Иерархия теней: Цена сорокового этажа

Будильник в семь утра привычно прорезал тишину спальни, но рука Виктора, обычно мгновенно тянущаяся к телефону, на этот раз лишь сильнее прижала Алексея к себе. Виктор, не открывая глаз, нащупал гаджет и одним резким движением выключил все уведомления, а затем и вовсе отправил его на пол. — Сегодня мир подождет, — хрипло произнес он, зарываясь лицом в затылок Алексея. Алексей, чьи мышцы приятно ныли после их ночного марафона, лишь глухо рассмеялся, чувствуя кожей щетину Виктора. Тот самый «железный человек», который не пропускал совещаний даже с высокой температурой, сейчас капитулировал перед мягкостью подушек и теплом тела рядом. Они провели в постели все утро. Никаких графиков, никаких отчетов. Алексей лежал на груди Виктора, наблюдая, как солнечные лучи медленно ползут по стене, выхватывая пылинки, танцующие в воздухе. В этой комнате время словно загустело, превратившись в тягучий мед. Виктор лениво перебирал пальцами волосы Алексея. — Я забыл, что утро может начинаться не с котировок, — признался он. — Знаешь, я ведь полтора года заставлял себя ненавидеть этот дом. Потому что здесь слишком громко звучало твоё отсутствие. — А теперь? — Алексей приподнялся на локтях, глядя на него сверху вниз. Его взгляд был мягким, но в нем всё еще читалась та новая сила, которую он обрел ночью. — А теперь мне кажется, что я впервые за сорок лет проснулся по-настоящему, — Виктор притянул его к себе для долгого, ленивого поцелуя, в котором не было вчерашней ярости, только бесконечная нежность. Ближе к полудню они всё же выбрались из-под одеяла — ровно на столько, чтобы приготовить завтрак. Алексей, накинув на голое тело рубашку Виктора, которая была ему велика в плечах, босиком шлепал по паркету кухни, заваривая тот самый кофе — три капли молока, никакого сахара. Виктор стоял у окна, подставив лицо солнцу, в одних домашних брюках, выглядя непривычно домашним и расслабленным. Они ели прямо в постели, кроша круассанами на простыни — святотатство для прежнего, педантичного Виктора. Они говорили обо всем и ни о чем: о книгах, которые Алексей прочитал за это время, о планах на будущее, которые теперь строились исключительно на «мы». Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая спальню в багряные тона, Виктор обнял Алексея, притягивая его спиной к своей груди. — Знаешь, — прошептал он, — завтра в офисе мне будет чертовски трудно играть роль беспристрастного босса, когда я буду знать, как ты выглядишь сейчас. В моей рубашке и с этими растрепанными волосами. Алексей улыбнулся, прикрыв глаза. — Вам придется постараться, Виктор Николаевич. Потому что я намерен быть самым эффективным партнером, которого вы когда-либо знали. Этот выходной стал для них не просто отдыхом, а фундаментом. Они выговорили всё, что накопилось, вытравили остатки лжи и страха, оставив только чистое, концентрированное чувство. За стенами их спальни всё еще шумел город, плелись интриги и рушились империи, но здесь, в коконе из одеял и нежности, они были абсолютно защищены. Вечер мягко перетекал в ночь, и золотистые сумерки в спальне сменились густой, интимной темнотой, прорезаемой лишь огнями мегаполиса за окном. Отдохнувшие и расслабленные после целого дня вдвоем, они снова почувствовали, как между ними натягивается невидимая струна желания. На этот раз в их близости не было ярости — только глубокое, детальное изучение друг друга, желание доставить наслаждение каждой клеточкой тела. Алексей медленно спустился вниз, его руки скользили по крепкому телу Виктора, запоминая каждый изгиб, каждую линию мышц. Виктор прерывисто выдохнул и откинулся на подушки, когда почувствовал на себе горячее дыхание. Алексей действовал неспешно, с той же аналитической точностью, с которой он когда-то вел дела, но теперь его целью была каждая нервная вшитая реакция Виктора. Он начал с минета, дразняще медленного и глубокого. Алексей ласкал его губами и языком, заставляя железного Виктора терять контроль, слыша, как его пальцы скребут по простыням, а из груди вырывается низкий, хриплый рокот. В этом акте было столько преданности и одновременно власти, что Виктор буквально