Тёмные желания

Воздух был пропитан пылью и запахом крови. Минхо сидел на холодном полу, руки были связаны жёсткой верёвкой, рубашка валялась где-то рядом, а на теле были следы от побоев. Это их игра. Да, это абсолютно точно не безумие его партнёра. Это лишь своеобразная прелюдия. То, что возбуждает его любимого, даже если иногда доставляет ему невыносимую боль. Иногда Минхо ловил себя на мысли, что после секса должно быть чувство нежности, тепла, заботы, а не ощущение, будто тебя изнасиловали. Но с другой стороны, Джисон хочет его настолько сильно, что не может контролировать себя. Это ведь тоже хорошо. Он почти сутки просидел в этой комнате, которая больше походила на подвал. Джисон не пускал сюда никого. Понятно, что не хочется, чтобы кто-то видел последствия их интима и в общем, не каждый выдержит такую картину. Но Минхо привык. Сердцу ведь не прикажешь. Он всем сердцем любил Джисона и не собирался уходить несмотря ни на что. К тому же, теперь выбора у него и нет. Либо он ведёт себя как послушный щеночек, либо Джисон находит его и лишает жизни. Желудок казался пустым, но низ живота тянуло и давило — словно мочевой был переполнен до предела. Минхо все силы сосредоточил на том, чтобы контролировать себя, пока в комнату не вошёл Джисон. — Как ты тут? — спросил он, хотя оба прекрасно знали ответ. — Прекрасно, — ответил Минхо, стараясь сделать тон весёлым. — О, ну тогда, может оставить тебя тут еще на сутки? — подошёл ближе Джисон. — Серьезно? В голосе Минхо звучало явное осуждение. Джисон прекрасно знал про его состояние, но, видимо, специально доводил до такого состояния. — Ты хочешь довести меня до потери контроля над собой? — произнёс он язвительным тоном. — Значит, хочешь, чтобы я тебя отпустил? — Конечно хочу! — голос Минхо дрогнул от нетерпения. — Но ты же не для этого пришёл, правда? Он уже чувствовал, как по телу пробегает нервная дрожь. Джисон стоял и смотрел на него — Минхо знал этот взгляд, этот голод. Его губы чуть дрогнули в улыбке, но глаза оставались тёмными. — Ты пришёл не отпускать меня... ты пришёл играть. — А ты не такой глупый, как может показаться. Джисон опустился на корточки перед Минхо, который пытался найти удобное положение. Руки затекли и верёвка натёрла запястья, живот тянуло. Но он пытался казаться сильнее, чем есть на самом деле. Ровно до того момента, как Хан сжимает его подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Ты молодец, Хо. Хорошо держишься. Его рука переместилась на шею Ли. — Я знаю, что тебе нравится смотреть на меня, когда я беспомощный... — Минхо замолчал, будто обдумывая следующие слова. — Но если ты меня не отпустишь, я не обещаю, что смогу контролировать себя, — дрожащим, отчаянным голосом произнёс парень. Хан поднялся и подошёл к тумбочке, на которой лежал нож. Минхо, увидев блестящий предмет в руках у Джисона, напрягся. Но стоило ему подойти, как всё напряжение ушло, потому что верёвки ослабли, освобождая Ли. — У тебя есть две минуты, — ровным, спокойным голосом произнёс Джи. — Спасибо, — уже выходя из комнаты, поблагодарил Минхо. Уже через несколько минут он лежал на кровати, а его любимый человек нависал сверху. Всё напряжение в миг спало, когда он ощутил горячее дыхание Хана на шее. Внизу живота он теперь ощущал приятное тепло. Сегодня, видимо, Джисон не был настроен на прелюдии, ведь он сразу приступил к делу, оставляя по телу младшего яркие, немного болезненные засосы. Он не притворялся, когда стонал и выгибал спину, подставляясь под прикосновение горячего языка. Хан большую часть времени уделял его бёдрам. Они были почти священными для него — неприкосновенными. Всегда — нежные прикосновения. От этих прикосновений он готов был расстаять прямо в ту же секунду, скулить, умолять прекратить и, наконец, дать ему то, чего он так сильно желает. Но получить разрядку было не так просто, если Джисон