ДОЧЬ ГЕНЕРАЛА КОСТЕНКО

Киняев наблюдал за ней из окна своего «Роллс-Ройса». Девушка шла по тротуару. Было видно, что она расстроена. Или даже скорее раздосадована. Он уже знал, что она не сдала зачёт. Ему доложили об этом двадцать минут назад. Он смотрел на неё не отрываясь. Но во взгляде не было восхищения, только холодный расчёт. Никакой романтики - это вообще было не про него. Просто она была единственным средством решения его проблемы, которую он решал уже восемнадцать лет. Именно тогда он попал в поле зрения её папаши - тогда ещё майора следственного отдела ФСБ Сергея Костенко, который каким-то непостижимым образом ухитрился выйти на него в своём расследовании. И с того момента вцепился в него намертво, как терьер. Вытащить из норы не мог, но и из зубов не выпускал. Копал и копал с усердием, достойным лучшего применения. Восемнадцать лет... Майор незаметно превратился в генерал-майора. И хватку не ослабил. А сейчас и вовсе подобрался слишком близко. Дмитрий скрипнул зубами. И ничего... Ничего на него не действовало. А возможностей у генерального директора «Глобал Кинтек» было много. Оставался один выход. Он мрачно смотрел на девушку на тротуаре. Костенко Софья Сергеевна, двадцать лет. Единственная и горячо любимая дочь генерала. Студентка МГУ. Он знал о ней всё, вплоть до роста и веса в момент, когда она родилась. И теперь ей предстояло стать щитом между ним и её неуёмным папашей. Он разглядывал её почти так же, как пару недель назад на фотографиях, приложенных к отчёту. Обычная девчонка, каштановые волосы с рыжинкой, серо-зелёные генеральские глаза. Капризная, упрямая и балованная. Он поморщился. Она была совершенно не в его вкусе. Но выбора не было. Не страшненькая - и слава богу. Он присмотрелся. Нет, страшненькой она не была точно. Он видел, как она раздражённо пнула камешек и огляделась. Взгляд остановился на летней веранде какой-то студенческой забегаловки. Было совершенно очевидно, что она направилась именно туда. Дмитрий проводил взглядом тонкую фигуру, исчезнувшую под полосатым зонтиком кафе.  Потянулся, сжав кисти в кулаки, разжал. Выдохнул и вышел из машины. Дверь «Роллс-Ройса» закрылась с глухим стуком. Он поправил манжеты пиджака, мельком глянув на часы. Время - это был единственный ресурс, который он не привык тратить впустую. Но сегодня он инвестировал его в риск. Пересёк улицу, обогнул группку орущих школьников. На секунду мелькнуло раздражение, захотелось двинуть кого-нибудь плечом, но он сдержался и направился к кафе. Значит, придётся корчить из себя романтического героя. Мысль вызвала приступ почти физической тошноты. Он терпеть не мог весь этот цирк - заигрывания, флирт, игру в обаяние. У него были деньги, связи, власть. Обычно этого хватало. Обычно не приходилось притворяться. Но генеральская дочка это совсем другое дело. С ней не получится просто купить или надавить. С ней придётся играть. Улыбаться. Изображать интерес. Двадцатилетняя девчонка. Блядский цирк. Он вошел на веранду, мгновенно выцепив её взглядом среди дешевой пластиковой мебели. Она сидела, уткнувшись в телефон, и даже на расстоянии он чувствовал исходившие от неё волны раздражения. Подошёл ближе. План был простым. Познакомиться. Войти в доверие. Заинтересовать. У него было полное досье на нее.Специально нанятый психолог изучил ее вдоль и поперек. Дмитрий знал, что она любит, чего боится, с кем встречается, какую музыку слушает. Знал про её провальный роман с одногруппником, про ссоры с отцом, про амбиции и комплексы. Она сидела за пластиковым столом, подперев подбородок ладонью, и разглядывала прохожих. Телефон лежал перед ней. Экран погас. Волосы рассыпались по плечам, кружевной топ под легким пиджаком, джинсы потёртые.  