плавился под его ласками. Затем Алексей заставил его перевернуться. В полумраке широкая спина Виктора казалась вылитой из темного металла. Алексей перешел к риммингу, действуя с предельной нежностью и откровенностью. Это было высшее проявление доверия — Виктор, всегда привыкший держать дистанцию и контролировать ситуацию, теперь был полностью открыт и уязвим. Алексей чувствовал, как дрожат бедра Виктора, как тот задыхается, не в силах сдержать нарастающее наслаждение, которое волнами накрывало его, стирая последние границы между ними. Этот вечер стал для них актом окончательного слияния. Не было больше тайн, не было запретных зон. Только двое мужчин, которые нашли друг друга в хаосе мира и решили, что больше не позволят ничему встать между ними. Когда они, обессиленные и счастливые, наконец уснули, переплетясь руками и ногами, на прикроватной тумбе тихо мигнул экран телефона Виктора с напоминанием о завтрашнем совещании. Но это уже не имело значения. Главное совещание в их жизни уже состоялось, и его итог был окончательным. Утро началось не с будильника, а с едва уловимого движения под тяжелым одеялом. Солнечный свет, пробивающийся сквозь щель в шторах, золотил комнату, когда Алексей почувствовал, как одеяло медленно сползает с его бедер. Виктор, чье лицо обычно выражало лишь холодную решимость, сейчас стоял перед ним на коленях на самом краю кровати. В утреннем свете он выглядел непривычно уязвимым и в то же время невероятно сосредоточенным. Не говоря ни слова, он начал ласкать Алексея губами — медленно, глубоко, с какой-то самоотверженной жадностью. Это был не просто минет, это было признание, лишенное всякого офисного пафоса и гордости. Виктор вкладывал в каждое движение всё то, что не мог выразить словами за годы их странных отношений. Алексей запустил пальцы в седеющие волосы Виктора, чувствуя, как внутри снова разгорается пожар, который, казалось, должен был утихнуть после вчерашней ночи. Наблюдать сверху за тем, как этот властный человек добровольно унижается ради него, доставляя ему наслаждение, было высшей формой триумфа. Через несколько минут Виктор оторвался от него. Его губы блестели, а взгляд был затуманенным и лихорадочным. Он поднялся, тяжело дыша, и посмотрел Алексею прямо в глаза. В этом взгляде больше не было начальника — только мужчина, изголодавшийся по настоящей, грубой близости. — Трахни меня, — хрипло прошептал Виктор. — Прямо сейчас. Жестко. Без всяких нежностей. Он сам развернулся, становясь на четвереньки и опираясь локтями о матрас, подставляясь Алексею, предлагая себя всего, без остатка. Это было молчаливое приглашение закрепить их новый союз силой. Алексей не заставил себя ждать. Он притянул Виктора за бедра к себе, чувствуя, как напряглись мышцы на его спине. Он вошел в него одним мощным, резким толчком, выбивая из груди Виктора глухой, сдавленный стон, который тут же перешел в низкое, горловое рычание. Ритм был беспощадным. Алексей не давал ему спуску, его руки до белизны костяшек вцепились в талию Виктора, оставляя на коже красные следы. В комнате стоял только звук хлестких ударов тел и тяжелое, сбитое дыхание. Виктор выгибался под каждым толчком, вжимаясь лицом в подушки, принимая всю ярость и страсть Алексея как долгожданное наказание и награду одновременно. Это утро окончательно стерло остатки их прошлого. Когда они, спустя время, упали на простыни, не в силах пошевелить даже пальцем, Алексей почувствовал, как Виктор нащупал его руку и крепко сжал её. — Теперь... — Виктор с трудом перевел дыхание, — теперь мы точно можем идти в офис. Они лежали в тишине, зная, что через час им снова придется надеть маски и стать лучшими в своем деле. Но под безупречными костюмами у обоих будут гореть следы этой близости — тайный знак того, что их мир теперь принадлежит только им двоим. Сборы в офис напоминали слаженный танец двух профессиональных диверсантов. В ванной, наполненной паром, они почти не разговаривали, лишь обменивались короткими прикосновениями: рука Виктора на талии Алексея, когда тот брился; быстрый поцелуй в плечо у зеркала. В этом молчании было больше близости, чем в любых признаниях. Когда Алексей вышел из гардеробной