Под звуки сирены

      Через четыре дня Лена всё же вернулась домой. На выписку Петра Никаноровича Виктор выбил внеплановый выходной для всей бригады, и дядя Петя на личной машине помог доставить фантаста по адресу места жительства. Кулёмина упорно отодвигала своих родителей от выполнения подобных обязательств, по телефону отрапортовав, что они с дедом справятся сами.       Вечером накануне девушка всё же решила остаться ночевать у себя, планируя подготовиться ко встрече родственника. Однако Виктор в итоге её одну не отпустил и напросился с ней вместе, давая понять, что не готов расставаться даже на один день. Их рабочая смена закончилась поздно, но Лена успела ещё и за учебниками посидеть, ведь через пару недель начинались вступительные экзамены в институт. Так и уснула за столом, обессилев, и кратко открыла глаза лишь тогда, когда Виктор аккуратно перенёс её на руках на уже разложенный и заправленный постельным бельём диван, где она вновь одним моментом вырубилась. И следующим мгновением Лена вернулась в сознание, когда почувствовала, как Степнов крепко прижал её к себе в позу ложки, так естественно повторяя изгибы тел друг друга, а его губы коснулись оголённых плеч, оставляя ощущения шелеста мурашек. Она не поняла или не помнила, когда же переоделась, осознав, что на ней одеты лишь трусы и топик, а учиться точно садилась в «спортивках». Но умиротворённо снова провалилась в глубокий сон, окунаясь в такую значимую для неё заботу Виктора, накрывающую покрывалом невесомых чувств.       Однако за день до этого они умудрились сильно поругаться. Между ними и раньше, конечно, случались колкие, язвительные диалоги на повышенных тонах, но эта ссора стала первой в новом статусе их отношений. И явилась следствием того, что Игорь при встрече на станции по-дружески поцеловал Лену в щёку. Ребята старались сохранять нейтралитет и внешнюю нормальность в общении, несмотря на всю сумбурность их разрыва, сдобренного вмешательством третьих лиц. Лера Новикова так и вовсе сразу же при первой встрече после дня медика подошла к Кулёминой и извинилась. Но Лена в ответ толком и не нашлась, что сказать, воспринимая произошедшее в целом чем-то уже таким далёким от её нервных метаний в новой реальности со Степновым. И, будто само собой разумеющееся, с Игорем всё вернулось на тропу дружбы. Оба легко отходчивые. Однако каким-то образом Кулёмина умудрилась не поставить в известность Виктора об этом статусе-кво. И как только Гуцул повёл себя как ни в чём не бывало, Степнов, ожидающий Лену у «буханки» и заметивший этот поцелуй, порывисто и не стесняясь в выражениях высказал ей всё своё недовольство, когда она залезла в машину. Разгневанный взгляд цвета льда точно бы потянул на тонну, если бы его можно было взвесить. По мнению Виктора, этот сопляк должен стороной обходить бывшую, а не лезть к ней с непрошеными поцелуями. Кулёмина хмыкнула, но Степнов буквально снёс блондинку волной недовольного штормового взгляда, с силой захлопнув дверь в «скорую», и весь рабочий день вёл себя максимально отстранённо. В итоге во время одной из пауз между вызовами фельдшер не выдержала и накричала на Степнова, впервые, пожалуй, выйдя из себя. Выплеснула в сердцах, что пока он вообще не имеет никакого права вмешиваться в её личное пространство. На этот упрёк Виктор задохнулся ещё большим возмущением. И как бы до этого дня их отношения не казались идеальными, всё же наступило то время, когда прозвенел первый звоночек недопонимания и сразу же на скорости эмоций разогнался до громогласного колокольного боя.       К последнему вызову на дежурстве оба уже находились в состоянии спуска курка перед выстрелом, грозящим уничтожить всё хорошее и на мелкие щепки разбить об острые скалы разногласий их доверие. Лена с силой дёрнула дверь в подъезд, как только домофон оповестил писком «открыто», так, что та со звуком жести отлетела, ударившись о перила входной группы.       — Успокойся! — максимально строго произнёс Виктор и схватил блондинку за руку, пока они ждали лифт. — Я надеюсь, у пациента ты сможешь держать лицо. Личное остаётся на улице.       — Кто бы говорил, — прошипела Лена, холодным взглядом словно из ушата с ледяной водой окатила. — Ты это начал. Ли-и-и-чное… на ра-бо-те, — язвительно протянула Кулёмина, в ответ почувствовав, как врач возмущённо сжал её пальцы в своей ладони. — Мне больно, — выдернула руку, метнув зелёную искру.       В квартире женщина лет пятидесяти, лицо которой покрылось подсыхающими слезами, пропустила их в комнату.       — Вы сегодня третьи. Загибается совсем, — запричитала хозяйка квартиры.       — Что у вас случилось? — Степнов максимально нейтральным голосом попытался вернуть спокойствие женщине.       — Аппендицит, кажется. Но две бригады уже были и уехали, — снова сорвалась на слёзы. — Но-шпу или что-то там вкололи и наблюдать оставили. Решили, что просто спазмы, — Виктор подошёл к бледному парню, лежащему на кровати в позе калачика. — Лена, заполни с матерью бумаги пока. Вы же мама? — в ответ получил положительный кивок.       Степнов попутно посмотрел в карту вызова, прочитав имя пациента, и присел к нему на кровать рядом.       — Алексей Николаевич, давайте попробуем прямо лечь, — парень вытянулся, морщась, и не смог удержать в себе стон нестерпимой боли.       Пару нажатий, пальпации, и Степнов нервно дёрнул подбородком.       — Та-а-ак, увозим. Лена, беги за носилками. И Степаныча попроси помочь. Грузового лифта в доме нет. Вместе с ним потащим. Скажи, что очень срочно! Срочно! — прикрикнул, но Кулёмина и сама всё поняла: всунула Виктору в руки документы и унеслась. — Мама, значит так. Аппендицит. Вероятнее всего уже перитонит в тяжёлой стадии. Паспорт его давайте. СНИЛС. Этого хватит. Номер полиса должен быть внесён в базу.       — Вещи? — голос женщины задрожал. — Сыночек, — погладила каштановые волосы парня. — Доктор, всё хорошо будет? — Виктор постарался улыбнуться.       — Постараемся. Вещи передадите в приёмный покой позже.       — Вить! Мы здесь! — Лена вошла в комнату с носилками, водитель — за ней.       — Петь, редко прошу. Но нужно помочь, — Степнов обратился к водителю.       — Да как иначе, — Степаныч почесал затылок, пытаясь понять, каким образом организовать вынос пациента.       — Лена, проконтролируешь спуск. Узко там совсем. Благо три этажа, — теплотой синего взгляда одарил девушку, будто позабыв об их ссоре в это непростое мгновение.       Мужчины погрузили пациента на носилки. Кулёмина забрала все документы у причитающей матери и морально постаралась поддержать женщину, чуть приобняв.       — Телефон я вашему сыну сейчас передам в руки. Ваш записала. Напишу вам сообщение, как только узнаю, куда мы его отвезём, — заботливо успокаивала мать хотя бы этими рядовыми действиями, по факту сводящимися лишь к человечности и не входящими в её обязанности.       — Как же так? — обречённо вздохнула мать пациента, обнимая себя руками. — Две бригады же приезжали, — Лена потупила взор, понимая, что не сможет ответить на этот вполне логичный вопрос.       Аппендицит, к сожалению, слишком часто диагностируют уже на стадии разрыва из-за скрытых или смазанных симптомов. И парень попал в неудачную статистику. Кулёмина не знала, почему так произошло, не видя пациента на тех самых первых вызовах, с которых уехали другие врачи. Бывает, что взрослые люди терпят до последнего. Неоднократно они разбирали с Виктором подобные случаи после смен в образовательных целях. Через какой временной промежуток приехала их бригада, Лена тоже могла лишь предполагать.       