Вблизи она выглядела ещё моложе -девчонка, которую папа балует и одновременно держит в ежовых рукавицах. Он поморщился внутренне. Нет, она точно не была в его вкусе. Он предпочитал холеных, ухоженных женщин. А это... было каким то недоразумением. Но недоразумением вполне сносным в плане внешности. И то ладно. Официант поставил перед ней кофе. Соня потянулась за салфеткой, и Дмитрий сделал шаг вперёд, остановившись у края её столика. Она подняла голову. Он ждал удивления, может быть, лёгкого замешательства. Обычно девушки её возраста реагировали предсказуемо - смущались, улыбались, краснели. Особенно когда видели костюм, часы, уверенность в голосе. Но Соня просто вскинула голову и посмотрела на него вызывающе. Подбородок вперёд, глаза прищурены. Генеральская дочь, да. - У вас очень характерный рингтон... - произнес он, запуская первую фазу своего сценария. Он наблюдал за тем, как она вскинула голову. Её взгляд - те самые серо-зеленые глаза генерала - прошил его насквозь. В них не было страха. Только вызов и та самая «балованность», о которой писали в отчете. Она накручивала локон на палец - жест, который он отметил в досье, как признак скрытого беспокойства. «Крепкий орешек», - подумал Дмитрий, когда она отбрила его про «советский сыск». Его раздражало, что приходится разыгрывать этот спектакль в дешевой забегаловке. Она ему не нравилась: слишком молодая, слишком шумная, слишком... настоящая. Он предпочитал женщин, которые знают правила игры и не создают лишних проблем. Но Соня была ключом от наручников, которые ее папаша давно приготовил для него. И это не оставляло выбора. Дмитрий сел напротив. План был прост: войти в доверие, стать тем «случайным знакомым», который вовремя подставит плечо, а затем использовать её как щит против её отца. Генерал Костенко был костью в горле, еще с тех времен, когда Дмитрий только начал проворачивать первые крупные сделки. Восемнадцать лет игры в кошки-мышки. Пора было заканчивать этот затянувшийся сериал. Он наблюдал за её лицом. За тем, как сузились глаза - серо-зелёные, так похожие на генеральские, как напряглись скулы. Она поставила чашку на стол. Медленно. Обдумывала. - Значит, следили за мной, - констатировала она спокойно. Умная девочка. Дмитрий чувствовал, как нарастает глухое раздражение. Ему приходилось сидеть в этой дешёвой забегаловке, на этом убогом стуле, разговаривать с избалованной девчонкой, которая корчит из себя сложную особу. А всё потому, что её упёртый папаша восемнадцать лет не может угомониться. Пять убитых младенцев. Он до сих пор пытается связать его с этим делом. Киняев почти усмехнулся. Он тогда предусмотрел все. Абсолютно все. Он нейтрализовал угрозу Зоне в нулевой точке. Но где-то он прокололся. Прошло столько лет, а Костенко всё копает, как одержимый. И теперь подобрался слишком близко. А теперь Дмитрию приходится корчить романтического героя перед его капризной дочкой, потому что других рычагов нет. Костенко не берёт деньги, его не пугают угрозы, на него не действуют связи. Остаётся только одно - его семья. Паршивый выход, но генерал не оставил ему выбора. Единственная дочь. Горячо любимая. Посмотрим, как он запоет, когда узнает, что она влюбилась в него, в Дмитрия. Он посмотрел на Соню. Она фыркнула - презрительно, и снова начала крутить локон на пальце. - Характер - это наследственное, - отрезала она. - Как и нелюбовь к тем, кто навязывает своё общество. Вы бизнесмен, Дмитрий? У вас вид человека, который привык покупать всё, что ему нравится. Но здесь, боюсь, вы не потянете. Раздражение вспыхнуло острее. Она говорила с ним так, будто он какой-то мелкий студент, который пытается произвести впечатление. Не потянете. Сучка генеральская. Ей бы знать, сколько он уже «потянул» в своей жизни. Дмитрий подался вперёд, сократил дистанцию. Локти на стол, пальцы в замок. Смотри на неё, как на сокровище. Давай, играй свою роль. Романтический герой. Обаятельный мужчина. Он посмотрел на её телефон. -Ваш отец ведь не просто так звонит в разгар дня. Проблемы с зачётом? Педантичные