько часов не могла заснуть, потому что в мыслях бесконечно повторяющейся картинкой всплывали ухмыляющиеся синие глаза.       Рано утром следующего дня Кулёмина вышла на пробежку. Колено «успокоилось», и девушка решила заняться любимой разминкой для своего тела. К этому моменту в перерывах между сменами Лена даже успела пройти несколько сеансов физиотерапии. И темп для бега выбрала подходящий, не забыв и про наколенник. Столько разных эмоций бурлило в мыслях девушки с марта, что организм требовал переключения. Колотить «грушу» в своей комнате, уже давно не хватало для разрядки. Эмоционально такой способ после тяжёлых смен не успокаивал, а, наоборот, только обострял злость. А вот пробежка точно помогала расслабиться, и Лена, вставив наушники, отправилась в ближайший парк. Заканчивая очередной круг, даже сквозь грохочущую музыку почувствовала очень близко за спиной чьё-то движение, резко остановилась и развернулась. Практически упала в объятия Виктора, внутренне почему-то не удивившись присутствию мужчины. Вытащила один наушник, а Степнов очаровательно улыбнулся, забрал его у неё и вставил себе.       — О, Кулёмина, да ты у нас под Nirvana расслабляешься! Одобряю, — вернул обратно «палочку», но Лена тут же обе закинула в карман «олимпийки».       — Вить, что ты тут делаешь? — тяжело выдохнула, разгорячённая после бега, резко почувствовав себя загнанной в угол и лишённой личного пространства.       — Вообще-то то же самое, что и ты. Нога-то позволяет уже бегать? — вкрадчиво над ухом прошептал Степнов, склоняясь к девушке и возвращая их обоих к воспоминаниям о процедурном кабинете и лечении колена Лены.       — Да, — девушка чуть запрокинула голову назад, выражая таким образом состояние измученности от неожиданной встречи с напарником.       — Из тебя слова лишнего не вытащить, я смотрю. Как прошёл романтический ужин? — Лена дёрнулась недовольством: неужели всё было понятно по продуктовой корзине? — Где жениха потеряла? — Виктор и не пытался завуалировать издевательски торжествующий тон вопроса.       — Он мне не жених! — Кулёмина метнула молнию возмущённым взглядом. — На смене Игорь.       — Ну да… Не жених. Парень. Я помню, — полуулыбка с явным подтекстом скептицизма буквально заставила Лену прикусить нижнюю губу. — Может, всё же попросить, чтобы тебя к нему приписали? Два фельдшера в бригаде — это тоже нормально. Чуть-чуть будете портачить поначалу. Кто не терял людей на сменах? — мужчина заливисто засмеялся.       Лена, сделав оборот на пятках, резко двинулась в сторону выхода из парка. Отойдя буквально на пару шагов, всё же развернулась и уже привычно столкнулась с ухмыляющимися искрами.       — Не нужно меня никуда переводить. Ты без меня теперь сам же не сможешь, Вить, — зрачки зелёных глаз сузились. — Куда же так быстро делось твоё «никому не отдам»? Кто тебя ещё такого терпеть сможет, кроме меня? Кристина? Ира? Да ты сам же быстрее повесишься. Трахаться — не означает умение с тобой работать.       — Лена… — синие глаза прищурились напряжением.       — Что? Нормально же всё было, — Кулёмина мысленно, однако, отругала себя за то, что снова не смогла сдержать свои мысли о бабах Степнова. — Почему мы с тобой опять скатились до этой язвительности и сарказма? Что я сделала не так? Что ты вообще от меня хочешь? — она не повышала голос, но у обоих создалось впечатление, что Лена кричит.       И в итоге просто ушла, специально не дожидаясь ответа на свои вопросы, как только Виктор сделал шаг навстречу, чтобы коснуться руки девушки, попытаться успокоить и остановить калейдоскоп её нервных излияний.       И вот сегодня, спустя неделю после того разговора, итогом которого стала окончательно повисшая между ними пауза под названием «сто-пятьсот шагов назад», появилось это странное предложение от Степнова, заехать к его маме. И смотрел он на Лену так умоляюще, словно от её решения зависело, выплатят ли им заработную плату по окончании месяца. Девушке в целом показалось странным наличие родных в жизни Виктора как таковое. По слухам он вёл образ жизни отшельника-одиночки.       — Подарок, наверное, нужно заехать купить? — Кулёмина этим вопросом фактически дала своё согласие, и Виктор широко улыбнулся.       — Степаныч мимо цветочного проедет. Спасибо Лена, — одобрительно сжал ладонь девушки.       Через десять минут они уже умудрились и букет приобрести, и доехать до старенькой пятиэтажки. Квартира располагалась на последнем этаже, и Лена на пару с дядей Петей оба тяжело вздохнули, но воодушевлённый и такой по-юношески жизнерадостный Степнов фактически дотолкал коллег наверх, подгоняя за спины.       — Витенька, смог всё же. И коллег привёл. Я быстренько сейчас всех вас накормлю. Уважил.       