Под звуки сирены

      Прошла неделя с того самого дня, когда случилось ИХ поле. Как можно было после такого работать вместе? Никак. Внутренняя эйфория отпустила Кулёмину по возвращении домой, нагрузив перед сном гнетущими мыслями о неправильности происходящего. Вот и дядя Петя весь остаток смены смотрел на Виктора так, что без вопросов считывалось указание — «не делай из неё свою очередную любовницу». И Лена на следующий же день, получив от диспетчера информацию, что Ира Каримова слегла с ОРВИ, напросилась на замену в бригаду Игоря. Степнов узнал обо всём утром не от напарницы, а от главного врача во время «пятиминутки». И ничего девушке по этому поводу говорить не стал, лишь грустью синего взгляда одарил так, что Кулёмина вышла из кабинета ещё до окончания «летучки», будучи не в состоянии вытерпеть немой упрёк мужчины и явное разочарование побегом от собственных чувств. И внутри у Лены так всё защекотало стыдом, как в детстве, когда ты пытаешься обмануть родителей. Степнов даже в адрес Савченко, удовлетворившего просьбу девушки, возмущаться не стал. Сделал вид, что всё происходящее нормально, давая напарнице время на осмысление. Но самобичевание и к нему подкрадывалось само собой с формулировкой: «Ты проиграл сопляку!». И тут же Виктор поправлял себя, что Кулёмина не является призом, и это не гонки по пресечённой местности. Первые дни он даже ночевать к себе домой не возвращался после работы, радуя мать неожиданными визитами, словно максимально удаляясь от Лены географически. А Лидия Николаевна будто чувствовала распутье, не приставая к сыну, в основном молчавшему и явно погружённому в серьёзные раздумья. Тот, несмотря на усталость после смен, которые приходилось тащить теперь в одиночку, починил кран в ванной и карниз на кухне и даже сломанные шпингалеты на пластиковых окнах поменял. Однако к четвергу, когда у Виктора случился официальный выходной, мужчина всё же вернулся домой с окончательным выводом, что пока ещё точно ничего не потеряно.       И только Игорь, пожалуй, чувствовал себя счастливым всю неделю, от возможности неотступно находиться рядом со своей девушкой в рабочее время. Кулёмина сразу же оценила предостережения Степнова о сложностях в работе с пациентами. Опыта молодым ребятам явно не хватало, несмотря на то, что Лена успела и одна поездить на вызовы, пока Виктор находился в больнице. Однако в связке с Гуцулом девушка сразу же нашла множество плюсов. На душе стало так спокойно, и рой вопросов, зудящих в мыслях, постепенно растворялся. Привычный и предсказуемый Игорь, и никаких синих глаз, гипнотизирующих Лену. И никаких претензий к репутации и к прошлым отношениям. И Игорь ей точно нравится. Очень нравится. С ним так удобно. И не нужно ломать голову на тему того, что он скажет или сделает. Подумаешь, дедушке парень не по душе. Пожалуй, в этих отношениях Пётр Никанорович впервые не встал на сторону внучки и поддержал мнение родителей, что она пытается плыть по течению, избегая сложностей. Но вот слово «любит» даже про себя Кулёмина про своего молодого человека не произносила. Да и вслух на милости Игоря чаще всего в ответ радовала его лишь отстранённым «я тоже». И никогда рядом с Гуцулом сердце не колотилось так сильно от накатывающих чувств, как с Виктором.       