Кровавое вино

      Дойдя до нужной двери, я достала ключ и повернула его в замке. Послышался легкий скрип, и я наконец-то переступила порог своего нового жилища. Сеньора Моретти здорово мне помогла: она даже не стала искать варианты, а просто предложила поселиться в ее старой квартире, оплачивая аренду напрямую ей. Для меня это было сродни спасению.       Квартира оказалась довольно просторной — от тетушки Лючии другого и ожидать не приходилось.       — Наконец-то… — обессиленная долгой дорогой, я выпустила из рук тяжелый чемодан, который приземлился с глухим стуком. Сама же на ватных ногах плюхнулась на кровать.       — Еще немного, и эта поездка свела бы меня с ума.       Мои мысли без остановки прокручивали план дальнейших действий. Крыша над головой есть, но сбережений надолго может не хватить.       — Что ж, о работе подумаю завтра. А сейчас — отдых и вещи, — моя привычка разговаривать сама с собой часто помогала мне упорядочить хаос в голове.       Вещей в чемодане было немного — только на первое время. Большой платяной шкаф выглядел почти комично с моим скудным гардеробом. Однако одну вещь оставить в прошлом я так и не смогла.       Я до сих пор не знала, правильно ли поступаю, или совершаю фатальную ошибку, позволяя этой вещи оставаться частью моей жизни. Руки быстрым движением спрятали ее в тумбочку — однако металлическая рукоять успела холодно блеснуть в полумраке.       Утро встретило меня солнечными лучами и ароматными запахами в пекарне сеньоры Моретти. Заведение, как ни странно, носило то же название, что и его владелица.       — Доброе утро, тетушка Лючия!       Из-за прилавка выглянула женщина средних лет в ярком оранжевом платье и белоснежном фартуке. Ее седые волосы были собраны в элегантную прическу, а лицо, как только она меня увидела, вмиг расплылось в улыбке.       — Доброе утро, дитя! Боже, какая же ты уже взрослая... И такая красавица! Ох, где же мои молодые годы?       — Вы мне льстите, — неловко улыбнулась я, чувствуя, как к щекам подступает румянец.       — Ты стала точной копией Франчески. Одно лицо!       — Что ж, она моя бабушка, как-никак. Яблоко от яблони недалеко падает.       — Может, желаешь чего-нибудь, милая? У меня полно свежей выпечки. Что тебе положить?       — Мне и правда кое-что нужно. Пожалуйста, две буханки хлеба... О, и несколько булочек с вишней.       — Конечно, ягодка, сейчас все сделаю! А то ты совсем исхудала, неужели Антонио тебя совсем не кормит?       При упоминании его имени по телу пробежали мурашки. Тетушка Лючия была из болтливых, и ее непосредственность иногда задевала больные струны моей души.       — Все хорошо, правда. У отца сейчас полно собственных дел.       — Ох, он как всегда! Работа ему важнее родной дочери, — недовольно пробормотала женщина, упаковывая заказ. — А жених? Жених у тебя точно есть, такая-то красавица! Готова поспорить, мужчины за тобой табунами ходят.       Она протянула мне пакет, а на ее лице заиграла хитрая, искренняя заинтересованность.       — О, нет-нет-нет! — руки чуть не выронили булочки. Такого вопроса я точно не ожидала. — Никого у меня нет. Да и не планирую в ближайшее время. Столько всего нужно успеть: я только переехала, нужно найти работу, и...       Нервные сборы сопровождались смехом сеньоры Моретти — она, напротив, была настроена очень доброжелательно.       — Ой, ягодка, да я же шучу! — проговорила старушка, ласково коснувшись моей руки. — Рано тебе еще замуж. Ты молода, красива, у тебя вся жизнь впереди. Не спеши, просто наслаждайся моментом.       Разговор с сеньорой Моретти грозил затянуться до вечера, а каждый ее вопрос заставлял меня чувствовать себя все более неловко. Несмотря на свою живость, Лючия казалась глубоко одинокой. Мой взгляд зацепился за полку, где стояла старая рамка: на фото молодые и улыбающиеся мистер и миссис Моретти держались за руки.       «Бедная женщина. Ей так его не хватает... — подумала я. — Ни детей, ни близких родственников. Только эта пекарня и пожелтевшая фотография». Возможно, постоянный гул печи и запах теста были ее единственным способом не оставаться наедине с тишиной.       — Тетушка Лючия, была рада вас видеть, но мне уже пора бежать. Дела не ждут, — я попыталась вложить в голос как можно больше вежливости.       — Иди, дитя, иди. Заходи, как только будет свободная минутка, не стесняйся.       — Конечно, обязательно! Хорошего дня!       Колокольчик над дверью за моей спиной звякнул. Пальцы немели от утренней прохлады, а бумага неумолимо мялась под тяжестью бутылки молока и свежей выпечки. Воздух был сырым, тяжелым; Лондон казался слишком большим и чужим для одного человека. Лишь слабый запах корицы, тянувшийся за мной от пекарни, напоминал о домашнем уюте.       Сегодня было солнечно. Все необходимые продукты были куплены. Район жил своей утонченной, суетливой жизнью: джентльмены куда-то спешили, исчезая в дверях офисов, а кто-то, напротив, неторопливо листал утреннюю газету на скамейке. Я упрямо убеждала себя, что этот день готовит мне что-то особенное. Хотелось просто раствориться в шуме транспорта, вдыхать морозный воздух и позволить себе быть обычной.       Однако тревога, словно липкая тень, не отпускала. Мне казалось, что кто-то следит за мной, что каждый случайный прохожий смотрит слишком пристально. Сердце колотилось так быстро, что его стук полностью перекрывал грохот города. Приступ паники накатил внезапно, ослепляя и сжимая грудь.       Мысли так глубоко поглотили меня, что я не заметила выбоину на брусчатке. Нога подвернулась, мое тело потеряло равновесие и, выронив пакеты, я полетела на землю. Успела лишь крепко зажмурить глаза, готовясь к удару о холодный камень. Но боли не было. Вместо этого я почувствовала крепкую поддержку и тепло сильных рук.       Медленно открыла глаза и оглянулась на своего спасителя. Передо мной стоял молодой человек в элегантном пальто с ярко-красным шарфом. Его лицо было светлым, а ясные зеленые глаза смотрели на меня с таким пристальным вниманием, что я на мгновение забыла, как дышать.       Мы продолжали смотреть друг на друга, пока это не начало выглядеть странно и даже невежливо.       — Ваши пакеты, мисс. Один порвался, — проговорил молодой человек.       Только тогда я смогла отвести взгляд и заметила, что моя рука пуста. Все, что мои руки держали до этого, рассыпалось по асфальту.       — Oddio! — невольно вырвалось с губ. Пришлось присесть, чтобы торопливо собрать овощи и фрукты обратно в бумажный пакет.       Мужчина не остался в стороне. Наклонившись рядом, он помогал ловить яблоки, раскатившиеся в разные стороны. Когда последний плод оказался в пакете, удалось наконец подняться и снова взглянуть на незнакомца.       — Возможно, я могу еще чем-то помочь, мисс?       — Нет, спасибо, вы и так сделали немало. У вас, наверное, полно своих дел.       Казалось, он хотел сказать что-то еще, но я, лишь поправив платье, двинулась дальше. Уже через несколько шагов оглянулась: он все еще стоял на месте, провожая меня взглядом.       — Еще раз спасибо! Хорошего дня! — крикнула я напоследок.       Дома я быстро разложила покупки: часть на полки, кое-что — в небольшой холодильник. На столе меня ждала газета с обведенными объявлениями о работе. Спрятав ее в сумку, я поняла, что уже пора отправляться на первое собеседование.       В списке значилась вакансия бухгалтера-секретаря на крупном предприятии. Здание оказалось высоким и неприступным. Долго не решалась сделать первый шаг — волнение сжимало горло, но я понимала: другого выхода нет. Наконец я зашла внутрь и направилась к женщине за стойкой регистрации.       — Добрый день. Я по поводу вакансии бухгалтера-секретаря, — мой голос звучал уверенно. — У меня есть опыт работы со счетами, и я хорошо владею пишущей машинкой.       Женщина наконец взглянула на меня. Ее взгляд скользнул по моему скромному пальто, задержался на итальянском берете и снова вернулся к документам.       — Вы опоздали, мисс... — она сделала паузу, ожидая фамилию.       — Вальенте. Эмилия Вальенте.       — Мисс Вальенте, — она произнесла мою фамилию так, будто она была чем-то кислым на вкус. — Мистер Уайт закрыл вакансию еще вчера. Мы взяли племянницу одного из наших акционеров.       — Но в объявлении было сказано, что отбор длится до конца недели.       — Планы меняются, — отрезала она, снова погружаясь в бумаги. — Хорошего дня.       «Кто говорил, что работу легко найти», — мысленно успокоила я себя. На мгновение даже стало легче, пока я не достала газету и карандаш. Первый пункт был вычеркнут. Следующая попытка — вакансия телефонистки. Меня принял пожилой мужчина в сером костюме. Он казался приветливым, пока я не открыла рот.       — Работа телефонистки требует четкой дикции и быстрой реакции, — нравоучительно произнес он, рассматривая мою анкету. — Расскажите о себе.       — Я приехала из Неаполя. Мой английский...       Он резко поднял руку, останавливая меня на полуслове. Его лицо вмиг стало непроницаемым, как каменная стена.       — Италия? Вы итальянка? — переспросил он, прищурив глаза.       — Да, сэр. Но я учусь очень быстро, и мой акцент...       — К сожалению, мисс Вальенте, мы не работаем с иностранцами. — он замялся, подбирая слова. — Наши абоненты хотят слышать в трубке настоящую британскую речь, а не... это.       Он пододвинул мне анкету обратно. Его вежливость была подобна льду — такой же холодной и прозрачной.       — Извините, но вы нам не подходите.       Еще один отказ. Еще одна вычеркнутая строка. Несмотря на то, что война закончилась почти десять лет назад, память о союзе Италии с нацистской Германией все еще была жива. Часть британцев до сих пор воспринимала итальянцев с холодным недоверием.       Третьим вариантом была вакансия горничной в частном доме. Я сверилась с адресом в газете и остановилась перед массивными дубовыми дверями, натертыми до блеска. Поправила шляпку, глубоко вдохнула и трижды коротко постучала металлическим кольцом.       Дверь приоткрылась всего на несколько дюймов. В щель выглянул пожилой мужчина в накрахмаленном воротничке. Судя по его мрачному лицу, он никого не ждал — или просто был не в духе.       — Добрый день. Я по объявлению насчет работы горничной…       Мне не дали договорить. Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед моим носом, едва не задев кончики пальцев.       — Не слишком-то и вежливо, — буркнула я в пустоту, чувствуя, как к горлу подкатывает ком обиды.       Я снова достала газету и яростно вычеркнула адрес. Целый день на ногах, десятки собеседований — и повсюду лишь стены. Настроение было безнадежно испорчено, от моего утреннего энтузиазма не осталось и следа. Ноги гудели, а каждое новое «извините» отдавалось в голове тяжелым звоном.       Причины отказов были разными: от слащавого «Извините, мы выбрали кандидата с более подходящим опытом» до холодного «Нам нужны рекомендации, вы нам не подходите». От злости и бессилия я начала хаотично чиркать по газете карандашом. Я делала это так ожесточенно, пока грифель не прорвал тонкую бумагу, оставив в ней рваную дыру.       Ноги уже подкашивались, а коварные каблуки безжалостно натерли пятки. Небо затягло тяжелыми тучами; солнце спряталось, и улицы вмиг потеряли свой дневной блеск, погрузившись в сизую полутень.       «Скоро дождь». Только этого мне не хватало для полного «счастья». И словно в насмешку судьбы, именно в тот момент мне на щеку упала тяжелая холодная капля. Одна, вторая, третья…       — Porca miseria! Только не сейчас… — вырвалось у меня. — Даже зонтик не взяла!       Дождь быстро набирал обороты, превращаясь в настоящий ливень. Шатким спасением стала та самая газета. Уставшие ноги бежали вперед, насколько хватало сил, а взгляд лихорадочно искал хоть какое-то укрытие. Бумага в руках стремительно намокала, почти расползаясь от влаги.       Неподалеку виднелся уютный навес. Удалось заскочить под него и, запыхавшись, прислониться к влажной стене. Именно там, на столбе рядом, внимание привлек листок, трепетавший на ветру. Надпись была лаконичной: «Требуются официантки в кафе "The Amber Cup"».       Я осторожно оторвала объявление от столба и, стараясь не повредить мокрую бумагу, спрятала его в сумку.       «Может, хотя бы завтра мне повезет», — промелькнула несмелая мысль под аккомпанемент дождя.