Любящее сердце каменным не бывает

      В деревнях жизнь текла совсем по-другому. Здесь каждый был тебе семьёй и другом, мог помочь в минуту нужды, невзирая на свои собственные проблемы. В городе же… всё было иначе. Исполинские здания, тянущиеся лишь ввысь, заслоняли собой небо. Эльфы, быстрые и злые, всегда торопятся по делам, не обращая внимания на остальной мир.              Алдарóн не любил ходить в город. Там было неуютно, связь с лесом покидала его. Он не понимал, как его сородичи могли там жить. Здесь, чувствуя каждую травинку под босыми ногами, вдыхая аромат каждой ромашки, цветущей на лугу, было истинное блаженство. Но… кажется, единственный плюс в городе всё-таки был: кочевые торговцы.       Раз в месяц к ним заезжал караван Тёмных эльфов, дабы продать нуждающимся и выкупить чего-то эксклюзивного, чтобы нести товар дальше по деревням. Семья Виддатáрвин занималась продажей больше, чем Алдарон себя знал. По рассказам матери, она, беременная им, закупалась у них детскими игрушками. В то же время она познакомилась там с ещё одной беременной женщиной из каравана — Тилл. Они подружились, стали общаться… и родили сыновей в один день. — Караван приехал!       Затрубил горн. Вся деревня, кто был не занят или занят, но побросал все дела, ринулись на главную площадь. Теперь здесь в течение трёх дней будет настоящий фурор. Дети приготовили всю мелочь, скопленную за месяц, родители — сбережения, заработанные честным трудом. Местные торговцы горячо приветствовали своих друзей и перемещали все свои лавки к кочевникам.       Алдарон бегал по комнате, как ужаленный. Светлые длинные волосы крутились и запутывались вместе с ним. — Поганая расчёска, да где же ты?! — бесился эльф, поднимая всё вверх дном.       Приезд каравана он не пропускал никогда. А потому и выглядеть хотелось соответствующе. Расчёска провалилась сквозь землю. Обречённо взвыв, парень наспех обвязал копну коричневой лентой, поправил такого же цвета короткий жилет на белоснежной рубахе, подтянул чёрные штаны и выбежал на улицу. Босые ноги несли его меж улочек прямо к цели: к площади. — Отменные украшения прямиком из столицы! Натуральные изумруды, рубины, всё для ваших милых дам! Тиары, ожерелья, колье! — Сотой пробы медные доспехи, отлитые лучшими кузнецами! Наручи, поножи, пояса! Всё для славных воинов! — Топоры-ы-ы-ы-ы! Секи-и-и-и-иры! Мечи-и-и-и-и! Подходи-и-и-и, народ! Торопись!       Эльф, запыхавшись, облокотился о ствол дерева. Стояла прекрасная летняя погода, несмотря на то, что был всего лишь май. Буйный ветерок проглядывался сквозь листву, охлаждая страждущих. Подняв голову, парень начал выискивать знакомые лица. — Кого-то ищешь?       Совершенно из ниоткуда позади эльфа показалась фигура. Рука нежно легла ему на плечо, заранее успокаивая от испуга. Алдарон дёрнулся, но не отпрянул. Этот голос он узнает из тысячи. А прикосновение — и вовсе было уникальным. Ни с кем несравнимым. Накрывая мгновенно чужую ладонь, эльф сжал её и улыбнулся. — Уже нет. Чёрт, как ты меня так быстро нашёл? Я буквально только что примчался. — Пришёл на зов сердца.       Парни обнялись. Это был Лáтервил Виддатарвин — старший сын торговца, заправляющего караваном. Родившись в один день, их как будто связала судьба. Детство, отрочество и юность они провели бок о бок, став неразлучниками. Так их, по крайней мере, называли их матери. — У дроу разве есть сердце? Это не камень?       Усмехнувшись своим подколом, Алдарон мгновенно вывернулся из объятий и прижал эльфа сзади, обхватив рукой его шею. Латервил, ослабив бдительность, поддался на уловку. — Ты, как всегда, держишь форму. — Тёмный эльф, найдя опору, ударил захватчика в бок. — Только вот к ответу никогда не готов!       