в своем лучшем сером костюме, Виктор уже ждал его в холле. Он выглядел как всегда — монументальный, холодный, в безупречном темно-синем пиджаке. Только едва заметная сетка морщинок вокруг глаз и чуть более расслабленная походка выдавали человека, который провел последние сутки не в залах заседаний. — Готов? — спросил Виктор, поправляя запонку. Его голос снова обрел ту самую бархатистую сталь, которая заставляла конкурентов нервничать. — Всегда готов, Виктор Николаевич, — Алексей позволил себе легкую, едва заметную полуулыбку, которую мог распознать только его партнер. Черный седан уже ждал у подъезда. Они сели на заднее сиденье. Водитель, старый и проверенный человек, даже не повел бровью, увидев Алексея, лишь вежливо кивнул. Пока машина пробиралась сквозь утренние пробки мегаполиса, Виктор открыл планшет, погружаясь в графики. Но под прикрытием кожаной папки его левая рука нашла ладонь Алексея и крепко сжала её. В офис они вошли вместе. В приемной на мгновение повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кофемашина. Сотрудники замерли: возвращение «того самого» Алексея, да еще и в таком статусе — не просто секретаря, а человека, идущего плечом к плечу с боссом — стало главной новостью года. Алексей прошел к своему столу, но не сел за него. Он вошел в кабинет Виктора следом за ним и закрыл массивную дверь. — Так, — Виктор бросил планшет на стол и обернулся. — Через десять минут совещание с акционерами. Они будут пытаться давить на новые показатели. — Не будут, — Алексей подошел к нему, поправил его галстук и на секунду задержал пальцы у узла. — Потому что у меня в папке есть отчет, который доказывает их некомпетентность в прошлом квартале. Мы не просто защитим показатели, мы перейдем в наступление. Виктор посмотрел на него с нескрываемым восхищением. — Ты чертовски хорош, Леш. — Я знаю, — Алексей подмигнул ему и вышел в приемную, мгновенно принимая образ безупречного профессионала. Совещание прошло в гробовой тишине, прерываемой только ровным голосом Алексея, зачитывающего цифры. Он стоял справа от Виктора, как и прежде, но теперь он не просто подавал папки. Он вступал в спор, он аргументировал, он вел игру. Акционеры, привыкшие видеть в нем «тень», были обескуражены его напором. В какой-то момент, когда дискуссия стала особенно жаркой, Виктор перехватил взгляд Алексея. В этом обмене энергией было всё: и вкус утреннего кофе, и жар их постели, и абсолютное доверие. Они были командой, которую невозможно было разбить. Когда последний участник покинул зал заседаний, Виктор откинулся на спинку кресла и посмотрел на Алексея. — Знаешь, что сейчас произойдет? Через час весь офис будет гудеть о том, что ты — серый кардинал этой империи. — Пусть гудят, — Алексей подошел к окну, за которым шумел город. — Пока они тратят время на сплетни, мы строим будущее. Виктор встал, подошел к нему со спины и на мгновение положил руку на плечо. — Наше будущее, Алексей. Слухи поползли по офису со скоростью лесного пожара. Сотрудники шептались в курилках и у кофемашин, обмениваясь колкими замечаниями о «триумфальном возвращении» и о том, какими именно талантами Алексей проложил себе дорогу обратно в кабинет босса. Зависть была почти осязаемой — она вибрировала в воздухе каждый раз, когда Алексей проходил по коридору, сохраняя ледяное спокойствие и безупречную осанку. Но самой заметной фигурой в этом подковерном театре стала Анжела — амбициозная начальница отдела маркетинга. Она была из тех женщин, которые привыкли получать желаемое, используя не только острый ум, но и глубокие декольте в сочетании с агрессивной харизмой. Анжела давно метила на место «особы, приближенной к императору», и появление Алексея восприняла как личный вызов. Во время обеденного перерыва, когда Алексей просматривал отчеты в приемной, Анжела, демонстративно игнорируя его присутствие, постучала в дверь Виктора и вошла, не дожидаясь ответа. — Виктор Николаевич, у меня есть пара идей по ребрендингу, которые... скажем так, требуют приватного обсуждения, — её голос, обычно резкий, сейчас звучал с приторной хрипотцой. Алексей, не поднимая головы от монитора, слышал каждое слово сквозь