Foedus inimicum

      Каждый день становился похожим на предыдущий. Ничего не менялось.       Гарри продолжал готовить бульон и пичкать его разной оздоровительной травой, чтобы поставить на ноги профессора, который только и делал, что спал и иногда выходил в уборную. И так по кругу.       Поттер сидел на кухне. Полупустая бутылка огневиски стояла и мусолила глаза. В чашке из под чая была янтарная жидкость. Похожа на чай, но пьют её только взрослые или те, кто проживал худшие моменты в своей жизни. Он подходил под все критерии.       На столе валялись газеты за последнюю неделю после суда над Северусом Снейпом. Тексты всегда были одинаковыми или же просто похожими.       «Министерство Магии освободило бывшего профессора Хогвартса, который являлся шпионом того-кого-нельзя-вспоминать».       — Идиоты.       Слово повисло в воздухе.       — Прямо как я.       Гарри сделал глоток и жидкость обожгла горло. Чашка с громким стуком приземлилась на стол.       Гарри уставился на заголовок, где колдография Кингсли Бруствера сурово кивала читателям. Газеты воспевали милосердие нового режима, но никто из репортеров не упомянул, что это «милосердие» заперто на четвертом этаже в комнате покойника, замотано в бинты и медленно угасает от собственного упрямства.       Он снова наполнил чашку. Огневиски приятно туманило мозг, отодвигая на задний план вечное чувство вины и раздражения.       — Герой, — выплюнул Гарри в пустоту кухни. — Спаситель. Муж года.       Скрип.       Гарри замер, прислушиваясь. Звук шёл сверху. Это не был обычный стон старого дома. Это были осторожные, неуверенные шаги человека, который боится упасть. Поттер взглянул на часы — три часа ночи.       Снейп обычно не выходил из комнаты в такое время.       Серебряная нить на запястье слабо запульсировала холодным синим светом. Она не кричала о боли, но передавала странное ощущение — тяжесть и головокружение.       Гарри поднялся, пошатываясь от выпитого, и направился к лестнице. Он старался идти тихо, но алкоголь делал его неуклюжим. На втором пролете он увидел его.       Снейп стоял в коридоре, вцепившись в перила обеими руками. На нем была та самая старая пижама Сириуса, которая висела на нем мешком. Волосы, которые не знали шампуня уже около пяти дней, прядями закрывали лицо. Он тяжело дышал, и в полумраке его фигура казалась изломанной тенью.       — Какого чёрта вы здесь делаете? — не выдержал Гарри, остановившись на пару ступеней ниже.       Снейп вздрогнул. Его голова медленно повернулась. Глаза, провалившиеся в глубокие глазницы, тускло блеснули в свете одинокой свечи в нише стены.       — Вода... — едва слышно прохрипел он. — В кувшине... пусто.       Гарри почувствовал, как внутри него что-то болезненно сжалось. Он три дня носил ему еду, но ни разу не проверил воду. Он так увлекся своими «оздоровительными травами», что забыл о самом элементарном.       — Я принесу, — Гарри сделал шаг вверх, протягивая руку, чтобы поддержать Снейпа. — Идите обратно, вы же сейчас рухнете.       — Не трогайте... меня... — Снейп попытался отшатнуться, но ноги подвели его.       Перила скользнули под его пальцами, и он начал заваливаться назад. Гарри среагировал мгновенно — рванулся вперед и перехватил мужчину за талию, прижимая к себе.       Снейп был горячим. Лихорадка всё еще не отпускала его. Его голова упала на плечо Гарри, и Поттер почувствовал на своей шее его частое, прерывистое дыхание, пахнущее болезнью и горечью.       — Тише, Северус, тише, — прошептал Гарри, сам не замечая, как перешел на имя. — Я держу.       — Ненавижу... — Снейп вцепился в плечо Гарри, его ногти больно впились в ткань футболки. — Ненавижу тебя... за это... за всё.       — Знаю, — Гарри почти на руках понес его обратно в комнату. — Я тоже себя ненавижу. Мы в расчёте.       Он уложил его на кровать. Снейп выглядел уничтоженным. Это падение окончательно лишило его остатков сил. Он лежал, глядя в потолок, и его губы беззвучно шевелились, словно он продолжал проклинать Гарри, но звук застревал в иссохшем горле.       Гарри спустился, быстро наполнил кувшин свежей водой и вернулся. Он присел на край кровати и поднёс стакан к губам Снейпа. Тот пил жадно, расплескивая воду по подбородку, а Гарри терпеливо ждал, придерживая его за затылок.       Когда стакан опустел, Гарри поставил его на столик и посмотрел на Снейпа. Тот не закрывал глаз. Он смотрел на Гарри с такой смесью отвращения и муки, что Поттеру захотелось сбежать обратно к своей бутылке огневиски.       — Почему вы не позвали Кричера? — спросил Гарри, поправляя одеяло.       — Я не... хозяйская... вещь... — выдавил Снейп. — Я не буду... звать раба... чтобы он... видел это.       — Зато меня звать не надо, да? — Гарри криво усмехнулся. — Я и так всё вижу. Каждый ваш проигрыш.       Снейп закрыл глаза, и на его щеку упала прядь волос.       — Уходи, Поттер. Твой альтруизм... смердит.       Гарри встал. Он посмотрел на серебряную нить. Она больше не светилась тревожно — она просто грела кожу, подтверждая, что связь установилась.       — Завтра я принесу нормальную одежду, — бросил Гарри, уже стоя в дверях. — И я вызову аврора-медика. Мне плевать, что вы об этом думаете. Моя фамилия на ваших документах — значит, вы будете здоровы, даже если мне придётся связать вас заклятием.       Снейп промолчал, но Гарри заметил, как его пальцы судорожно сжали простыню. Гарри вернулся на кухню, посмотрел на недопитую чашку огневиски и одним движением вылил её в раковину. Алкоголь больше не помогал. Теперь у него была другая зависимость — этот изломанный человек наверху, который умирал от ненависти, пока Гарри пытался вылечить его не скрывая собственную ненависть в его сторону.