Оказавшись прижатым к земле, Алдарон уже смеялся во весь рот. Нет, он никогда не был искусным воином, никогда не держал в ладони мечей. Да и не хотелось. Лучником ему нравилось быть в разы больше — это было у него в крови. — Ви, ты жесток. Пощади… — эльф притворно положил ладонь на лоб и закрыл глаза. — Я вовек буду твои пленным… сжалься… каменный воин…       Ви, как его сокращённо звал Алдарон, лишь сдержанно улыбался, сидя верхом на друге. Но эта до жути корявая инсценировка пробила парня на смешинку. — Что ж с тобой делать, жалкий пленник? Будешь до скончания дней делать моей армии луки и стрелы…       Белоснежные волосы, доходящие кочевнику до поясницы, изредка покачивались из-за ветра или движений. Две тоненькие косы были спрятаны в копне, а кожаный полудоспех, идеально сидящий на эльфе, поскрипывал из-за трения. Тёмно-фиолетовая кожа блестела на редко выглядывающем солнце, а холодные, как сталь, глаза смотрели прямо на друга. Такого дорогого и единственного. Латервил с пелёнок ездил с отцом по деревням и учился искусству торговли, однако душа лежала к иному: стать воином Тени, скрытой организации при управлении самого Императора. Бесшумные, скользящие по теням и углам воины, которые могут проникнуть в любую точку и достать самые важные данные.       Придя к временному перемирию, эльфы поднялись на ноги. На поясе Ви покачивался клинок средней длинны, закованный в блестящие чёрные ножны. Алдарон повёл эльфа по улочкам, размеренно рассказывая новости и события, прошедшие за последнее время. Латервил действительно скучал: только в этой деревне он мог обрести покой и забыть про долг, семью и тренировки. Так они болтали до вечера, а затем, оседлав оленей, помчались в лес, прямиком к Хрустальному озеру.       Здесь они впервые подрались. Алдарон уже не помнил, что конкретно не поделили два малолетних сорванца, но то, что все были измазаны в песке, тине и грязи — помнил точно. Кажется, и Ви, подъезжая на олене к месту назначения, вспомнил о том же — уголок его рта слегка приподнялся. Оставив животных неподалёку, эльфы устроились у самой кромки.       Вечер был прохладнее. В воде наблюдался штиль. Стянув сапоги, Ви откинулся на спину, запрокидывая руку под голову. Алдарон сделал то же самое, но спустя время повернулся на бок. Его голубые глаза прошлись по всему тёмному лицу, запоминая каждый миллиметр. Эльф не хотел признаваться, но вот уже какой месяц ясно чувствовал, что его друг был ему нечто большим. Не другом, которого можно найти, потерять и забыть. Не другом, с которым можно обойти полсвета и вернуться домой, как ни в чём не бывало. Не другом. Любовью всей его чёртовой жизни. И будь Алдарон настолько смел, как показывал, давно бы признался, выдал все свои мысли с потрохами и даже больше. Но в глубине души он боялся чувств до ужаса. Боялся, что после его слов Ви больше не приедет, а останется в городе, станет воином Тени… и его белоснежная макушка больше не посетит этой деревни.       Возможно, Алдарон чувствовал это всегда. Но не придавал этому особого значения, ведь им всегда было вместе хорошо. Ни с кем другим себя эльф не ощущал так. Интересно, ощущал ли то же самое и Латервил?..       Ви мягко переключил свой взгляд с расписного неба на Алдарона. На его глаза, в которых он тонул уже не один год подряд. На его соломенные волосы, в которые хотелось зарыться и заснуть. На его белую, иногда отливающую золотом кожу, к которой хотелось прикасаться вечно. Друг… Конечно, слова были лишь прикрытием, не отражавшие действительность. Но Ви не хотел причинять Алдарону боль: даже если сейчас он признается, получит положительный ответ… Вскоре ему предстоит уехать. И оставить его эльфа одного на многие, многие месяцы. Расстояние и время были его главными врагами. Привязывать к себе, а затем не приезжать казалось Латервилу жестокостью. Ну разве он мог?.. — Знаешь, — начал Ви, всё еще не отрываясь от голубых глаз, — если бы у Тёмных эльфов и правда было каменное сердце, как в приданиях, я бы никогда сюда не приезжал. И не говорил бы с тобой. И не лежал бы тут, на берегу озера, смотря в твои бесконечные глаза…       Алдарон заметно покраснел. Его алые щёки пылали ярче всех закатов и рассветов. Это было так красиво. Маняще. Возбуждающе. — Ну да, доля истины в этом есть, — согласился эльф, нервно хохотнув. — Но вы же родом с самих гор. А там только камни. — А ты родом из земли, так что, твоё сердце — это корень дерева? — Он хотя бы живой!       