приоткрытую дверь. Он чувствовал, как внутри закипает холодная ярость, но внешне оставался неподвижен. Через минуту Анжела вышла, победно взглянув на Алексея. — Зайдите к шефу, Алексей. Он просил принести документы по тендеру... и, кстати, закажите нам столик в «Атласе» на вечер. На двоих. Нам нужно обсудить детали в спокойной обстановке. Она приторно улыбнулась и зашагала прочь, покачивая бедрами. Алексей медленно встал, взял папку и вошел в кабинет. Виктор сидел за столом, массируя виски. Он выглядел раздраженным. — Она просила столик на двоих? — ровно спросил Алексей, кладя папку перед боссом. Виктор поднял взгляд, и в его глазах промелькнула искра вины, которая тут же сменилась усталостью. — Она настаивает на личной встрече. Говорит, что у неё есть компромат на наших конкурентов, который нельзя обсуждать в офисе. Леш, это просто бизнес. Алексей обошел стол и встал за спиной Виктора. Он положил руки на его плечи, и Виктор непроизвольно расслабился под этим касанием. Но пальцы Алексея сжались чуть сильнее, чем требовалось для простого массажа. — «Просто бизнес», Виктор? — Алексей наклонился к его уху, его голос стал опасно тихим. — Она метит на моё место. И я сейчас не про кресло в приемной. Вы действительно думаете, что я позволю этой «маркетологине» играть в свои игры? Виктор повернул голову, поймав взгляд Алексея. — И что ты предлагаешь? Уволить её? Это вызовет скандал. — Нет, — Алексей выпрямился, и на его губах заиграла та самая опасная улыбка, которую Виктор начал ценить больше всего. — Зачем увольнять? Мы пойдем в «Атлас» вместе. Я забронирую столик на троих. И поверьте, к десерту она сама захочет перевестись в наш филиал где-нибудь в Норильске. Виктор усмехнулся, притягивая Алексея за галстук к себе. — Мне нравится, когда ты ревнуешь. Это напоминает мне, что ты всё еще здесь, со мной. — Я не ревную, Виктор, — Алексей мягко высвободил галстук. — Я просто слежу за порядком в своей империи. И Анжела — это лишь мелкий беспорядок, который я намерен устранить сегодня вечером. Ресторан «Атлас» встретил их приглушенным светом и ароматом дорогих сигар. Анжела уже сидела за столиком, выглядя как хищница в засаде: платье с глубоким вырезом, бокал красного вина и отрепетированный взгляд «роковой женщины». Когда она увидела Виктора, её лицо просияло, но при виде идущего следом Алексея улыбка мгновенно превратилась в ледяную гримасу. — Алексей? — процедила она, когда тот отодвинул стул и невозмутимо сел по правую руку от Виктора. — Я полагала, что наш разговор носит конфиденциальный характер. — Именно поэтому я здесь, Анжела, — Алексей спокойно развернул салфетку. — В компании нет тайн, которые не проходили бы через мой стол. Виктор Николаевич слишком ценит своё время, чтобы тратить его на прелюдии. Переходите сразу к сути вашего «компромата». Весь вечер Анжела пыталась перехватить инициативу. Она демонстративно касалась руки Виктора, наклонялась к нему так близко, что её волосы касались его плеча, и сыпала профессиональными терминами, пытаясь выставить Алексея «просто секретарем», не понимающим сути маркетинга. Виктор играл свою роль безупречно — он был вежлив, но холоден. Однако Алексей видел, как Анжела всё сильнее переходит границы, и решил, что пора заканчивать этот спектакль. Когда принесли десерт, Анжела, решив пойти ва-банк, накрыла ладонь Виктора своей и томно прошептала: — Виктор, мы оба понимаем, что этот проект требует... особого вдохновения. Может, продолжим обсуждение у меня? Там нам никто не помешает. Алексей медленно поставил бокал на стол. Звук стекла о мрамор прозвучал как смертный приговор. — Анжела, — негромко произнес он, и в его голосе прорезался тот ледяной металл, от которого у сотрудников в офисе подгибались колени. — Вы совершили две стратегические ошибки. Во-первых, ваш «компромат» на конкурентов — это данные двухмесячной давности, которые я лично передал в отдел безопасности ещё на прошлой неделе. Вы пытаетесь продать нам наш же мусор. Анжела побледнела, её рука дернулась, но Алексей не дал ей вставить ни слова. — И во-вторых, — он накрыл руку Виктора своей, переплетая их пальцы прямо на глазах у ошеломленной женщины. — Вы пытаетесь