В середине недели, в выходной, Лена неожиданно пересеклась со Степновым в парке во время пробежки. А, может, оба надеялись на эту нечаянную встречу, даже не зная, совпали ли у них «отсыпные». Кулёмина, отдыхая после намотанных километров, наклонилась, опираясь ладонями о колени. Зависла в изучении потёртых носков своих кроссовок — с очередной мизерной зарплаты очень хотелось обновить обувку. И когда девушка всё же поднялась в полный рост, то взглядом столкнулась со Степновым, замеряющим пульс чуть поодаль. И в его пронзительных «синих океанах» отразилось такое явное «ну-ну» и «я подожду». А пробежки будто бы ещё сильнее подчёркивали общность Лены и Виктора. Ведь выходной у девушки с Игорем совпадал, но вот парень рядом с ней отсутствовал. А Степнов, словно на уровне интуиции, чувствовал, что для Кулёминой такие тренировки — важная часть её жизни.       Гуцул на радостях всю неделю уговаривал девушку задуматься о постоянном переводе, но Лена отрицательно покачивала головой, давая понять, что всё же не стоит смешивать личное и работу. Замену объясняла лишь болезнью Ирины и просьбой Савченко, умалчивая, как сама напросилась в бригаду. И, конечно же, ловила в карих глазах Игоря явное разочарование и непонимание. Паузу с Виктором она взяла исключительно для осознания того, что без Степнова всё встанет на свои места, и временное ураганное помешательство, по крайней мере, с её стороны сменится на штиль. Работать с ним девушке, однозначно, нравилось. Его бесценный опыт Игорь уж точно пока не был в состоянии компенсировать. Однако понимала, что с Гуцулом их отношения надломились ещё тогда, во время истерики в приёмном покое больницы.       В один из дней перед началом очередной смены Кулёмина заглянула к старшему фельдшеру Людмиле Фёдоровне Борзовой для прохождения очередного инструктажа. Закончив и расписавшись в журнале, почему-то не смогла подняться сразу со стула и схватилась ладонями за голову, опуская её к коленям.       — Лена… Плохо себя чувствуешь? После сотрясения? — участливо откликнулась женщина.       — Нет, Людмила Фёдоровна. Простите. Что-то я… расклеилась, — посмотрела на фельдшера и, поджав губы, попыталась изобразить подобие улыбки.       — Деточка…       — Людмила Фёдоровна, ну хватит уже меня так называть! Ладно, дядя Петя. Но я же врач, как никак. А все… — эмоционально отреагировала блондинка.       — Лена, что случилось? Мне со Степновым нужно поговорить? — прервала нервный выпад Кулёминой, неожиданно переведя тему на Виктора.       — Что вы? Нет! — испуганно отреагировала девушка.       — Развели вы здесь… конечно. Разбаловал вас Савченко!       — Я, пожалуй, пойду… — фельдшер не понимала, почему Людмила Фёдоровна резко свела разговор к Виктору, да ещё и злилась, судя по всему.       — Иди-иди. Заканчивай уже, Лена, игры с мужчинами.       — Да я… — нервно качнула головой.       — Я думаю, ты меня поняла. К Виктору возвращаешься завтра. Ира выходит с «больничного». Если нужно, могу попробовать вас с ней поменять. Но Степнов точно откажется. Он подходил ко мне с просьбой, не отпускать тебя. Однако, если между вами есть проблемы…       — Людмила Федоровна, мне нравится с ним работать. У нас отличный тандем. Не нужно ничего делать, — оборвала сомнения женщины.       — Ну-ну… Поэтому на вас за последнюю пару месяцев выпало несчастных случаев больше, чем на всю станцию за год, — хмыкнула Борзова. — Идеальные отношения. Да уж. Задумайся, Лена.       — Людмила Фёдоровна… Спасибо за совет, но не стоит вмешиваться, — подвела итог странной беседы девушка и молча покинула кабинет старшего фельдшера, напоследок выдав во взгляде недовольство.       На улице светило яркое солнце. Лена посмотрела наверх и прикрыла ладонью глаза, чтобы не щуриться. Со спины за талию её обняли узнаваемые руки Игоря.       — Пойдём? — парень коснулся губами шеи блондинки.       — Пойдём, — девушка развернулась в круге объятий, стараясь делать вид, что совершенно спокойна.       