Ви начал его щекотать. Что-то он чересчур заладил про тему сердец… Надо было проучить проказника. Алдарон пинался и защищался, но от щекотки его было некому спасти. Перекатываясь по всему побережью, парни смеялись, плакали и дрались. Прямо как в детстве.       В какой-то момент кто-то из них предложил искупаться, и одежда тут же полетела в разные стороны. Первым в воду, разогнавшись, плюхнулся Алдарон. Его блестящий голый зад так и светился, пока эльф мчался к воде. Минута, вторая — брызги летели во все стороны, пока парни плескались и бултыхались. За это время солнце успело сесть, размывая по горизонту жёлтые, оранжевые и розовые пятна.       Мокрые и уставшие, друзья вывалились на берег. Подсохнув на ветерке, Ви начал медленно собираться. Алдарон же… задремал, а светлые пряди, смешавшись с песком, липли ему на лицо. Ви слабо покачал головой, приблизился, чтобы убрать волосы… Розовые губы манили. Притягивали сильнее, чем какая-то магия. «Он ведь ничего не почувствует. Ничего не вспомнит. Один раз… можно?» — сомневался Тёмный эльф, пока его пальцы судорожно копали ямку в песке. За столько лет он хотел это сделать столько раз, что не знал в жизни название этого числа. Да и было ли это важно сейчас?       Убрав собственные пряди за заострённое ухо, Ви наклонился, вдыхая пресный аромат озера, перемешанный с древесным. Облизав от нервов губы, шумно выдохнул. И поцеловал. Нежно, осторожно, боясь спугнуть. Хотев было отстраниться, Ви неожиданно притянули ближе, сильнее, не давая выпрямиться. Чужие руки обвили шею, вынуждая склониться, принять более удобное положение. Страсть затмила сердца и разум, парень перекинул ногу через лежащее тело, нависнув над другом. Волосы выбились, создавая некую завесу. Их губы сливались, а языки, томящиеся во рту, переплетались, подобно голодным змеям, томящихся в заточении. Стыд уступил место открытости, птица, загнанная в клетку, воспарила, обретая свободу. Любовь обрела свободу.       Они не говорили. Слова, сдерживающие их чувства всю жизнь, не могли описать того, что между ними было. Руки блуждали по коже, губы — следом, рисуя влажные узоры. Алдарон больше не боялся — теперь их нити судьбы сплелись в одну, неразрывную и прочную. Больше их не напугает ни отказ, ни расстояние, ни время: они были вдвоём во всём мире, преграды теперь казались крошечными. Поцелуй, стон, касание, вдох... Однажды этот берег познал ярость, перерастающую в сражение. А теперь познал желание, перерастающее в любовь. Они любили, яростно и неистово, нежно и ласково. Ви дарил, а Алдарон принимал: тяжело было поначалу, девственному телу, но Ви не торопил, не напрягал, утешал и делал всё, чтобы его любимому было комфортно.       Вернулись эльфы глубоко ночью. Вся деревня почти спала, лишь изредка сновали тени по стенам. В фонарях горел приглушённый свет, освещая тропинки до домов. Оленей вернули в стойла, пришло время прощаться. — Ты не представляешь, сколько раз я представлял этот момент у себя в голове. — И как? Оправдал ожидания? — Ви улыбнулся и вынул из кармана коричневую ленту. — Всё было, конечно же, совсем не так, как я представлял... — начал Алдарон, смутившись, — но наяву было в сто и тысячу раз лучше.       Тёмный эльф зашёл за спину и аккуратно завязал светлые волосы в хвост, делая элегантный бантик. А затем поцеловал партнёра в щёку, на секунду задерживаясь у его уха. — Я счастлив. — Когда ты... уедешь?       Этот вопрос повис в воздухе тяжёлым камнем. Ви взял Алдарона за руку, слегка поглаживая костяшки его пальцев. Ответ резал сталью по груди. — Скоро. Но не переживай об этом. Никакая армия и расстояние не сможет нас разлучить. Я буду писать и приезжать настолько часто, насколько смогу. — А я буду ждать тебя здесь. Я... — Алдарон замешкался на секунду, осмотрелся, будто подбирая слова. — Я построю нам дом. Наш дом. Здесь, на окраине деревни, куда ты всегда сможешь приезжать.       К такому откровению Ви не был готов. Он застыл, не зная, как выразить только что нахлынувшую волну чувств. Он обожал этого эльфа. — Можешь ничего не говорить, камушек, — с улыбкой ответил Алдарон, кладя вторую руку парню на тёмную щёку. — Я знаю. Я всё знаю.       Ночная мгла скрыла их поцелуй. Бывшие друзья разошлись, чтобы на утро встретиться новыми возлюбленными.