Достаточно высокая женщина, одетая в чёрное платье-футляр, с белесо-седыми волосами, убранными в пучок, внешне казалась очень строгой и напоминала Лене учительницу. Однако она мгновенно снизила градус напряжения фельдшера, когда обратила на неё свой улыбающийся лучиками и такой же синий взгляд, как у сына.       — Степаныча ты знаешь. Это Лидия Николаевна, — Виктор представил напарнице мать. — Мама, а это моя… Лена … — Кулёмина на секунду приоткрыла от удивления рот, но тут же собралась, почувствовав, как рука дяди Пети, словно реагируя на негативное поведение, успокаивающе коснулась спины девушки.       — Приятно познакомиться, — в итоге смущённо промолвила блондинка, стараясь не смотреть в этот момент на Виктора.       — Лидия Николаевна, именинница наша, примите букетик от честной компании, — Пётр Степанович вручил женщине белые лилии.       Разместили гостей в зале за большим раскладным столом-книжкой, который явно оказался накрыт заранее и давно ждал гостей. Пока Виктор помогал матери занести из кухни блюда с разогретой едой, Лена огляделась. Комната напомнила Кулёминой что-то из её детства, когда у дедушки в квартире ещё не сделали современный ремонт, и в ней тоже «жили» такие же серванты с хрусталём, а на стенах висели красные ковры.       — Леночка, какая же ты хорошенькая. Как светлячок. Такая хрупкая, — обратилась к ней Лидия Николаевна, а девушка про себя усмехнулась: такую характеристику бывшей спортсменке, не отличающейся особой женственностью, дали впервые в жизни. — Как же ты справляешься на такой тяжелой работе, милая?       — Мама, она только кажется хрупкой. Кремень, — опередил в ответе Степнов.       — С вашим сыном мне всё по силам, — Лена почувствовала, как Виктор сжал её свободную от приборов руку под столом, реагируя на явный сарказм в голосе девушки, и не стал отпускать, словно продолжая контролировать. — Всё, очень вкусно. Спасибо вам. Картошечка, как у мамы моей, — прозвучало с неприкрытыми нотками грусти. — Я, к сожалению, сейчас с родителями… редко вижусь, — фельдшер ощутила, как её пальцы под столом теперь нежно гладили, рисуя круги и завитки на них.       Девушка шумно втянула в себя воздух, восстанавливая спокойствие, и попыталась отдёрнуть руку, но Степнов не позволил и ещё крепче сжал её.       — Мама, мы, наверное, уже поедем, — голос Степнова в разговорах с Лидией Николаевной отличался особыми мягкими интонациями.       — Витюш, ты заглядывай почаще. С Леночкой. Я всегда рада, ты же знаешь. Первый раз за пять лет, Лена, он девушку в дом ко мне привёл! Пусть и коллегу. Вить… Она звонила, кстати. Переживает, что ты всё же…       — Мама, не надо сейчас об этом, — Виктор привстал, не отпуская руки Кулёминой, и блондинке пришлось подняться за ним. — Я постараюсь на следующей неделе в выходной к тебе ещё раз доехать. Смотрю кран течёт в ванной. Починить нужно. А сейчас… Работа не ждёт.       Прощаясь, Лидия Николаевна обняла каждого, а на Лене словно оценивающе, но явно одобрительно задержала довольный взгляд. И когда дверь за ними закрылась, Кулёмина практически побежала вниз по лестнице, явно стараясь минимизировать своё нахождение рядом с Виктором. Однако у машины всё равно пришлось соприкоснуться, пока они дожидались Петра Степановича, спускающегося медленнее всех.       — Лена… — Степнов со спины тёплыми ладонями коснулся плеч девушки, а его голос выдал нотки сожаления.       — Не нужно. Я тебя, судя по всему, выручила, да? Мама рада? Ты тоже? — дёрнулась с намёком на то, что не желает терпеть руки мужчины на своём теле, и Виктор отошёл чуть поодаль, правильно считывая её знаки.       — Спасибо. Но я на самом деле просто пригласил вас на её день рождения. Без задней мысли.       — Я поняла… — холодом голоса Лена прервала врача. — Поехали. Время обеда закончилось, — так и не повернулась к мужчине лицом, ожидая, пока дядя Петя откроет машину.       «Скорая» унеслась на новый вызов, а Лена, чувствуя недосказанность и опасаясь, что неприятный разговор продолжится, углубилась взглядом в свой телефон. Однако Виктор уселся на переднем сидении, явно не претендуя на общение. На поздний вечер у Лены был запланирован поход в кино вместе с Игорем. Но сейчас Кулёминой до невозможности хотелось всё отменить. В груди клокотала злость, и фельдшер никак не могла понять причину такого состояния. Всё же убрала мобильник в карман штанов, исключив возможность, написать своему парню. Решила, что не стоят её странные переживания таких реакций. Игорь наверняка хочет расслабиться после работы. И в эту же секунду резкий удар дёрнул тело девушки, болью отдаваясь в шее, слух выловил скрип тормозов, а в голове молнией пролетела мысль: «Как хорошо, что Степнов до автоматизма довёл процесс её пристёгивания». А ещё Лене почему-то стало страшно оттого, что она всё же так резко оборвала растерянного Виктора в разговоре. «Надо было просто его обнять», — непонятные чувства врезались в сознание, как в режиме замедленной киносъёмки, вместе со звуком разбитого стекла.       