Вечером Лена осталась ночевать у Игоря, родители которого на летний сезон переехали на дачу, фактически пытаясь загладить свою вину из-за затянувшегося безразличия к своему парню. И Кулёминой вдруг показалось таким несерьёзным и детским то, что они, как подростки, постоянно ищут свободную квартиру. Гуцул был так нежен и тягуч в своих ласках. И Лене в какой-то момент стало так хорошо, несмотря на усталость после трудной смены. Но почему-то, когда она засыпала в привычной для себя позе на животе, засунув руки под подушку, вспышкой мелькнуло воспоминание об их с Виктором поле. И как же удобно лежалось там, рядом с этим мужчиной, и сколько страсти просыпалось в ней из-за аккуратных движений его нежных рук. А от прикосновений губ даже только к макушке дышать получалось через раз. Лена попыталась отогнать из мыслей флешбэки, проговаривая про себя, что у неё в жизни всё стабильно, и не нужно её ломать и портить ради хотелок мужчины. В сознании постоянно всплывало слово «опасность», выстукивая в пульсирующих висках первый разговор с Кристиной. И всё Лена уже для себя решила. Страшно только теперь было возвращаться в бригаду Степнова, не зная, что от него ожидать. За эту неделю он будто бы тоже избегал её, и если сталкивался с девушкой в перерыве на станции, то сразу же исчезал, лишь скупо здороваясь. Даже саркастические привычные ухмылки перестали появляться на лице брюнета. Складывалось ощущение, что мужчина отступил, если бы два дня назад на той самой случайной встрече на пробежке Лена не прочитала во взгляде Виктора иное. И при всех метаниях и внутренней неопределённости Кулёмина осознавала, что всё же очень по нему скучает.       Утром Степнов, доброжелательно улыбнувшись, дежурно открыл для Лены дверь в машину. Перед тем, как запустить девушку внутрь, достал из кармана штанов карамельку и протянул её фельдшеру, напоминая об их совместных ритуалах. Сам привычно уселся на переднее сидение. Шутил с дядей Петей и весьма вежливо расспрашивал фельдшера о работе в другой бригаде, словно перерыв в их общении случился по рядовой причине, действительно связанной с заменой заболевшего сотрудника. Ни слова сарказма, никаких упрёков. И это пугало Кулёмину даже сильнее, чем всё, произошедшее до сегодняшнего дня. Подсознательно она всю неделю ждала, что Степнов, пересекаясь с ней в редкие моменты во время перерывов, схватит за плечи и потрясёт, как следует, может, даже поорёт. Ведь он точно знал, что его напарница сбежала.       — Лена, — Виктор попытался привлечь своё внимание. — Ты где витаешь? Звони в домофон. У меня же руки заняты, — развёл их, держа два «ящика».       — Да… — через несколько секунд оба зашли в тёмный подъезд. — Первый этаж.       Навстречу им из квартиры выглянула женщина.       — Я соседка. Мне убегать нужно. Валентин Николаевич попросил вас встретить. Упал. Проходите в залу, — по-простецки назвала единственную комнату.       На диване лежал мужчина лет шестидесяти, который приподнялся, реагируя на появление бригады.       — Молодые люди, искренне прошу прощения за беспокойство, но в «травму» отвезти некому моё бренное тело. Отрываю ваши благородные души от важных пациентов.       — Как вы интересно разговариваете, — улыбнувшись, по-доброму отреагировала Лена.       — Я писатель, юная леди. Речь живёт моими героями. Из вас получилась бы прекрасная муза. Но, смотрю, что вы уже захватили другое сердце, — бросил взгляд на Степнова, присевшего на стул, чтобы заполнить документы.       — Что вы, Валентин Николаевич. Я муза исключительно у моего дедушки. Он тоже пишет. Автор фантастических романов.       — Какая вы замечательная! — хмыканье Виктора в ответ на этот вывод услышали оба. — Вы всё же приглядитесь к этому кудеснику. Сердце автора не обманешь.       — Валентин Николаевич, давайте ногу вашу осмотрим, — прервал размышления писателя Степнов. — Елена у нас действительно прекрасная, как в сказке. Сердце автора, возможно, и не обманешь, но сердце барышни отдано другому.       Виктор приступил к осмотру, боковым зрением заметив, как Лена после его фразы отвернулась к окну, обняв себя за плечи.       — Ну как, доктор? — поинтересовался писатель о своём состоянии.       — Трещина или несложный, вероятнее всего, перелом. Как так получилось? — в голосе врача послышались нотки то ли усталости, то ли обречённости.       — В порывах поисков вдохновения, выходя из дома, оступился мимо лестницы. Соседка уж, душенька, помогла в квартиру вернуться.       — Прокатим вас до «травмы». Не переживайте. Носилки нужно бы организовать, — задумался Степнов.       — Ну что вы… Допрыгаю с вашей помощью по ступенькам. Первый этаж — не море переплыть.       — Давайте так. Ногу я сейчас зафиксирую, и у меня там костыль есть в машине. Справимся. Лена, принесёшь? — наконец побеспокоил напарницу, которая так и продолжала смотреть в окно.       — Да, конечно, — девушка мгновенно покинула квартиру, словно только и ждала на это разрешения.       — Нравится она вам? — пожилой пациент никак не отпускал Виктора с личными «заметками».       — Нравится, — Степнов на удивление даже для самого себя почему-то реагировал на милого старичка так душевно, будто действительно хотелось с ним делиться. — Очень нравится, — тяжело вздохнул. — Но… «Если бы я был не я, был бы молод, умён, красив и был бы свободен, я бы сию же минуту, не задумываясь, просил бы руки и любви вашей», — Виктор неожиданно процитировал классика.       — Но в данном случае, скорее, не свободна она.       — Поверьте, девушка к вам тоже неравнодушна, — у входа раздалось характерное хмыканье фельдшера.       — Валентин Николаевич, думаю, что наш доктор не обделён вниманием. А вам сейчас о своей ноге лучше подумать. Как вы обратно доберётесь из «травмы»?       — Я внучке позвонил. Она у меня одна осталась, но с работы не может вырваться. Вот «скорую» ждал. Через три часа подъедет. Спасёт своего бедового деда. Главное адрес знать.       — Это хорошо, — Лена скромно улыбнулась. — Хорошо, что вы не один.       На улице, загрузив пациента в машину, Виктор неожиданно не позволил Лене сесть в «буханку», остановил и положил руки на плечи девушки.       — Лена…       — Я не хочу разговаривать на эту тему, — неожиданный вердикт от Кулёминой заставил Виктора хмыкнуть.       — Я тоже не хочу… Разговаривать не хочу… — словно двойное дно закралось в этой фразе и в отражении пронзительных глаз цвета неба. — Я о другом. День медика сегодня. Ты же придёшь на мероприятие? — Степнов располагающе улыбнулся.       — Собиралась… В ресторанах я давно не гуляла, — усмехнулась. — Только вот… — развела руки, намекая на свой внешний вид.       — Мы сейчас тебя высадим у метро. Личная сумка с собой же?       — Да… — удивилась Лена.       — Поедешь домой. Девочки должны быть при параде, — Виктор щёлкнул девушку по носу, заставив Кулёмину смущенно потупить взгляд, и снова вернул свои ладони ей на плечи.       — А так можно? Да я… и в джинсах могу. Я же не…       — Лена, я всё сказал. Это не обсуждается. А уж во что ты оденешься — исключительно твой личный выбор.       — Спасибо, — приподнялась на цыпочках и неожиданно поцеловала в щёку врача, не сдержав нахлынувший откуда-то порыв благодарности.       — Ох, Кулёмина-Кулёмина… — во взгляде мужчины отразилась грусть.       — Что? — Лена по-ребячески улыбнулась.       — Ничего. Залезай, — достаточно холодно отреагировал Виктор, наконец убрав руки с плеч девушки и отпуская её.