После доставки пациента в больницу фельдшер исполнила своё обещание и написала матери парня сообщение с адресом и телефоном, где та смогла бы получить оперативную информацию. Кулёмина вернулась в «буханку», не дожидаясь, пока Виктор заполнит в приёмном покое все необходимые отчётные документы. И когда врач объявился и снова уселся на переднее сидение, как и весь сегодняшний день, не давая и шанса на перемирие, Лена недовольно поджала губы, чувствуя, что слёзы предательски подкатывают к глазам.       По возвращении на станцию девушка первая выбежала из машины, мелькая пятками, по-спартански быстро переоделась и, не дожидаясь Степнова, обиженной ланью ускакала домой.       — Петь, что я сделал не так?! Вот скажи мне! — Виктор неожиданно подловил водителя на стоянке, где тот заканчивал технический осмотр и сдачу автомобиля.       — Что, птичка наша обиделась? — протёр тряпкой руки от масла. — Ты из-за Игоря что ли на неё сорвался? Любовь, конечно, на тебя, смотрю, по-особенному влияет, — выражение лица Степаныча отражало нескрываемую иронию. — Прав Палыч, вам бы лучше в одной бригаде вообще с ней не работать.       — И ты туда же? У молодежи всё так легко. Она незатейливо общается с Лерой. Любезничает и милуется с Игорем. Такое чувство, что я занудный старик, перекрывающий ей кислород, — Виктор присел на парапет и склонил голову, закапываясь пальцами в тёмных вихрах, чуть вспотевших от духоты помещения.       — Вот Леночка и тебя заодно омолаживает. SPA-салон с функцией остужающего душа. Пользуйся и ни в чём себе не отказывай, — хохотнул дядя Петя. — Ну пойми же ты, она с ним столько лет дружила! — всё же попытался свести диалог к серьёзности.       — Ты-то откуда знаешь такие подробности? — Степнов с нескрываемым удивлением посмотрел на водителя.       — Я всё знаю в отличие от тебя. Пока ты её уму-разуму первые месяцы учил и строил, как в армии, не вникая в личное, девочка только мне и делилась своими проблемами время от времени. Не гнушалась в курилке со мной постоять. Она иногда так безудержно злилась на тебя. Порой совсем не понимала. Жилеткой её был, пока ты не угомонился. Или как это называется? Признался сам себе, что неравнодушен к ней? — тон дяди Пети, не щадя, «разрезал» собеседника укорами. — Иногда, конечно, и на Игоря жаловалась. Да потихоньку и рассказала, что у них да как. Так что, Вить, наступи себе на горло пока. Леночка тобой сейчас надышаться не может, счастливая, а ты к ней с необоснованной ревностью лезешь.       — Да какой уж не может… — Виктору мысленно так захотелось произнести вслух, что Лена только в постели будто бы обнажает все свои чувства, а в остальном пока ещё так закрыта и аккуратна, но логично промолчал о личном.       — Поверь старику. Я тебя постарше. Взгляд у меня опытнее. Заканчивай с заполнением документов и иди к ней мирись. Не стоит оно того. И реально подумай, пожалуйста, о том, чтобы перевести её к Шинскому хотя бы. Ты сейчас слишком растворяешься, а затем и отвлекаться начнёшь, если вдруг нервные пациенты попадутся, — Степнов привстал, и водитель по-дружески хлопнул его по плечу. — Но всё-таки, как же любовь людей-то меняет! — засмеялся. — И не расстреливай меня взглядом. Сам про себя всё знаешь!       И когда Степнов в итоге добрался до своей квартиры, увидев уже нежданный им свет в окнах, он испытал радость, растекающуюся по венам тёплым молоком, от того, что даже обиженная Лена всё-таки вернулась не к себе, а именно к нему домой, и не сбежала. Медленно провернул ключ в замке и прошёл в тёмный коридор. Скинул кроссовки. Попытался сориентироваться по свету, где же находится Лена: окончательно уверился в её присутствии, наткнувшись на разбросанные у входа кеды девушки. В кухне и в двух комнатах оказалось пусто, и минимализм обстановки и дизайна квартиры будто бы подчёркивал это одиночество, отбивающее удары сердца в висках. Единственное неизученное место — ванная. Постучал и на вопрос «ты там» услышал «тут».       — Лена, можно мне войти? — Степнов не стал врываться без разрешения.       — Можно, — глухим эхом раздалось из-за двери.       Девушка сидела на холодном плиточном полу, подтянув к себе колени, в одной футболке и в пижамных шортах, зарёванная до опухших, как от укусов насекомых, век.       — Прости меня, — Виктор с трудом протиснулся к ней в узком пространстве, усаживаясь на корточках напротив, вот так сходу сдаваясь и более не желая мучить ни её, ни себя. — Прости… — взял в свои руки ладони блондинки.       — За что? — Лена подняла на него обжигающий льдом взгляд и нервно облизала губы.       — За порывистость, — поджал рот в вымученной ухмылке. — За ревность извиняться не буду. Я не могу себя избавить от мыслей, что он когда-то касался тебя так же, как и я.       — Ты серьёзно, Вить? Ты это сейчас на самом деле? — Лена эмоционально взмахнула руками, вырывая их у Степнова, но всё же улыбнулась, и это немного расслабило Виктора. — Как ты, меня вообще никто и никогда не касался. Ты сейчас совершенно не заслуживаешь этих комплиментов. Собственник хренов, — хмыкнула.       Лена встала и Степнов за ней. Опёрлась о раковину, широко расставив руки, выдержала паузу, словно собираясь с мыслями, и в итоге включила холодную воду. Умывалась, а Виктор не беспокоил девушку, позволяя ей успокоиться.       — Чего ты боишься? — выключила кран, вытерлась рядом висящем полотенцем и через зеркало встретилась с напряженным синим взглядом.       Виктор в ответ одними глазами задал вопрос «можно» и на утвердительный кивок приобнял Лену за талию со спины. Рассыпал поцелуи по светлой макушке и провёл носом в районе мочки уха блондинки, будто бы этими нежными соприкосновениями успокаивая их обоих.       — Я жду, Вить, — взгляд зелёных глаз обжигал серьёзностью, от которой Степнов секундно спрятался в районе шеи девушки, опаляя горячим дыханием.       — Мне сейчас кажется, что я мальчишка, а ты, умудрённая опытом, пытаешься меня учить уму разуму. Ты начальник, я — дурак, — ухмыльнулся, словно этот вывод ему даже понравился. — Боюсь… Боюсь, что между нами всё ненадолго. Что ты так юна. И для тебя наши отношения — это не так серьезно, как для меня, — выдохнул скороговоркой накопившееся и, словно сдаваясь на суд Лены, пристально посмотрел в зеркало, сталкиваясь с недоумевающим прищуром.       Кулёмина повернулась к Виктору лицом, опираясь пятой точкой о раковину и скрестив руки перед собой на груди.       — Вить… — чуть зависала в паузе. — Я люблю тебя. Прими как факт, — уголки губ Виктора дрогнули в довольной улыбке, возвращая воспоминаниями в тот день, когда он сам точно в такой же манере признался в своих чувствах Лене. — Никто, кроме тебя, — положила ладонь на рубашку в районе его сердца, а Виктор почувствовал, как оно гулом отозвалось в ушах — впору реанимировать. — И к Игорю не ревнуй. Я зла на него по многим причинам. Но мы друзья детства, прежде всего. Как ты и Света, с которой ты всё равно пытаешься сохранять нормальные отношения. Моя ситуация от твоей ничем вообще не отличается.       — Разве лишь тем, что я гораздо более ревнивый, чем ты, — притянул к себе Лену так, что она прижалась ухом к его широкой груди, сразу же попадая в плен учащённого стука.       — Если я молчу, это не означает, что не ревную, — словно приоткрыла какую-то тайну о себе. — Пойдём спать, Вить. Поздно уже совсем. Завтра тяжёлый день. А последнюю ночь в этой квартире перед моим возвращением к дедушке мы уже с тобой потеряли.       