***

      На следующее утро Гарри проснулся с тяжелой головой, но решение, принятое ночью, не выветрилось вместе с парами огневиски. Он вызвал аврора-медика, которого знал лично по госпиталю святого Мунго — молодого парня по имени Тед, который не задавал лишних вопросов и умел держать язык за зубами.       Когда они поднялись на четвёртый этаж, Гарри почувствовал, как серебряная нить на запястье начала мелко вибрировать. Снейп чувствовал их приближение.       — Я подожду за дверью, — шепнул Гарри Теду. — Он... не самый покладистый пациент.       Но стоило медику переступить порог, как из комнаты донесся звук, похожий на предсмертный хрип раненого зверя, превратившийся в ядовитый шепот:       — Вон.       Гарри вошёл следом. Снейп сидел в постели, прижавшись спиной к изголовью. Его лицо, обычно бледное, сейчас пошло красными пятнами от ярости. Он тяжело дышал, вцепившись пальцами в одеяло.       — Снейп, это врач. Тебе нужно перевязать спину и проверить легкие, — Гарри старался говорить спокойно, но внутри всё закипало.       — Я сказал — вон! — Снейп сорвался на кашель, прижимая ладонь к груди. — Ты... ты притащил сюда постороннего... чтобы он пошел и рассказал в министерских кулуарах, как жалко выглядит бывший директор? Как он гниёт в твоей постели?       Тед неловко переминался с ноги на ногу, сжимая сумку с инструментами.       — Мистер Снейп... то есть, мистер Поттер, я здесь только для осмотра...       При звуке своей новой фамилии Снейп дернулся, словно от удара хлыстом. Его взгляд метнулся к Гарри, и в нем было столько концентрированной боли и унижения, что парень невольно отвел глаза.       — Уходи, Тед, — тихо сказал Гарри. — Оставь мази и зелья на столе. Я справлюсь сам.       — Но, Гарри, там серьезные раны, — начал было медик.       — Я сказал — уходи! — рявкнул Поттер. Когда дверь за аврором захлопнулась, в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как бьётся муха о стекло. Гарри медленно подошёл к столу, взял флакон с заживляющим и обернулся к кровати.       — Вы довольны? — Снейп смотрел на него исподлобья. — Еще один акт вашего бесконечного спектакля подошёл к концу.       — Снимайте рубашку, — Гарри проигнорировал колкость. — Сами или я её разрежу.       — Вы не имеете права...       — Я имею все права! — Гарри в два шага преодолел расстояние до кровати и навис над Снейпом. — Посмотрите на мою руку! Видите эту нить? Она горит каждый раз, когда вам плохо. Я не спал три ночи, потому что чувствую, как вы задыхаетесь! Вы думаете, это месть? Нет, Северус. Местью было бы оставить вас в Азкабане. А это... это мой личный ад, в котором я заперт вместе с вами. Так что либо вы даёте мне обработать раны, либо я свяжу вас и сделаю это силой. Выбирайте.       Снейп замер. Его губы дрогнули, он хотел что-то ответить — что-то едкое, уничтожающее — но силы внезапно покинули его. Он просто обмяк, и его голова упала на грудь.       — Делайте... что хотите, — выдохнул он. — Вам всё равно... не привыкать топтать то, что осталось от моей жизни.       Гарри молча сел на край кровати. Его руки дрожали, когда он начал расстегивать пуговицы на пижаме Сириуса. Он старался не смотреть Снейпу в лицо. Он видел только его острые ключицы, пергаментную кожу и старые шрамы, переплетенные с новыми багровыми рубцами.       Когда мазь коснулась спины, Снейп судорожно втянул воздух сквозь зубы. Гарри почувствовал, как нить на его запястье отозвалась резким уколом боли.       — Тише... — прошептал Гарри, осторожно втирая состав в кожу. — Потерпите.       Они сидели так долго. В комнате постепенно темнело. Гарри ловил себя на мысли, что это странное, болезненное единение — самое честное, что было в его жизни за последние годы. Здесь не было нужды притворяться героем. Здесь он был просто парнем, который пытался вылечить своего врага, пока тот ненавидел его за само право на жизнь.       — Почему вы не оставили фамилию Снейп? — вдруг тихо спросил Северус. Его голос больше не звенел сталью, он был глухим и разбитым.       Гарри замер, его пальцы остановились у самого основания шеи Снейпа.       — Потому что Снейпа они бы добили, — честно ответил он. — А Поттера... Поттера они боятся трогать. Даже если этот Поттер — вы.       Снейп ничего не ответил. Но Гарри почувствовал, как его плечи под ладонями едва заметно расслабились. Впервые за всё время.