Машина перевернулась на бок. И тишина в кабине водителя напрягла Кулёмину сильнее, чем оценка своего собственного состояния. Фельдшер чувствовала, как по её лбу течёт горячая струйка крови. Отстегнула ремень, придерживаясь за подлокотник, чтобы не удариться при возможном падении: казалось, что только ремень и удерживает от этого. Болтающиеся в воздухе ноги сразу же коснулись опоры. Лена аккуратно опустилась на колени, подползла к окну на крыше и, лёжа на спине, попыталась разбить его ногами. «Буханка» упала на дверь, что крайне ограничило освобождение наружу. Поддалось стекло не сразу, но где-то сбоку раздался голос дяди Пети, и это добавило сил.       — Леночка, я нормально. Витя без сознания, кажется. Козёл какой-то вылетел… Ладно бы мы с мигалкой были. Бл… Ему же красный горел, — возмущался водитель.       Кулёмина наконец выбралась из машины и первым делом увидела кучу зевак, снимающих аварию на телефоны.       — Скорую вызовите срочно! Дебилы что ли?! — Лена чувствовала, как теряет контроль.       — Так ты сама «скорая» же, — съязвил кто-то из толпы.       «Да… Вите помочь надо. Надо помочь… Я цела. Витя… Со мной точно всё нормально. Шея в порядке. Я просто рассекла лоб», — Лена словно свой собственный анамнез собирала, пытаясь восстановить спокойствие.       — Девушка, я вызвала. Пять минут обещали. Вам помочь? — за рукав фельдшера тронула какая-то женщина.       Лена на секунду прикрыла глаза и следующим моментом сознания оказалась уже рядом с водительской кабиной. Вместе с неизвестным мужчиной аккуратно смогла извлечь Петра Степановича, который действительно визуально будто бы совершенно не пострадал. Перед этим, однако, пришлось на свой страх и риск обратно вернуться в машину за специальным воротником для шеи. Старалась делать всё быстро. Водитель хотя и хорохорился, но у Кулёминой в мыслях чётким голосом Степнова зачитывался протокол и порядок действий, который она должна была выполнять в таких случаях. Степаныч, находясь уже на «свободе», кратким движением прижал Лену к своей груди, по-отечески обнимая. После этого достал из кармана платок и протёр лицо девушки от крови, не давая фельдшеру сразу отойти, хотя и понимая, что она рвётся к пассажирскому сидению. Удар явно пришёлся на него, и именно на этот бок упала их «таблетка».       — Вить… — Лена половиной тела занырнула в кабину и, дотянувшись до шеи Степнова, измерила пульс, выдыхая спокойствием, что врач жив. — Вить… — до крови закусила нижнюю губу, чувствуя, как её руки всё равно начинает колотить дрожь волнения.       Буквально в эту же секунду незнакомая бригада подъехавшей на место аварии «скорой» сменила девушку и усадила её и дядю Петю на обочину на траву. Пока фельдшер осматривал их, другой врач занимался Виктором. В какой-то момент Кулёмина вовсе перестала соображать, где она находится и что происходит вокруг, не впадая в истерику, лишь благодаря успокаивающим объятиям Петра Степановича. Отчётливо запомнилось, что когда Степнова грузили в машину, он уже находился в сознании и пытался выловить девушку взволнованным взглядом, явно переживая не меньше, чем она за него. Когда Лена подошла к нему, мужчина что-то пытался шептать и до последнего не отпускал её руку.       А следующим моментом, словно очнувшись из провала, в сознание влетела картинка, как дядя Петя уже пытался уговорить Лену уехать домой, пока Виктора оперировали, а она ждала, сидя на стуле в тёмном угнетающем мысли коридоре больницы. Туда же примчалась, причитая, Елена Петровна – жена Петра Степановича. Пристроилась рядом с фельдшером, обняв за плечи и не оставляя попыток узнать, кому следует позвонить, чтобы девушку всё же забрали. А она лишь интенсивно мотала головой, отказываясь и отражая в глазах страх и с трудом сдерживаемые слёзы, пока в итоге за ней не приехал Игорь. Кулёмина напрочь забыла о нём после аварии и на мгновение пришла в себя, лишь когда зазвонил телефон, который на удивление уцелел. Парень получил информацию об инциденте через ребят на станции, но смену пришлось доработать. Приехал он в итоге ближе к ночи и тоже не смог уговорить свою девушку, отправиться домой. После с Леной всё же случилась истерика, и Гуцул не понимал, чем может помочь, испуганно реагируя на безудержные рыдания в голос. Сначала выпросил у медсестёр успокоительное, а затем просто обнимал и гладил по светлым спутанным в колтуны волосам, пытаясь привести девушку в чувства. А позже она, когда всхлипы стали более редкими, в очередной раз сказала, что никуда не уйдёт из больницы, пока Виктора не переведут в обычную палату из реанимации.