начинает сразу с нежностей. Обычно, после избиения, он был настолько возбуждён, что не мог дразнить Минхо. Когда одежда была на полу, Ли почувствовал как прохладный воздух коснулся его разгорячённой кожи. Головка блестела от предэякулята, но прикосновений, в которых он отчаянно нуждался, он так и не получил. — Поиграем, Хо? — низким, слегка хриплым голосом произнёс Джисон. Минхо лишь простонал. В голове не было ни единой мысли, кроме того, как пальцы Хана трахают его. — Хани, — только и мог шептать он ему на ухо. Минхо понимал, что сердце его сгорает от желания, но разум шептал о границах, которые давно переступлены. С губ срывались стоны, когда ощущения становились слишком сильными. Член истекал предэякулятом, а Джисон даже и не собирался давать ему разрядку. Отчаянно хотелось прикоснуться к себе, но знал последствия этого действия. Раздражение поднималось внутри, когда он был так близко, но Хан не довёл его до конца, оставляя на грани обрыва и с огнём внутри. Казалось — один шаг и он почувствует долгожданное расслабление, лёгкость. Но пальцы уже выскользнули из него — так же неожиданно, как и вошли туда. Минхо вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Но тело не слушалось, а напряжение в теле достигало такого уровня, что теперь он мог только молить о пощаде. И он знал, что Джисон разрешит кончить только тогда, когда сам этого захочет, несмотря на все просьбы Ли. И если он посмеет сделать это раньше, то останется здесь не на сутки и даже не на двое. Мысли о том, что это неправильно, настойчиво бились где-то внутри, но Минхо предпочитал игнорировать их. Он сделал свой выбор, каким бы неправильным он ни был. Он всячески оправдывал любимого человека, хотя где-то на подкорке уже понимал, что это не совсем здоровая динамика. Окончательно все мысли разбились, когда он наконец увидел, как одежда Джисона летит на пол. Затем то, что, почему-то, так сильно возбуждало его — Хан начал растирать собственный предэякулят по члену. Минхо почти задыхался — так хотелось прикоснуться к нему. Вскоре он начал медленно проводить рукой по всей длинне — не для того, чтобы кончить — просто довести себя до такого же состояния, в котором был и Ли. А Хо только лежал и смотрел на эту картину. С губ почти сорвалась мольба, хотя он сам уже не понимал о чём хотел попросить. Он сглотнул, когда Джисон остановился. — Хо... И он уже знал, чего требует этот низкий тон. Дыхание было сбито, мысли — только о том, что сейчас будет. Он встал на четвереньки, и сразу же почувствовал, слишком холодные для его разгорячённого тела, руки любимого на бёдрах. Одно мгновенье и он почувствовал лёгкую боль от резкого проникновения. Сразу за этим — быстрые, резкие толчки. Он почувствовал руку на собственном члене, которая двигалась в такт толчкам, но это слишком много для его перевозбуждённого тела. — Хани, — простонал Ли. — Я быстро кончу, если ты продолжишь. Хан наблюдал за Минхо и на мгновение его взгляд смягчился… но только на мгновение. — Сегодня я не запрещаю тебе, малыш. «Малыш»... Редко такое можно было услышать от Хана. Сегодня определённо какой-то праздник, о котором Минхо забыл. Но его сердце забилось словно птица в клетке. Это ведь неправильно, что он так реагирует на простое прозвище. С другой стороны, это ведь характер Джисона, а значит он не может осуждать его за это. Даже несмотря на то, что такие моменты — редкость, но это всё равно радовало Ли. — Я люблю тебя, — прошептал Минхо перед тем, как огонь внизу живота стал невыносимым. С громким стоном он излился прямо на покрывало, а Хан продержался ещё несколько секунд, перед тем как и сам сдался. Минхо прижался к спине Хана, чувствуя остатки тревоги и одновременно странное облегчение. Вместе с этим вернулись и мысли о правильности происходящего. Об их отношениях, которые начинали истощать. И, как всегда, Минхо предпочёл игнорировать их.