соблазнить человека, который сегодня утром проснулся в моей постели. И, поверьте мне, после того, что мы делали там, ваши жалкие попытки «вдохновить» его здесь выглядят просто комично. Виктор не убрал руку. Напротив, он крепче сжал ладонь Алексея и посмотрел на Анжелу с тем самым равнодушием, которого она так боялась. — Завтра к девяти утра на моем столе должен лежать ваш отчет по текущим проектам и заявление на перевод в наш филиал в Норильске, — сухо добавил Виктор. — Там как раз требуется «агрессивный маркетинг». Или вы можете просто уволиться. Выбор за вами. Анжела вскочила, опрокинув бокал. Вино растеклось по белой скатерти, как кровь, но никто не обратил на это внимания. Она вылетела из ресторана, не оглядываясь. Когда за ней закрылась дверь, Виктор повернулся к Алексею. В его глазах горел азарт. — «В моей постели»? — процитировал он с усмешкой. — Довольно смелое заявление для публичного места. — Я просто расставил приоритеты, — Алексей невозмутимо подозвал официанта, чтобы оплатить счет. — Чтобы у остальных не возникало иллюзий. Виктор наклонился к нему, понизив голос до интимного шепота: — Знаешь, после того, как ты так эффектно разделался с этой хищницей, я чувствую... странный прилив энергии. Едем домой? Кажется, мне нужно еще раз доказать тебе, чей я на самом деле. Алексей посмотрел на него, и в его взгляде вспыхнуло ответное пламя. — Едем. Но на этот раз, Виктор, я не буду ждать до спальни. В машине перегородка ведь работает? Черный тонированный седан плавно скользнул в поток ночного города. Как только двери закрылись, отсекая шум улицы, Виктор нажал кнопку на панели управления. С тихим, едва слышным жужжанием матовая стеклянная перегородка поднялась, полностью изолируя заднее сиденье от водителя. Алексей не стал ждать. Он сорвал с себя галстук, бросив его на пол, и рывком притянул Виктора за лацканы дорогого пиджака. В салоне, пахнущем дорогой кожей и едва уловимым парфюмом, мгновенно стало тесно и жарко. — Ты сегодня был чертовски убедителен, — прохрипел Виктор, впиваясь в губы Алексея. Его руки, еще недавно спокойно лежавшие на коленях, теперь лихорадочно блуждали по телу партнера, сминая тонкую ткань рубашки. Алексей перебрался к нему на колени, едва не задевая головой крышу лимузина. Пространство было ограниченным, что только добавляло остроты. Каждое движение сопровождалось приглушенным скрипом кожи сидений и тяжелым, рваным дыханием. Алексей расстегнул ремень Виктора, чувствуя, как того буквально колотит от возбуждения. — Ты хотел знать, чья это империя? — прошептал Алексей, обжигая дыханием ухо Виктора, пока его руки уверенно освобождали их обоих от лишней одежды. — Она моя. И ты — мой. Весь, до последнего вдоха. Виктор откинул голову на подголовник, его глаза закатились от острого наслаждения, когда Алексей начал двигаться. Машина мягко покачивалась на поворотах, и это движение в такт их телам создавало иллюзию нереальности происходящего. За окном проносились огни фонарей, на мгновение выхватывая из темноты их сплетенные силуэты, но внутри этого черного кокона существовали только они двое. Алексей до боли вцепился в плечи Виктора, чувствуя под пальцами дорогую ткань пиджака, который тот так и не успел снять. Это контраст — безупречный внешний вид и первобытная страсть внутри — пьянил сильнее любого вина. Виктор стонал, не скрываясь, его голос вибрировал в тесном пространстве, отражаясь от стекол. Он подхватил Алексея за бедра, помогая ему, задавая еще более жесткий, рваный ритм. В момент финала Алексей прижался к Виктору всем телом, пряча лицо у него на плече. Машина как раз притормозила на светофоре, и в наступившей тишине салона был слышен только бешеный стук двух сердец, бьющихся в унисон. Виктор тяжело дышал, его рука медленно поглаживала Алексея по спине, успокаивая. — Норильск... — внезапно хрипло усмехнулся он. — Знаешь, после такого я готов отправить туда каждого, кто посмотрит на тебя не так. Алексей приподнял голову, его волосы были растрепаны, а взгляд горел торжеством. — Не стоит. Пусть смотрят. Пусть знают, что они видят только фасад. А всё самое важное происходит здесь. В темноте. Когда машина мягко затормозила