Его музыкальная сладость

После фуршета, когда студенты постепенно расходились, Вилли Вонка и Джордан Халес оказались в кабинете Вонки, каждый с бокалом виски в руках. В комнате было тихо, слышался лишь лёгкий потрескивающий звук камина. — Ну как тебе сегодня фуршет? — начал Халес, улыбаясь, опираясь на стол. — Много талантов? — Много, — Вонка коротко кивнул, не убирая взгляда со стены, где висели дипломы и фотографии с прошлых мероприятий. — Но большинство однообразно. Слишком много шума, слишком мало сути. Халес рассмеялся: — В твоей интерпретации «шум» — это всё, что мешает твоей строгости, да? — Шум — это отвлечение, — сухо ответил Вонка. — Музыка требует точности и эмоций, а не попыток впечатлить публику. Халес сделал глоток виски и понизил голос, словно хотел проверить реакцию друга: — И всё же, кажется, один голос сегодня привлёк твоё внимание. Вонка замер, но внешне остался таким же строгим: — О чём ты говоришь? — спросил он ровно, почти без эмоций. — Мира Грейс, — сказал Халес, слегка улыбнувшись. — Новенькая. Я видел, как ты её смотрел, пока она пела. Не подавай виду, но ты заметил её, Вилли. Вонка сделал паузу, держа бокал у губ, и ответил холодно: — Я видел много студентов. Кто-то поёт хорошо, кто-то нет. Ничего необычного. — У тебя получается выглядеть равнодушным, — продолжал Халес, — но я знаю тебя достаточно хорошо. Тебе трудно скрыть, когда кто-то действительно талантлив. — Это всего лишь голос, — отрезал Вонка, ставя бокал на стол. — Я не собираюсь отвлекаться на эмоции из‑за одного номера. — Может быть, — мягко сказал Халес, — но я видел, как ты его оцениваешь. Она не просто поёт. Есть что-то в её манере, что тебе понравилось. Вонка замолчал, посмотрел на бокал и тихо пробормотал: — Пожалуй… слишком энергично для её возраста. Но я не собираюсь позволять себе отвлекаться. Халес рассмеялся, ставя руку ему на плечо: — Конечно, Вилли. Я понимаю. Но будь честен с собой: сегодня ты впервые за долгое время заметил кого-то, кто заставил твою строгую систему немного пошатнуться. Вонка слегка прищурился, почти неуловимо, и повернулся к окну. За стеклом темнело Чикаго, огни улиц отражались в холодном стекле кабинета. — Система останется системой, — сказал он тихо, скорее себе. — Но… это может стать интересным экспериментом. Халес усмехнулся и сделал глоток: — Эксперимент с музыкой и дисциплиной, да? — Да, — Вонка кивнул. — Посмотрим, насколько далеко эта студентка готова зайти. В комнате повисла лёгкая тишина, в которой слышалось только потрескивание огня и отдалённый шум города. И впервые за долгое время строгий и неприступный Вилли Вонка задумался не только о дисциплине и музыке, но и о том, кто из студентов может действительно его заинтересовать. Утро в академии началось с непривычного оживления. В коридорах было шумнее, чем обычно — студенты собирались у главного стенда, где должны были появиться списки. — Они уже вывесили? — нервно спросила Алиса, ускоряя шаг. — Не знаю… — Мира сжала пальцы. — У меня ощущение, будто это важнее, чем само поступление. — Так и есть, — кивнула Алиса. — Фуршет — это не просто вечер. Это как… второй отбор. Когда девушки подошли к холлу, там уже собралась толпа студентов. Кто-то пытался пробиться ближе, кто-то стоял в стороне, делая вид, что ему всё равно. — Я ничего не вижу! — возмутилась Алиса, пытаясь вытянуть шею. — Давай я попробую… — Мира осторожно протиснулась вперёд. В этот момент двери открылись, и в холл вошёл Джордан Халес. Шум постепенно стих. — Прошу внимания, — спокойно сказал он, останавливаясь рядом со стендом. — Сегодня утром будут объявлены списки студентов, допущенных к участию в вечернем фуршете. Он сделал небольшую паузу, окинув взглядом всех присутствующих. — Хочу сразу уточнить: это не награда. Это испытание. На фуршете вы будете находиться под наблюдением преподавателей. Нас интересует не только ваш талант, но и поведение, выдержка и дисциплина. По залу прошёл лёгкий шёпот. — А теперь, — продолжил Халес, — вы можете ознакомиться со списками. Он отошёл в сторону. Толпа мгновенно оживилась. — Мира, давай быстрее! — Алиса схватила её за руку. Они подошли ближе к списку. Мира пробежалась глазами по именам… раз… второй… И вдруг замерла. — Я… я есть, — тихо сказала она. — Алиса… я есть. — Где?! — Алиса тут же наклонилась к списку. — Подожди… Пауза. — Я тоже! — радостно выдохнула она. — Мы обе прошли! — Правда? — Мира не сдержала улыбки. — Это… это невероятно. — Я же говорила! — Алиса рассмеялась. — Мы справимся. Рядом раздавались разные реакции: кто-то радовался, кто-то расстроенно отходил в сторону. — Не переживай, — утешала одна девушка подругу. — Это ещё не конец. — Конечно не конец, — тихо пробормотала Алиса. — Это только начало. Мира снова взглянула на список, будто проверяя, не исчезнет ли её имя. — Значит, сегодня вечером… — сказала она задумчиво. — Да, — кивнула Алиса. — Сегодня вечером ты снова будешь петь. И, возможно… под ещё более пристальным взглядом. — Ты про него? — тихо спросила Мира. Алиса усмехнулась: — А про кого же ещё? Мира ничего не ответила, но внутри снова появилось то самое странное чувство — смесь волнения и ожидания. В это же время, в другом крыле здания, Вилли Вонка стоял у окна, наблюдая за тем, как студенты собираются у стенда. — Уже нашли свои имена, — произнёс Халес, заходя в кабинет. — И что? — спокойно ответил Вонка, не оборачиваясь. — Радуются, переживают, кто-то уже строит иллюзии, — усмехнулся Халес. — Всё как обычно. — Иллюзии быстро исчезнут, — холодно сказал Вонка. — К вечеру. Халес сделал паузу: — Кстати… Мира Налу. Ты ведь знал, что она пройдёт? — Я включил её в список, потому что она соответствует требованиям, — сухо ответил Вонка. — Конечно, — кивнул Халес с лёгкой улыбкой. — Только требованиям… Вонка наконец повернулся: — Не пытайся искать там, где ничего нет. — Я ничего не ищу, — спокойно ответил Халес. — Я просто наблюдаю. Как и ты. Короткая пауза. — Сегодня вечером будет видно, — добавил Вонка. — Голос — это одно. Поведение — совсем другое. — Тогда я с интересом посмотрю, — сказал Халес, направляясь к двери. — И на неё… и на тебя. Дверь закрылась. Вонка остался один. Он на секунду закрыл глаза, словно пытаясь сосредоточиться на работе. Но в мыслях снова мелькнул голос. И это уже начинало его раздражать.