***

      Степнов прибыл в ресторан в надежде на то, что Лена тоже уже добралась до места проведения мероприятия. Белую рубашку и светлые брюки врач с утра ещё привез на станцию. Там же принял душ. Перед уходом в коридоре услышал чей-то смех, удивившись, что ещё кто-то, кроме него, задержался так надолго: две дежурные бригады давно уехали на смену. Про себя мысленно ухмыльнулся, что обычно они с Кристиной обтирали эти стены. После аварии он максимально избегал общения с девушкой. Она просила о прямом разговоре. Однако Степнов и сам не очень понимал, что ей сказать, пока не прояснил окончательно… Что именно Виктор хотел прояснить, не знал. Ждал знака от Лены? Но держать Кристину «на всякий случай» казалось теперь откровенным цинизмом. И мужчина удивлялся, почему раньше подобное считалось для него нормой, а теперь вдруг муки совести замучили.       Закрывая раздевалку, чтобы передать ключ дежурному, врач пошёл в сторону обжимающейся парочки и, оторопев, остановился чуть поодаль, решив выйти всё же через «чёрный» ход и занести ключ с улицы. Виктора не заметили, но он безошибочно угадал в этих тенях Игоря и Леру Новикову. И теперь вот ждал у ресторана Лену, прояснив у прибывших гостей, что девушка ещё не объявлялась. Зато парень Кулёминой и диспетчер предстали почти сразу, и Степнов сделал вид, что разговаривает по телефону, чтобы не сорваться на коллегу. Порывисто хотелось и врезать мальчишке, и всё рассказать своей напарнице. Но пока он не понимал, как поступит. Это же их отношения. Влезать Виктор точно не вправе.       Кулёмина появилась, как в сказке, словно утром пациент-писатель напророчил что-то особенное. И на ней удивительным образом оказалось надето то самое белое платье из недавнего сна Виктора, с атласной лентой на поясе. И прекрасное видение одним махом внутреннего стопора сорвало все тормоза Степнова, жаром по всему телу распространяя картинку тех самых грёз, в которых Лена плавилась в его руках.       — Привет, — уголки губ девушки дёрнулись в скромной улыбке. — Ты чего здесь в одиночестве стоишь, Вить? Я задержалась. Вообще я такое не ношу… — покрутилась вокруг себя. — Но и праздников таких у меня ещё не было, — Лена что-то говорила… говорила…       — Ты невероятно красивая, — Степнов, не выдержав, сделал шаг ближе, обнял ладонями её лицо и поцеловал, ловя губами остатки произносимых блондинкой слов и ломая последние преграды.       Она не вырывалась, наоборот, обняла мужчину за талию, прижимаясь всем телом, и ответила, усиливая напор. Сердце Виктора пробивало грудь радостью от осознания: Лена не отвергла. Степнову казалось, что она будто бы взлетала в его крепких руках, тянулась вверх, выше, фактически повисая на нём. И поцелуй их сразу стал глубже, нескромно сплетаясь языками и лаская, но грань целомудренности будто бы не переходя. И такая неприкрытая нежность окутывала их, напоминая о тех самых облаках на поле. Неизведанные ранее чувства, для Лены уж точно, обволакивали и путешествовали мурашками от ключиц и ниже-ниже. Электричество словно выключили, а, может, наоборот, включили, оставляя ощущение темноты вокруг, но при этом столько энергии, вкладывая в соприкосновения губ. И Виктору на мгновение подумалось, что с антресолей его души наконец достали любовь…       — Не хера себе! — раздался за спиной девушки возмущённый голос Игоря, и Степнов резко отступил, обрывая полёт сладости.       Гуцул подбежал мгновенно, дёрнул сначала Лену за локоть, отодвигая от мужчины, а затем со всего размаху врезал кулаком по лицу соперника. Раскрасневшаяся после поцелуя Кулёмина шокировано не понимала, как же так легко Виктор позволил себя ударить, да и с высоты своего роста он в принципе мог уклониться.       — Ты… Да я тебя урою… — Игорь заново бросился на врача, но Лена успела встать между мужчинами.       — Стоп! — отодвинула от Степнова Гуцула, вцепившегося в её плечи.       — А чего ты тут петуха ревнивого из себя изображаешь? Сам то… — Игорь вздрогнул так, что Кулёмина даже спиной это почувствовала. — Лена, пойдём со мной, — Виктор протянул девушке руку. — Лена… пожалуйста. Он тебе изменяет… — Кулёмина повернулась к своему парню и широко открытыми глазами замерла на тёмных зрачках Гуцула, «говорящих» правду.       — Игорь… — голос девушки сорвался на писк: вопросов не было, юноша виновато кратко отвернулся, но тут же вернул взгляд обратно с явно читаемой в нём претензией — «а сама?».       — Степнов, а ты-то что ей дать можешь? Перепих в коридорах станции? Поцеловал и думаешь, она твоей станет? Может, сюда ещё Кристину позвать вам для компании? — сорвался Гуцулов.       — Блядь… Сопляк! — Виктор дёрнулся к парню, но Лена выставила руки, снова отдаляя их друг от друга и фактически защищая именно Игоря. — Лена пойдём со мной… — во взгляде Степнова промелькнуло разочарование от понимания, что сейчас она отрезает от себя именно его, а не своего парня.       — Не подходите ко мне оба… пожалуйста, — ещё раз развела на ширину руки между мужчинами и отошла в сторону, бросив почему-то именно на Виктора разочарованный взгляд, покрывающийся влагой слёз.       Кулёмина обняла себя за плечи, словно прячась от порывов неожиданно поднявшегося холодного ветра, и, медленно ступая, как по битому стеклу, двинулась в сторону проспекта, по которому неслись машины. Нащупала в сумочке телефон и вызвала такси, и оно прибыло почти мгновенно. В воздухе раздались раскаты грома приближающейся грозы, будто отзеркаливая, происходящее через «гнев» небес. Виктор, игнорируя просьбу Лены, не подходить, всё же попытался уговорить девушку не уезжать, но она молчала, отвернувшись. А Игорь даже не рискнул приблизиться, но боковым зрением блондинка увидела, как из ресторана к нему навстречу вышла Лера Новикова.       — Лена… Можно я поеду с тобой? — Степнов последней попыткой повернул девушку к себе лицом, хватая за плечи перед тем, как она всё же скинула с себя его руки и села в машину. — Лена! — вдруг гаркнул во весь голос, признаваясь этим криком в своей слабости.       — Не нужно, Вить. Ничего мне от тебя не нужно… — и тон Кулёминой так контрастно резонировал с реакцией Степнова.       Девушка уехала, а Виктор наконец осознал, как всё произошедшее выглядело со стороны для Лены. Словно их поцелуй стал итогом того, что измена Игоря развязала Степнову руки. И явно Кулёмина восприняла сказанную напарником правду о её парне намеренным действием, означавшим, что согласие на связь с коллегой теперь у него в кармане. Вот только она же не знала, что целовал он её так, как никого и никогда ранее, и хотел с ней не просто обжиматься в коридорах и перепихиваться в подсобке, а чтобы «вместе и навсегда». И как теперь доказать Лене искренность своих намерений? Ещё несколько минут назад воздух перехватывало от ярких ощущений того, что девушка податливо прижималась к Виктору во время поцелуя, и от её мягких губ, а теперь кислород перекрыла порывистая реакция на Гуцула, заставшего их на «месте преступления». Степнов никак не мог осознать, как же так всё перевернулось, что будто бы именно он оказался уличён в измене.       Тяжёлые капли сорвались с неба, накрывая ливнем и обречённостью.