у входа в дом, они уже успели привести себя в относительный порядок, хотя помятые рубашки и слишком яркий блеск в глазах выдавали их с головой. Водитель молча открыл дверь, сохраняя профессиональную маску, но Алексею было всё равно. Он вышел первым, подал руку Виктору и, не оборачиваясь, направился к лифту. Завтра будет новый день, новые отчеты и новые сплетни. Но сегодня они победили всех. Дом встретил их той же тишиной, но теперь она не казалась пустой — она была заряжена их общей энергией. Едва дверь за ними закрылась, а эхо шагов в коридоре затихло, Виктор прижал Алексея к стене. В его глазах, обычно расчетливых и холодных, сейчас полыхал неприкрытый голод. Тот адреналин, который они получили в ресторане, и та страсть, что вспыхнула в машине, требовали окончательного выхода. Виктор рывком развернул Алексея спиной к себе, заставляя его опереться руками о холодную поверхность зеркала в прихожей. — Смотри, — прохрипел Виктор, прижимаясь к нему всем телом. — Смотри на то, что ты со мной делаешь. Алексей видел в отражении их двоих: растрепанных, с пылающими лицами, в измятых дорогих костюмах. Это зрелище — два успешных, властных мужчины, теряющих голову друг от друга — пьянило сильнее любого алкоголя. Алексей подался назад, плотно прижимаясь к Виктору, чувствуя его жар каждой клеточкой кожи. — Я вижу человека, который наконец-то принадлежит себе... и мне, — выдохнул Алексей, запрокидывая голову на плечо Виктора. Виктор не стал медлить. Его руки, сильные и уверенные, освободили Алексея от остатков одежды. Он вошел в него сразу, без лишних прелюдий, жестко и глубоко, словно ставя последнюю печать на их негласном договоре. Алексей вскрикнул, его пальцы оставили влажные следы на зеркале, а перед глазами всё поплыло от резкой, пронзительной волны наслаждения. Это был вечер окончательного триумфа. Виктор двигался в нем с неистовством, которое копил годами, а Алексей принимал эту силу, направляя её, превращая их близость в нечто большее, чем просто секс. Это было очищение. Когда они, наконец, добрались до спальни, силы были на исходе. Они рухнули на кровать прямо поверх покрывала. Виктор притянул Алексея к себе, укрывая его своим телом, как щитом. — Знаешь, — тихо произнес Виктор, вглядываясь в чернильное небо за окном, — Анжела была права в одном. Этот проект действительно требует особого вдохновения. Но она даже не представляла, насколько «особым» оно может быть. Алексей сонно улыбнулся, устраиваясь поудобнее на его плече. — Завтра в офисе будет очень тихо, Виктор. Все будут ждать бури. — Пусть ждут, — Виктор закрыл глаза, целуя Алексея в макушку. — Буря уже прошла. Остались только мы. Алексей не собирался останавливаться. Тот азарт, что разгорелся в нем еще в ресторане, требовал полного, абсолютного подчинения Виктора. Он чувствовал, что сегодня он — ведущий, и эта роль сидела на нем идеально, как сшитый на заказ костюм. Он заставил Виктора опуститься на колени прямо на ковре в спальне. В полумраке комнаты фигура Виктора — мощная, атлетичная, но сейчас покорная — выглядела монументально. Алексей взял его за подбородок, заставляя поднять голову. — Ты думал, что одного раза в машине мне хватит? — голос Алексея был низким и вибрирующим от желания. Он заставил Виктора взять его в рот, действуя жестко и уверенно. Виктор подчинялся беспрекословно, его пальцы до белизны костяшек вцепились в бедра Алексея. Это был акт признания власти, где каждый вдох и каждое движение диктовались только волей Алексея. Виктор задыхался, его глаза слезились, но он не отстранялся, принимая эту доминирующую ласку как должное, как свою часть этой сложной игры. Затем Алексей рывком поднял его и толкнул на кровать, заставляя перевернуться. Он вошел в него сзади — мощно, одним длинным толчком, от которого Виктор со стоном уткнулся лицом в подушки. Алексей не давал ему передышки. Он вбивался в него, чувствуя, как под пальцами напрягается каждая мышца на спине Виктора. Это было изнурительно, пот катился градом, а в комнате стоял лишь звук их прерывистого дыхания и ритмичных ударов тел. Алексей брал его снова и снова, выжимая из этого сильного мужчины остатки воли, заставляя его