преподаватели это беда МГУ. Но иногда один звонок правильного человека может решить вопрос быстро и эффективно. Он ожидал, что она клюнет. Зацепится. Двадцатилетние девчонки с проблемами обычно цепляются за помощь, особенно когда её предлагают красиво и ненавязчиво. Но Соня выпрямилась так резко, будто её ударило током. Поставила чашку на стол - блюдце звякнуло, и посмотрела на него ледяным взглядом. - Мне не нужны «правильные люди», Дмитрий. Я сама разберусь со своими зачётами и со своим отцом. Голос жёсткий. Отрезающий. В нём не было детской обиды, была взрослая злость. Дмитрий замер. Внутри что-то оборвалось. Блядь. Он почувствовал, как челюсти сжались, как напряглись плечи. Он просчитался. Надавил слишком рано, слишком очевидно. Эта упрямая маленькая дрянь не клюнула. Костенко воспитал себе такую же упёртую дуру, как сам. Он встал. Плавно, без суеты. Внутри бурлила злость, но снаружи он выглядел спокойным. Отступить. Дать пространство. Не давить дальше. Опытный хищник знает, когда нужно ослабить хватку. Когда он положил визитку на стол и ушел, он чувствовал кожей её взгляд, буравящий его спину. Он был уверен в своем успехе. Оплата счета - это был его финальный штрих, маленькая метка превосходства. Он ушёл, не оборачиваясь. Размеренный шаг, никакой спешки. Пересёк улицу, скользнул в салон «Роллс-Ройса». Дверца закрылась с глухим щелчком, отсекая шум улицы. Посмотрел в сторону кафе сквозь тонированное стекло. Соня прошла мимо урны, держа в руке его визитку. И бросила ее в мусор. Походя, даже не задумавшись. Дмитрий скрипнул зубами. - Дрянь упрямая, - прошипел он в пустоту салона. - Вся в отца. Он ожидал любопытства. Ожидал, что девчонка, привыкшая к легким решениям, хотя бы спрячет контакт «влиятельного мужчины» в сумку. Но она выбросила его. Просто выкинула в мусор, как использованную салфетку. Это не входило в его расчеты. Соня оказалась не просто капризной куклой. В ней была та самая генеральская порода, которая не покупается на дешевые фокусы с визитками и оплаченными счетами. - Пошла на принцип, значит? - Дмитрий мрачно усмехнулся, глядя в окно на удаляющееся кафе. - Ну что ж, Софья Сергеевна. Тем интереснее будет тебя приручать. - Домой, - бросил он водителю. Машина тронулась. Дмитрий откинулся на сиденье, потёр переносицу. Сжал кулаки. Потом медленно отпустил. Развернул планшет на коленях, открыл папку с досье Сони. Фотографии, характеристики, психологический портрет. Вглядывался в ее лицо, изучал. Всё правильно. Всё точно. Но идиоты, которые составляли это досье, недооценили один момент. Генерал не просто держал дочь в строгости. Он вырастил её такой же упёртой, как сам. Дмитрий посмотрел в зеркало заднего вида, но кафе уже скрылось за поворотом. Он достал телефон, набрал номер. - Да, - ответили после первого гудка. - Нужен второй заход, - сказал он жёстко. - Девчонка ведёт себя не по досье. Пересмотрите всё. Хочу знать, где у неё слабые места. С кем дружит, кого любит, чего боится. И найдите рычаг. Такой, чтобы она не смогла отказаться. -— Понял. Он отключился. Швырнул телефон на сиденье рядом. Крепкая девчонка. Но всё равно всего лишь девчонка. У него было восемнадцать лет опыта манипуляций, связей и расчёта. Он убирал людей, ломал судьбы, решал проблемы любой сложности. У неё - двадцать лет жизни, капризы и генеральская гордость. Он найдёт подход. Обязательно найдёт. И ему плевать, что для этого придётся делать. Плевать, что придётся притворяться, изображать чувства, корчить из себя влюблённого идиота. Он заставит ее полюбить его. Машина плавно свернула на Кутузовский, и Дмитрий открыл глаза, глядя на город за окном. Второй заход будет точнее. Жёстче. Романтический герой - это временная роль. Но если она не сработает, найдутся другие способы. Менее приятные. Менее чистые. Ты сам загнал себя в угол, генерал. Восемнадцать лет копал - теперь получай.