Они какое-то время безмолвно обнимались, нежась, пока Лена не подняла на мужчину взгляд цвета весенней зелени, тепло улыбнувшись. Подтянулась на цыпочках, провела медленно по подбородку Виктора, спускаясь пальчиками к ключице и будто бы наслаждаясь своей властью, отражающейся огнём в синих глазах, а затем коснулась почти невесомым кратким поцелуем горячих губ. Степнов в ответ обнял лицо девушки ладонями и потёрся носом об её, зависая в хрупкости этого прекрасного момента успокоения.       — Выдыхай, Вить. И не кричи на меня больше… Иначе в следующий раз… С личным пространством я тоже погорячилась, конечно. Ну, не молчи же… — легонько стукнула его кулаком в грудь, натыкаясь на смирение синих глаз. — Из крайности в крайность, — засмеялась.       — Не плачь больше из-за меня, пожалуйста, — растерянность будто бы всё ещё не покинула Степнова.       — А ты не давай поводов, — взлохматила пальцами тёмные волосы Виктора, а он ответно перехватил её кисть и поцеловал.       — Пойдём накормлю тебя, в душ и спать, — вывел Лену за руку из ванной комнаты и провёл на кухню, где молча начал разогревать для них ужин.       — Вить, я постараюсь больше… — обняла мужчину со спины.       — Не нужно, Лен. Ты всё правильно объяснила. А я всё действительно понял. И… самое главное понял, — Степнов взглянул на неё через плечо, продолжая помешивать еду в сковороде.       — Что? — Кулёмина выдохнула горячим воздухом на уровне его лопаток.       — Ты меня любишь, — ладони Лены ещё крепче обхватили Виктора за талию.       — И всё же я постараюсь не провоцировать твою ревность, — словно клятвой запечатала их конфликт, дотянулась до щеки Степнова, чуть колючей и не гладко выбритой, и кратко поцеловала.       Казалось, эту ссору они пережили всё же с незначительными последствиями. Однако Кулёмина осознавала, тот факт, что Виктор остался сегодня ночевать с ней в квартире у деда, являлся прямым намёком на то, как он не хочет отпускать её от себя. Лена и сама уже так привыкла к комфорту их существования на одной территории: жить вместе, спать вместе, принимать душ вместе, завтракать и ужинать вместе.       — Я очень жаден до тебя, — шептал ей на ухо Виктор рано утром в ванной комнате, щекоча носом и нескромно проникая руками под майку.       Степнов и на второй день остался с ночёвкой. А Лена вдруг засмущалась от самого факта, что в квартире дедушки они пытаются сдерживать свои откровенные ласки, и поймала в зеркале над раковиной отражение своих покрасневших щёк. Всё же выгнала Степнова, когда тот закончил с банными процедурами, сославшись на то, что ей нужно привести себя в порядок.       — Что, Виктор, дилемма? — фантаст чаёвничал на кухне, проснувшись по привычке рано после больничного режима. — Ну, не смущайся, — заметил, как Виктор отвёл взгляд. — Ты хочешь быть с ней, а она меня, старика, бросить не может, так?       — Именно так, Пётр Никанорович, — подтвердил Степнов, попутно наливая две чашки зелёного чая для себя и для Лены и закидывая ржаной хлеб в тостер. — Мы рядом. Тут же всего пару шагов пройти до моего дома.       — Потерпи чуть-чуть. Такие, как она, решения в одну секунду не принимают. Ей эту информацию обдумать нужно. Примерить на себя. Вот тогда и созреет, — подмигнул Кулёмин.       — Не пацан я юный уж, — губы Степнова дрогнули, растягиваясь — будто бы улыбаешься, сам того не замечая. — Потерплю, конечно. Куда я денусь?       — Однако рядом с ней, судя по всему, плывёшь. Хорошо, не на дно уходишь, — усмехнулся писатель. — Влюблён. Одобряю. Матери её так и сообщу, раз эта красавица не желает с ней сама нормально разговаривать. А у меня уж точно сердце меньше болит, когда ты рядом с моей внучкой, Виктор.       Степнов умом понимал и принимал всё, что говорил фантаст, но никак не мог избавиться от ощущения границ, проложенных Леной. И чувствовал себя так, будто бы давил на девушку. Но всё же решил с завтрашнего дня вернуться к себе домой, давая ей пространство для переосмысления.