хрипеть его имя в перемешку с мольбами и стонами. В этом акте владения не осталось места для «начальника корпорации». Был только Алексей, который забирал всё, что Виктор готов был отдать, и даже больше. Когда финал накрыл их обоих, Алексей навалился на Виктора сверху, придавливая его к матрасу своим весом. Они оба были полностью опустошены. — Мой... — выдохнул Алексей, кусая Виктора за плечо. Виктор лишь судорожно кивнул, не в силах даже повернуть голову. Он был выжат досуха, физически сломлен, но в этом поражении он обрел покой, которого не знал годами. Утро ворвалось в спальню ярким, беспощадным светом, но ни один из них не потянулся к телефону. Тела ломили от ночного безумия, однако стоило им столкнуться взглядами, как в воздухе снова затрещало напряжение. Виктор, чьи глаза после сна казались темными и опасными, молча подхватил Алексея на руки и понес в ванную. Стеклянная дверь душевой кабины закрылась за ними, отсекая остальной мир. Струи горячей воды с шумом обрушились на плечи, смывая остатки пота, запахи секса и усталость, но не желание. Виктор прижал Алексея к влажному кафелю. Вода заливала лица, мешала дышать, но он лишь сильнее вжался в податливое тело партнера. — Ты думал, я оставлю последнее слово за тобой? — прохрипел Виктор, и его голос в тесном пространстве душевой прозвучал как раскат грома. Он развернул Алексея лицом к стене, заставляя его упереться руками в скользкую плитку. Горячая вода стекала по спине Алексея, а Виктор, накрыв его собой, действовал властно и стремительно. Он вошел в него мощно, одним движением, заставляя Алексея вскрикнуть и до боли впиться пальцами в затирку между кафелем. Ритм был бешеным. Всплески воды смешивались со звуками хлестких ударов и тяжелым, рваным дыханием. Виктор двигался с какой-то первобытной силой, словно пытался через эту близость вернуть себе контроль и одновременно показать, насколько Алексей ему необходим. Он кусал его за шею, оставляя яркие отметины, которые не скроет ни один воротничок рубашки. Алексей стонал, запрокидывая голову под струи воды, чувствуя, как его наполняет этот неистовый жар. В душевой стало невыносимо душно от пара и страсти. Виктор не сбавлял темп, его руки, широкие и горячие, крепко держали Алексея за бедра, не давая ни на сантиметр отстраниться от этого обладания. Когда финал накрыл их обоих, Виктор прижался к спине Алексея, тяжело дыша ему в затылок. Вода продолжала течь, смывая следы их схватки, но искры в глазах не гасли. — Теперь, — выдохнул Виктор, выключая воду, — мы точно готовы к встрече с Анжелой. Они вышли из душа, оставляя за собой облако пара. Через час, идеально выбритые и облаченные в строгие костюмы, они уже выходили из лифта на сороковом этаже. В приемной их ждала гробовая тишина и Анжела, бледная, в закрытом под самое горло платье, с белым конвертом в дрожащих руках. Алексей прошел мимо неё первым, даже не взглянув. Он открыл дверь кабинета для Виктора, и тот вошел с видом триумфатора. — Положите на стол, Анжела, — бросил Виктор через плечо, не оборачиваясь. — У Алексея нет времени на ваши формальности, а у меня — на ваши объяснения. Анжела положила конверт на край стола так осторожно, словно это была взрывчатка. Её руки заметно дрожали, а взгляд бегал по кабинету, не решаясь остановиться ни на Викторе, ни — тем более — на Алексее. Она выглядела раздавленной, лишенной той хищной грации, с которой вчера входила в ресторан. — Виктор Николаевич... я хотела бы объяснить... — начала она севшим голосом. — Объяснения вносятся в протоколы, Анжела. В личных делах им места нет, — отрезал Виктор, даже не поднимая глаз от планшета. — Алексей, проверь, чтобы отдел кадров оформил всё до обеда. Я не хочу видеть это имя в списках сотрудников к вечернему совещанию. Алексей молча взял конверт. Его пальцы коснулись бумаги ровно в том месте, где её только что держала Анжела, и та невольно вздрогнула, встретившись с его взглядом. В глазах Алексея не было торжества — только холодная, стерильная пустота профессионала, который убрал помеху с пути. Когда дверь за несостоявшейся фавориткой закрылась, в кабинете воцарилась тяжелая, густая тишина. Виктор медленно отложил планшет и откинулся на спинку кресла. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, и на его шее стал отчетливо виден багровый след — память о сегодняшнем утре в душе. — Ты был слишком суров с ней, — усмехнулся Виктор, хотя в его голосе слышалось явное одобрение. — Я был эффективен, — Алексей подошел к столу и сел на край, нарушая все мыслимые правила офисного этикета. — Лишние сантименты замедляют рост компании. Вы сами меня этому учили. Виктор протянул руку и накрыл ладонь Алексея своей. — Я научил тебя слишком многому. Теперь мне иногда кажется, что это я твой помощник, а не наоборот. — В этом и был план, — Алексей наклонился ниже, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Мы больше не играем в «босса и подчиненного». Мы — единый механизм. И если кто-то попытается вставить палку в наши колеса... Норильск покажется им курортом. Весь оставшийся день офис напоминал растревоженный улей, в который плеснули жидким азотом. Сотрудники передвигались на цыпочках, разговоры велись шепотом, а при виде Алексея люди буквально вжимались в стены. Он стал легендой — человеком, который не просто вернулся, а подчинил себе самого дьявола в дорогом костюме. Вечером, когда здание снова опустело, они вышли из кабинета вместе. На парковке водитель уже держал дверь открытой. — Домой? — спросил Виктор, садясь в машину. Алексей посмотрел на сияющие окна небоскреба, который теперь принадлежал им обоим больше, чем когда-либо. — Домой. Но сначала... — он достал телефон и быстро набрал сообщение. — Я отменил все ваши встречи на завтрашнее утро. Виктор вопросительно поднял бровь. — И какая причина? Алексей захлопнул дверь машины и притянул Виктора к себе для поцелуя, от которого у того перехватило дыхание. — Причина — производственная необходимость. Нам нужно закрепить пройденный материал. Машина тронулась, унося их в ночь, где правила устанавливали только они сами. Тонированные стекла седана надежно скрывали происходящее от внешнего мира, превращая заднее сиденье в закрытую территорию, где не действовали никакие корпоративные законы. Едва машина тронулась, Алексей рывком притянул Виктора к себе. В тесном пространстве, наполненном запахом дорогого парфюма и кожи, напряжение вспыхнуло мгновенно. Алексей действовал с той властной решимостью, которую раньше позволял себе только Виктор. Он заставил его развернуться и опереться руками о кожаную обивку двери, подчиняя себе тело того, кто привык управлять тысячами людей. — Смотри на меня через отражение, — приказал Алексей, его голос звучал низко и опасно. Он вошел в него мощным, глубоким толчком. Машина плавно покачивалась на поворотах, и это ритмичное движение города за окном сливалось с их собственным, неистовым темпом. Виктор до белизны костяшек вцепился в подлокотник, его голова была откинута назад, а из груди вырывался рваный, хриплый стон. Он был полностью во власти Алексея, принимая каждый удар с жадностью человека, который слишком долго ждал этой честности. Алексей не давал ему передышки. Он вбивался в него, чувствуя, как под пальцами перекатываются напряженные мышцы на спине Виктора. Это была борьба за право обладания, в которой больше не было проигравших — только двое мужчин, доведенных до предела. Алексей кусал его за плечо, оставляя метки обладания, пока за стеклом проносились огни ночного мегаполиса. В момент финала Алексей прижал Виктора к себе так крепко, словно пытался слиться с ним воедино. Сокрушительная волна наслаждения накрыла их обоих в тот самый момент, когда машина остановилась на красном светофоре. В наступившей тишине салона было слышно только их бешеное, сбившееся дыхание. Виктор бессильно опустил голову на руки, его плечи мелко дрожали. Алексей медленно отстранился, поправляя одежду, но не выпуская Виктора из кольца своих рук. — Теперь ты точно знаешь, чья это империя, — прошептал Алексей, целуя его в мокрый от пота висок. Виктор лишь хрипло усмехнулся, не оборачиваясь, но крепко сжал ладонь Алексея своей. Когда машина тронулась дальше, они сидели рядом, восстанавливая дыхание, а за окном продолжал шуметь город, не подозревая, что его истинные хозяева только что окончательно признали друг друга.